Система "Второй шанс" для главного героя: как достучаться до Шэнь Цзю, если он влюбился в другого

Ло Бинхэ чувствовал себя хуже некуда. Его мучил стыд за собственный вид, а от того, с какой бережностью с ним обращались, становилось и вовсе не по себе — точно он не ученик боевого пика, а фарфоровая ваза, которую страшно задеть локтем. Нин Инъин хлюпала носом где-то рядом, и это добивало окончательно. Она тоже училась на Цинцзин — но, в отличие от своих соучеников, к Ло Бинхэ относилась с искренним теплом, за что он в прошлой жизни был ей благодарен, хоть и не показывал виду. — Братец Ло, я же сказала, что мы его накажем! — её голос дрожал от едва сдерживаемых слёз. — Почему ты ушёл плакать один? Зачем попытался скрыть от меня такое? Я же видела, что тебе очень плохо, а теперь ты выглядишь ещё хуже! Сейчас мы пойдём к Му Цинфану, и всё будет хорошо, слышишь? Ло Бинхэ мысленно взвыл. Она решила, что он плакал. Плакал! Из-за Мин Фаня! А он-то, дурак, пытался сжечь себе член самодельным снадобьем и теперь едва сдерживался, чтобы не заорать от боли — потому что вода, которой он в панике окатил пострадавшее место, кажется, не разбавила жгучую дрянь, а разнесла её ниже, туда, где ей быть вовсе не полагалось. Жгло везде. Ло Бинхэ был в отчаянии. «Система! — мысленно рявкнул он. — Выкручивай меня из этого! Ты меня в это завела — ты меня и отмывай от позора!» [Пользователь Ло Бинхэ успешно продвигается по сюжету. Вы можете использовать текущую ситуацию любым удобным способом. Предварительный подсчёт: уровень ненависти Шэнь Цинцю — плюс семьдесят баллов.] «Да плевать мне на его ненависть! Я задал конкретный вопрос: как мне выбраться из этой чудовищной ситуации?!» [Проводится анализ. Пожалуйста, подождите.] Ло Бинхэ прикрыл глаза и мысленно взмолился всем богам, в которых никогда не верил: «Хоть бы всё обошлось. Хоть бы пронесло». Лю Цингэ и Ци Цинци тихо переговаривались с Му Цинфаном. Лекарь хмурился, изредка бросая на пациента быстрые, оценивающие взгляды, и в этих взглядах читалось что-то такое, от чего Ло Бинхэ хотелось провалиться сквозь пол. [Анализ завершён. Сформулировано экстренное побочное задание: «Первое столкновение лордов. Главный злодей поставлен на место». Активация возможна в течение трёх минут. По истечении этого времени задание станет недоступно.] Ло Бинхэ напряг извилины. Система упорно называла главным злодеем Шэнь Цинцю — стало быть, сейчас с ним столкнётся именно он. А с Ло Бинхэ рядом — целых два лорда. Против такой силы даже Шэнь Цинцю получит по заслугам. «Согласен. Принимаю задание». [Экстренное побочное задание запущено. Желаю удачи.] Ждать развязки пришлось недолго. Сперва в животе что-то едва заметно шевельнулось — лёгкий, почти невесомый спазм. Ло Бинхэ замер, прислушиваясь к ощущениям. А затем внутренности скрутило с такой силой, что он побелел. Всё и без того пульсировало и горело ниже пояса, а теперь к этому добавились позывы такой мощи, что терпеть не осталось никакой возможности. Он обделался. Прямо здесь. В кабинете главы пика Цяньцзы. При трёх пиковых лордах. Звук вышел тихий, почти неприличный в своей откровенности. А затем пришёл запах — густой, резкий, беспощадный, — и заполнил помещение от стены до стены. Ци Цинци застыла, и её брови поползли вверх — не от брезгливости, а от почти материнского ужаса перед масштабом произошедшего. Му Цинфан осёкся на полуслове и бросил на пациента взгляд, полный профессионального отчаяния: кажется, такого в его практике ещё не случалось. Лю Цингэ — единственный, кто попытался сохранить лицо, — стоял не шевелясь, и только желваки на скулах ходили ходуном. Нин Инъин прижала ладони ко рту, и глаза её наполнились слезами — но на этот раз не от сочувствия, а от полной, абсолютной растерянности. В звенящей тишине, нарушаемой