Система "Второй шанс" для главного героя: как достучаться до Шэнь Цзю, если он влюбился в другого

Нин Инъин была неплохой, но она была как магнит всего плохого для Ло Бинхэ. Все дети сторонились его, а эта девчонка — как банный лист. Нин Инъин не занимала мысли Повелителя двух царств в последние годы жизни, а сейчас и вовсе отталкивала. — Спасибо за воду, — Ло Бинхэ вернул флягу. — Не переживай, я только немного отдохну. Вид у него был отстранённым. Ло Бинхэ уже предвкушал, как Нин Инъин затараторит без остановки. Но если думать о ближайших годах обучения, то эта девчонка — единственная, кто сглаживал тёмные дни. Ло Бинхэ уже было хотел снова завести с ней дружбу, как Нин Инъин встала: — Хорошо! Желаю удачи. Мы обязательно ещё увидимся, если ты поступишь на обучение! Пока-пока! Ло Бинхэ растерянно помахал рукой в ответ, провожая взглядом её удаляющуюся спину. В прошлой жизни она бы осталась — села бы рядом, засыпала вопросами, начала бы щебетать без умолку, не обращая внимания на его угрюмое молчание. Но она ушла. Ло Бинхэ сам хотел, чтобы его оставили в покое, но когда это случилось, внутри почему-то стало пусто. «Вот, значит, как, — подумал он, глядя на опустевшее место рядом. — Раньше я мечтал, чтобы она отвязалась. А теперь… теперь и этого нет». Он потряс головой, отгоняя неуместную горечь, и мысленно обратился к Системе: «Что с ней? Это уже что-то новенькое». [Напоминание: жанр изменён на BL. Персонаж «Нин Инъин» более не является обожательницей главного героя. В связи с заменой параметра «Гарем» на «Избирательная верность» вы утратили пассивную привлекательность для женского пола. Желаете активировать функцию «Первое впечатление» для получения начальных симпатий от окружающих?] «Разъясни, пожалуйста. Может, я просто не так понял. Если я сейчас применю «Первое впечатление» на кого-то, то это будет какой-то парень, но не Шэнь Цинцю?» [Всё верно. Романтическая линия с главным злодеем недоступна. Вашим спутником может стать юноша одного с вами возраста или чуть старше. Активируйте «Первое впечатление» рядом с подходящим кандидатом — и вы сможете начать взращивать цветок крепкой любви.] «А если я это активирую возле Шэнь Цинцю и никого поблизости не будет?» [Шанс получить баллы симпатии от Шэнь Цинцю с помощью данной функции равен нулю. Рекомендую подойти к выбору обдуманно.] «Ты сказала, с главным злодеем я не смогу быть. Шэнь Цинцю — главный злодей?» [Верно, Шэнь Цинцю является главным злодеем.] На душе стало тяжело, будто туда залили расплавленный свинец. Сколько нужно времени, чтобы Шэнь Цинцю изменился? Да и способен ли он вообще на это? Ло Бинхэ слишком хорошо знал, что будет дальше, — знал до мельчайших подробностей, до каждой издёвки, до каждого холодного взгляда, — и от этого знания хотелось выть. Он перезагрузил мир, стёр гарем, согласился на унизительную корректировку собственного тела, а в итоге всё равно упирался в глухую стену. Шэнь Цинцю оставался главным злодеем, а он сам — всё тем же мальчишкой, который когда-то напрасно ждал от учителя хоть капли тепла. Ло Бинхэ слишком устал от прошлой жизни, чтобы проходить её заново, но другого пути у него не было. «Нет, если ничего не изменить, то всё будет точно так же. Нет, не хочу. Система, а я точно не получу от него ни единицы симпатии?» Ло Бинхэ был так расстроен, а Система своим холодным текстом сыпала соль на рану. [Подтверждаю: персонаж «Шэнь Цинцю» не способен испытывать симпатию к главному герою. Изменение данного параметра невозможно.] Нет… снова это «нет». Снова ничего не получается так, как хочется. Ло Бинхэ поднялся. Прошедших лестницу выстроили в ряд на вершине, у подножия