Обратная передача

За окном поезда Тúхово заканчивалось долго. Сначала исчезли пятиэтажки с этими их идентичными балконами и спутниковыми тарелками, прибитыми под абсолютно одинаковым углом. Потом — заправки, гаражи, полосы огородов вдоль железнодорожного полотна, ровные и аккуратные, как клетки в тетради. Но Олег Душнов смотрел в окно и ничего этого не видел. В наушниках играло что-то французское, он включил наугад ещё на вокзале и не менял. Слова чужого языка проплывали мимо, не задерживаясь, как пейзаж за стеклом. Чемодан лежал на полке над головой и было в нем всё, что нужно для новой жизни, которую он не выбирал. Юридический факультет. Отец произнёс это слово в августе, за ужином, тем особым тоном, который, технически, оставлял место для разговора, но, фактически, не предполагал ни одного слова в ответ. Олег помнил, как мать поднялась из-за стола, возмущённо поднимая руки. Помнил и то, как сестра пыталась оттянуть её от отца. Так много шума было из-за всего этого. Он сидел напротив этой сцены и смотрел в тарелку. Думал о том, что сам мог бы сказать. Что хотел на актёрское — по-настоящему хотел. Что это не просто каприз, а, возможно, его настоящее место. Что голос у него поставлен, что он умеет держать зал. Что даже учитель по риторике говорил «Таких учеников, как ты, Олег, у меня не было лет десять!» Но он ничего не сказал. И взгляд не нужно было поднимать, чтобы понять, что родители снова поссорились. Вероятно, это был последний раз, когда они сидели за одним столом. Говорить в этот момент о том, чего хочет сам Олег — даже учитывая тот факт, что речь и так была о нем — не было никакого смысла. Поезд качнулся на повороте. За окном потянулся длинный серый забор вдоль шоссе. Олег смотрел на него и думал о том, что мог бы встать прямо сейчас. Выйти на следующей станции — любой. Взять чемодан, спуститься на перрон и пойти куда-нибудь, куда угодно, лишь бы не в Мирград и не на юридический. От документов, от чужих решений... От самого себя, если получится. Юноша представлял это довольно отчётливо. Но поезд шёл дальше, а он все сидел. И вот за окном уже пошли первые мирградские пригороды.

***

Поезд остановился в шесть сорок семь утра, и Мирград раскрылся перед Олегом сразу и целиком — шумный, яркий, такой чужой. Он вышел на платформу и остановился, осматриваясь. Люди шли быстро. Все, абсолютно все — с одинаковыми серьёзными лицами людей, которым есть куда идти и у которых, вероятно, вызывают раздражение те, кому идти некуда. Рядом с одной женщиной шёл большой золотистый пёс с поводком, натянутым как струна — пёс тоже спешил, целенаправленно, словно у него весь день был расписан. Мимо прошёл мужчина с кофе и портфелем. Потом студентка с огромным рюкзаком. Потом ещё двое, разговаривавших на ходу, не глядя по сторонам. Все они знали, куда идут, пока Олег стоял посреди этой огромной платформы с чемоданом и очень отчётливо понимал, что здесь он — единственный человек, у которого нет никакой цели, за которой стоило бы вот так же уверенно шагать. Толпа текла мимо него в обе стороны. Где-то вдалеке объявили следующий поезд. Женщина с псом скрылась за турникетами, и тот оглянулся напоследок — кажется, с лёгким недоумением. Олег так и стоял. Потом какой-то мужчина в пальто, не глядя по сторонам, задел его плечом — крепко, так весомо, что Олег сделал шаг вперёд от тяжести чужого тела. Но этот толчок словно вытянул его из глубокого транса и Олег, наконец, выпрямился, перехватил чемодан и пошел вперёд.

— Конец пролога —