лишь тихим всхлипом Нин Инъин, Ло Бинхэ закрыл глаза и мысленно попрощался с остатками собственного достоинства. «Да чтоб я ещё хоть раз к тебе обратился». Му Цинфан отмер первым — всё-таки опыт врачевания не позволял ему долго пребывать в оцепенении. Он кашлянул в кулак и заговорил нарочито ровным, профессиональным тоном, каким обычно сообщают пациентам о необходимости неприятной процедуры: — Для начала — ванна. Горячая вода, лекарственные травы. Ци Цинци, не могла бы ты прислать пару расторопных учениц? Пусть приготовят всё необходимое, но в палату не заходят — только оставят у дверей. Дальше я сам. Он перевёл взгляд на Лю Цингэ и добавил тише, так, чтобы слышал только лорд Байчжань: — Мальчишку нужно осмотреть. И я не смогу сделать это в присутствии толпы. Ты понимаешь. Лю Цингэ коротко кивнул. Понимал он даже больше, чем Му Цинфан мог предположить. Он уже решил, что Мин Фань не просто избил его ученика. Тело Ло Бинхэ говорило о таком, о чём вслух не спрашивают. Лорд Байчжань сжал кулаки, и костяшки побелели. — Я приведу Мин Фаня сюда, — произнёс он ледяным тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — И проклятого Шэнь Цинцю тоже. Оба ответят за это. Ци Цинци, стоявшая рядом, резко вскинула голову. — Ты не пойдёшь на пик Цинцзин один. Это дело требует официального разбирательства. Ты не можешь просто взять и... — Ци Цинци, — перебил её Му Цинфан мягко, но настойчиво, — эта ученица стала свидетельницей. И ей сейчас нелегко. Позаботься о ней. Лорд Сяньшу осеклась, перевела взгляд на Нин Инъин — и увидела то, чего не замечала за собственным негодованием. Девочка дрожала, прижимая ладони к мокрым щекам, и смотрела на Ло Бинхэ с таким отчаянием, словно это она сама не смогла его защитить. Ци Цинци отметила про себя, что девочка — с пика Цинцзин, и то, что она прибежала за помощью не к собственному наставнику, а к ней, женщине-лорду, говорило о многом. Видимо, Нин Инъин не ждала от Шэнь Цинцю ни понимания, ни участия — и, зная его нрав, Ци Цинци не могла её за это винить. — Инъин, — позвала она негромко, и голос её смягчился. — Пойдём. Ты всё сделала правильно. Ты привела его к помощи. Это главное. А теперь ему нужно довериться лекарю. Нин Инъин всхлипнула, но позволила увести себя. Уже у дверей она обернулась и, шмыгая носом, выкрикнула: — Братец Ло, я буду ждать у дверей! Ты только не молчи больше, ладно? Не прячься! — И, покраснев до корней волос, добавила: — Ты всё равно мой друг! Даже если... даже если всё так... Ты всё равно мой друг! Когда дверь за ними закрылась, Му Цинфан первым делом достал чистую ткань, смочил её водой из кувшина и, опустившись на корточки перед Ло Бинхэ, принялся аккуратно обтирать его — быстро, без лишних церемоний, но и без грубости. Полноценная ванна подождёт, пока ученицы нагреют воду; воспаление такого масштаба не станет ждать ни минуты. — Ло Бинхэ, — заговорил он, продолжая работать, — я не стану спрашивать, что именно с тобой сделали. Это может подождать. Но мне нужно понять, в каком состоянии твоё тело. То, что произошло только что... это могло быть последствием травмы. Ты понимаешь, о чём я? Ло Бинхэ зажмурился. В голове стоял туман — не столько от боли, сколько от полной, абсолютной растерянности. Он ещё не до конца понимал, что именно происходит и почему все смотрят на него с таким выражением лиц — этим странным сочетанием ужаса, жалости и осторожности, с каким обычно подходят к раненому зверю. Организм скручивало новыми спазмами, всё ниже пояса горело и пульсировало, мысли путались, а перед глазами всё ещё стояли красные круги от недавних слёз. Он и впрямь выглядел так, будто прошёл через нечто чудовищное. И тут до него наконец дошло. Они все думают, что его изнасиловали. Ло Бинхэ замер, осмысливая эту картину: разбитое