Платформы Духовного Испытания — широкой каменной террасы, где в массивных креслах расположились все двенадцать пиковых лордов. В центре, чуть впереди остальных, сидел Юэ Цинъюань — глава секты, неизменно спокойный и бесстрастный, как горное озеро. Его присутствие задавало всему собранию тон сдержанной, почти ритуальной официальности. Каждый претендент выходил вперёд, называл имя и происхождение, после чего лорды, если у них возникал интерес, задавали вопросы. Чаще всего — ни одного. Большинство детей определялись быстро и без лишних церемоний: того — на хозяйственный пик, этого — к артефакторам. Пиковые лорды обменивались короткими кивками, и старший ученик делал пометку в свитке. Всё происходило деловито и сухо, без единого лишнего слова. Некоторые дети пытались привлечь внимание — кланялись ниже нужного, произносили заученные речи. Лорды слушали с одинаковым выражением вежливой скуки. Лишь двое на всём возвышении сохраняли хоть какую-то живость: Лю Цингэ, глава пика Байчжань, и Шэнь Цинцю, глава пика Цинцзин. Первый — потому что искренне оценивал боевой потенциал каждого, не скрывая ни интереса, ни пренебрежения. Второй — по причинам, которые не мог бы объяснить даже самому себе. Когда объявили имя Ло Бинхэ, по рядам лордов пробежала едва заметная волна. Тот самый мальчик, чей Испытательный Шар полыхнул золотым и алым. Он вышел вперёд и поклонился — ровно настолько, насколько требовали приличия, не ниже. Лорды разглядывали его: худого, в рваной одежде, с недетским, слишком спокойным лицом. Ло Бинхэ смотрел с нечитаемым выражением на лордов, чаще поглядывая на Шэнь Цинцю. В глазах мелькнула надежда. «Активация „Первое впечатление“». Система отозвалась, активируя функцию. Лю Цингэ заговорил первым. Он подался вперёд, уперев локоть в колено, и окинул мальчика откровенно оценивающим взглядом. Как будто смотрел на клинок, прикидывая его баланс. — Духовные корни сильные. По лестнице прошёл без единой заминки. Сколько тебе? — Четырнадцать, — ответил Ло Бинхэ. — Для боевого пика возраст подходящий, — Лю Цингэ повернулся к Юэ Цинъюаню. — Беру его на Байчжань. Это было сказано не как просьба — почти как решённое дело. Лю Цингэ редко интересовался новичками, но когда интересовался, привык получать желаемое. Его пик был лучшим для тех, кто хотел сражаться, и он не сомневался, что мальчишка согласится. И тут заговорил Шэнь Цинцю. Он сидел с краю, лениво обмахиваясь веером, и за всё время испытания не произнёс ни слова. Ни один из претендентов не удостоился его внимания — и никто этого не ждал. Цинцзин, пик учёных, стратегов и музыкантов, брал к себе особый сорт учеников: образованных, утончённых, с хорошими манерами и знанием каллиграфии. Оборванец из деревни не подходил под это описание никаким боком. Поэтому его голос прозвучал неожиданно для всех. — Пик Байчжань в прошлом наборе получил сразу трёх учеников, — произнёс он, не глядя на Лю Цингэ. Тон был скучающим, почти рассеянным. — Не слишком ли ты жаден, шиди? Оставь и другим способных детей. Веер чуть прикрывал его губы, но глаза над бумажной кромкой смотрели холодно и прямо. Лю Цингэ нахмурился: — При чём здесь жадность? У него воинские корни. Ему место на Байчжань. — Духовные корни — не приговор, — всё так же лениво отозвался Шэнь Цинцю. — Ум важнее. Мальчик явно неглуп — иначе не прошёл бы лестницу с такой скоростью. Мне как раз нужен новый слуга для чёрной работы. Пусть отправляется на Цинцзин. В последней фразе сквозило пренебрежение, вызывавшее глухую злость у других. Шэнь Цинцю ни разу не взглянул на Ло Бинхэ, обращаясь исключительно к Юэ Цинъюаню, словно мальчик был не человеком, а предметом спора. Ло Бинхэ проглотил комок. В груди всё сжималось. «Нет, я не вещь» — пульсировало в голове. Нет, так не будет. Не в этой жизни. Юэ Цинъюань перевёл спокойный взгляд с одного лорда на другого. Он слишком хорошо знал обоих. Знал импульсивность Лю Цингэ и знал, что Шэнь Цинцю просто так не вступает в пререкания — значит, у него есть причина. Какая именно, Юэ Цинъюань не понимал, но за годы руководства привык доверять чутью своих людей, даже самому непростому из них. Лю Цингэ открыл рот, явно намереваясь возразить резче, но вмешался глава. — Шиди Шэнь прав, — произнёс он ровно, и душа Ло Бинхэ заметалась: «Нет!». — Байчжань действительно получил усиление в прошлом наборе. Пусть мальчик идёт на Цинцзин. Ло Бинхэ сделал шаг вперёд и поклонился. — Этот нижайший приветствует лордов. Прошу позволить поступить на пик Байчжань. Он выпрямился и посмотрел прямо на Лю Цингэ. Взгляд у него был спокойный, без дерзости, но и без мольбы. — Жизнь обходилась со мной не мягко. Держать меч и служить секте — единственное, чему я хотел бы посвятить себя. Других талантов у меня нет, и я не стану притворяться, будто есть. Если лорд Байчжань сочтёт возможным взять меня — я не подведу. Он замолчал. Больше добавить было нечего — да и не требовалось. Лю Цингэ не любил длинных речей. Лорд пика Байчжань выслушал молча, не перебивая. Когда Ло Бинхэ договорил, уголок его губ дрогнул — не то усмешка, не то скупое одобрение. Он переглянулся с Юэ Цинъюанем и чуть заметно кивнул, словно говоря: «Я же сказал — боец». Затем повернулся к Шэнь Цинцю. Взгляд у него был прямой, без вызова, но и без уступки. — Мальчик выбрал сам. Я не стану отказываться от ученика, у которого хватает духу сказать об этом вслух. Пик Байчжань берёт его. Шэнь Цинцю не ответил сразу. Веер в его руке замер. Лицо осталось бесстрастным, но в глазах, устремлённых на Ло Бинхэ, появилось холодное презрение. По позвоночнику пробежал холодок. «Он разве всегда был таким... жутковатым?» — мелькнуло у Ло Бинхэ. — Вот как, — произнёс Шэнь Цинцю тихо. Юэ Цинъюань перевёл взгляд с одного лорда на другого, затем посмотрел на Ло Бинхэ. Он помолчал, но в этом молчании не было осуждения — глава просто взвешивал решение, спокойно и без спешки. — Если таково желание претендента и согласие главы пика Байчжань, — произнёс он наконец, — секта не станет препятствовать. Быть посему. Ло Бинхэ выдохнул — только сейчас он понял, что всё это время почти не дышал. Получилось. Он сделал то, чего не смог в прошлый раз: сам выбрал свою судьбу. Пусть это был всего лишь выбор пика, пусть впереди лежали годы изнурительных тренировок под началом Лю Цингэ, — но это был его собственный шаг, не продиктованный ни Системой, ни слепой ненавистью, ни отчаянной жаждой одобрения. Впервые за долгое время он почувствовал нечто похожее на надежду — колючую, хрупкую, но настоящую. Юэ Цинъюань перевёл взгляд на Шэнь Цинцю. Лицо главы оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. За годы бок о бок он научился распознавать тени на душе своего шиди, даже когда тот прятал их за веером. Он чуть склонился к Шэнь Цинцю и заговорил вполголоса, так, чтобы слышал только собеседник: — Мальчишка просится на Байчжань. Характер у него прямой, упрямый — как раз под стать ученикам Лю Цингэ. Шиди, уступи его. Тебе этот оборванец без надобности. Шэнь Цинцю не переменился в лице. Веер качнулся — медленно, размеренно, заслоняя нижнюю половину лица. Он выдержал паузу ровно в один удар сердца и ответил, не глядя на главу: — Глава может не беспокоиться. Я лишь желаю убедиться в собственном суждении. Если мальчишка годен только на то, чтобы бездумно махать мечом, — пусть так и