лицо, заплаканные глаза, неестественная походка, а теперь ещё и этот конфуз — всё складывалось в настолько чудовищную и при этом настолько логичную версию, что возразить было нечего. Му Цинфан только что спросил, понимает ли он, о чём речь, — и Ло Бинхэ понял. Слишком хорошо понял. «О Небеса, — пронеслось у него в голове. — Они думают, что меня... что Мин Фань... Да чтоб тебя, Система, чтоб тебя разорвало на тысячу бесплотных голосов!» Он мысленно застонал. Лучше бы он согласился на гарем. Лучше бы женился на трёх сотнях наложниц разом. Лучше бы его снова избили на Лестнице. Всё, что угодно, — только не это. Му Цинфан выждал ещё мгновение, а когда ответа не последовало, поднялся и помог Ло Бинхэ освободиться от остатков одежды — аккуратно, не делая резких движений, предупреждая о каждом прикосновении. Когда ткань наконец была убрана, лекарь замер. Как врачеватель он видел многое. Переломы, ожоги, раны, воспаления — всё это было частью его ремесла. Но картина, открывшаяся его глазам, заставила даже его на мгновение потерять профессиональную невозмутимость. Член был увеличен — неестественно, почти пугающе — и при этом странно изогнут, словно его с силой сдавили с двух сторон. Кожа покраснела, к крайней плоти прилила кровь, а на слизистой проступили отёк и воспаление, будто по ней прошлись чем-то грубым. Всё это складывалось в картину, которую Му Цинфан мысленно уже назвал одним-единственным словом — и это слово ему категорически не нравилось. Запаха трав он не чувствовал. Остатков снадобья на коже было слишком мало, чтобы их можно было различить, — особенно после того, что произошло несколькими минутами ранее. Весь кабинет пропах совсем иным, и этот иной запах перебивал всё. «Они топтали его, — пронеслось в голове лекаря, и он сжал зубы. — Не ученики — звери. Изнасиловать ребёнка, а потом ещё и...» Он не дал себе додумать эту мысль до конца. Сейчас важнее была не ярость, а лечение. — Я приготовлю мазь, — произнёс он вслух, и голос его прозвучал ровно, хотя внутри всё клокотало. — Будет немного жечь, но это лекарственное жжение, а не то, что ты испытывал до этого. Потерпишь? Ло Бинхэ, который всё это время лежал, закрыв лицо рукой и мечтая умереть на месте, лишь слабо кивнул. Он уже не пытался ничего объяснять. Пусть думают что хотят. Лишь бы не трогали. Лишь бы дали спокойно сдохнуть. Му Цинфан отошёл к шкафу с лекарскими принадлежностями и принялся смешивать компоненты — спокойно, размеренно, как делал это тысячи раз до этого. И пока его спина была обращена к пациенту, Ло Бинхэ мысленно обратился к той, из-за кого всё это произошло. «Система. Ты сказала, что после снадобья член станет как прежде. Ты соврала. Он стал хуже. Он выгнутый. Он выглядит так, будто по нему топтались. Ты понимаешь, что они теперь думают?» [Система не обманывала. Снадобье сработало корректно. Параметр «Небесный столп» увеличен с трёх до семи единиц. Отёк и покраснение являются временной реакцией на активные компоненты смеси. Рекомендую ожидать полного восстановления формы в течение трёх-пяти дней. Всё идёт согласно сюжету.] «Согласно сюжету?! — Ло Бинхэ едва не заорал это вслух. — Я обделался при трёх лордах! Мой член выглядит так, будто по нему плясали демоны! Всё идёт согласно сюжету?!» [Совершенно верно. Поздравляем с успешным прохождением этапа.] Ло Бинхэ закрыл глаза и решил, что, когда всё это закончится, он найдёт способ добраться до Системы. Не важно, сколько на это уйдёт времени. Не важно, что она бесплотна. Он найдёт способ — и тогда этот механический голос узнает, что значит настоящая демоническая ярость. Но это потом. А сейчас — просто лежать, просто дышать, просто терпеть. И надеяться, что мазь Му Цинфана не сделает хуже. Хотя после сегодняшнего дня он бы не стал на это ставить и ломаного медяка.