будет. Ло Бинхэ потряхивало от злости. Эти слова отпустили тетиву в душе. Следующие слова были не стрелой, рассекающей воздух, а громом, оставляющим кратер в земле. — Лорд пика Цинцзин может самолично в этом убедиться. Вызываю вас на битву. На платформе сделалось тихо. Так тихо, что слышно стало, как ветер треплет край чьего-то рукава. Младшие ученики, стоявшие у края террасы, замерли, боясь пошевелиться. Даже те пиковые лорды, что до этого откровенно скучали, теперь смотрели на Ло Бинхэ с одинаковым выражением лица — примерно так глядят на человека, который только что сам надел себе петлю на шею и теперь ждёт, когда выбьют табурет. Тишину разорвал короткий звук. Лю Цингэ хмыкнул — коротко, едва слышно, не разжимая губ. На Ло Бинхэ он даже не взглянул. Он смотрел на Шэнь Цинцю, и во взгляде его читалось откровенное, ничем не прикрытое любопытство: «Ну, шисюн, что теперь? Мальчишка бросил тебе вызов. При всём честном народе. Откажешь — ославят трусом. Примешь — ославят дураком, что дерётся с детьми». Лорд пика Байчжань откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Вмешиваться он явно не собирался. Более того — в глубине его глаз мелькнуло что-то подозрительно похожее на одобрение. Парень, конечно, идиот, но идиот со стальным стержнем. Такие на Байчжань приживаются. Шэнь Цинцю сидел неподвижно. Веер в его руке остановился. Медленно, очень медленно он сложил его — щелчок пластин прозвучал в тишине отчётливо, как удар хлыста. Взгляд, устремлённый на Ло Бинхэ, стал на градус холоднее. Шэнь Цинцю не выглядел разгневанным — гнев предполагает, что противника считают равным. Он смотрел на него как на муху, севшую на край чашки, — без раздражения, просто отмечая, что насекомое пора смахнуть. И уже было приоткрыл рот, чтобы ответить, но его опередили. Юэ Цинъюань поднял ладонь. Жест был скупым, почти незаметным, но вся платформа замерла, будто по ней провели невидимой чертой. Глава секты не встал. Он по-прежнему сидел, прямой и спокойный, но голос его разнёсся над террасой совершенно иначе, чем прежде, — теперь он не советовал и не предлагал. Он ставил точку. — Испытание завершено. Два слова — и всё. Ни обращения к Ло Бинхэ, ни порицания. Юэ Цинъюань даже не взглянул на мальчика. Он смотрел на Лю Цингэ, и взгляд этот говорил яснее слов: «У тебя есть ровно один шанс увести своего нового ученика отсюда, пока я не решил, что зачисление было ошибкой». Лю Цингэ понял. Он уже был готов увести мальчика, как Ло Бинхэ произнёс: — Глава, этот нижайший понимает, как выглядит его поступок, — голос прозвучал ровно, без заискивания. — Четырнадцатилетний оборванец вызывает лорда пика. Умным это не назвать. Потому я и сказал: лорд Шэнь желал убедиться в своём суждении — и я подтвердил его наилучшим образом. Если я годен лишь бездумно махать мечом, то глупая выходка на глазах у всех двенадцати лордов — как раз тому доказательство. Прошу простить неуместную шутку. Лю Цингэ засмеялся в голос. — Великолепно, — выдохнул он сквозь смех и хлопнул ладонью по подлокотнику. Остальные пиковые лорды зашевелились, точно очнувшись от коллективной задержки дыхания. Кто-то кашлянул в кулак, кто-то переглянулся с соседом. Лорд пика Культивации сдержанно улыбнулся в бороду — он видел много вступительных испытаний, но такое запомнит надолго. Лорд пика Артефактов что-то шепнул своему помощнику — тот сделал пометку в свитке, возможно, не последнюю за сегодня. Общее настроение колебалось где-то между «невероятно» и «это надо было видеть». Никто не осуждал мальчика. Скорее наоборот — на него смотрели с новым, уже не праздным интересом. Юэ Цинъюань смотрел на Ло Бинхэ долгим, изучающим взглядом. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Мальчишка только что публично вызвал лорда на бой, а спустя минуту превратил это в «неуместную шутку», вернув контроль над ситуацией тем, кто был обязан его удерживать. Он коротко кивнул, принимая извинение. — Секта ценит прямоту, но ещё больше ценит умение вовремя остановиться, — произнёс он ровно. — Ты своё слово сказал. Теперь твоё дело — оправдать доверие лорда Лю. Он замолчал, и с официальной точки зрения инцидент был исчерпан — оставалось лишь гадать, как на случившееся отреагирует сам лорд Цинцзин. Шэнь Цинцю за всё это время не проронил ни слова. Он сидел всё так же прямо, и веер в его руке оставался сложенным. Лицо не выражало ровным счётом ничего. Но именно эта безупречная неподвижность была красноречивее любой эмоции. Тот, кто знал Шэнь Цинцю достаточно хорошо, заметил бы: пауза длится слишком долго. Ло Бинхэ только что выставил его дураком, не сказав ни единого грубого слова. Более того — он выставил себя дураком сам, а затем изящно превратил собственное безрассудство в доказательство правоты Шэнь Цинцю. «Лорд Шэнь сказал, что я годен только бездумно махать мечом, — и вот, пожалуйста, я прямо сейчас это подтвердил». Вот только это была не глупость. Это был захват руки противника и поворот её против него же самого. Шэнь Цинцю медленно раскрыл веер. Движение вышло плавным, почти ленивым, но пальцы, сжимавшие пластины, оказались чуть бледнее обычного. — Остроумно, — произнёс Шэнь Цинцю негромко, ни к кому конкретно не обращаясь. — Посмотрим, насколько тебя хватит. Он не смотрел на Ло Бинхэ, произнося эти слова. Он смотрел куда-то поверх голов — на облака, цепляющиеся за пики Цанцюн. Выражение лица оставалось безучастным. Но где-то в глубине зрачков, если бы кто-то оказался достаточно близко, можно было бы разглядеть крошечную искру — не симпатии, нет. Интереса. Холодного, почти научного интереса. Ло Бинхэ был доволен. Нет, не так — он был пьян от удовлетворения, от того редкого, острого чувства, когда всё складывается именно так, как ты задумал. Он заставил Шэнь Цинцю замолчать. Не победил — об этом речи не шло, — но заставил признать себя. «Остроумно», — сказал он. Не «нахальный щенок», не «оборванец», а «остроумно». Ло Бинхэ готов был перекатывать это слово на языке, как дорогую сладость. А следом подоспело и оповещение Системы, добавившее бальзама на душу — впрочем, с изрядной примесью дёгтя. [Задание «Пройти отбор» выполнено. Итоговый подсчёт баллов: · Симпатия окружающих: +100. · Симпатия персонажа «Лю Цингэ»: +80. · Симпатия персонажа «Юэ Цинъюань»: +20. · Симпатия персонажа «Шэнь Цинцю»: +5. · Ненависть персонажа «Шэнь Цинцю»: +200. Система отмечает: получить одновременно симпатию и ненависть от одного персонажа — редкое достижение. Поздравляем с успешным прохождением отбора.] Ло Бинхэ вдруг кое-что вспомнил и мысленно обратился к Системе: «А на кого из них подействовала активированная функция?» [Ваши слова вызвали массовую симпатию. Система не может определить, на кого именно повлияла функция «Первое впечатление».] Ло Бинхэ медленно обвёл взглядом платформу. Лорды переговаривались между собой, младшие ученики сновали с поручениями, а прошедшие отбор дети неуверенно жались к краю террасы, ожидая дальнейших указаний. Взгляд задержался на Лю Цингэ — тот всё ещё ухмылялся, явно довольный исходом. На Юэ Цинъюане — спокойном, как всегда. На Шэнь Цинцю, который смотрел куда-то в сторону с выражением человека, чей чай остыл раньше времени. «И как мне теперь понять, кому я понравился из них всех?» — подумал он, чувствуя себя человеком, который выкрикнул имя в толпе, а обернулись сразу все.