Обратная передача

Когда Олег переступил порог квартиры Антона, он сразу уловил резкий контраст запахов между привычным общежитским бытом. Здесь не было и намёка на ароматы жареной картошки или залежавшейся одежды. Воздух в комнате Антона казался почти хирургически стерильным. Первым делом в нос ударил въедливый, холодный аромат мыльной свежести. Похожее он слышал, когда приезжал в коттедж. Словно после хорошей уборки. Даже слишком хорошей... Душнову показалось, что от этой чистоты у него заломило зубы. Пробивался и густой, горьковатый аромат эспрессо из капсульной кофемашины — плотный и дорогой, совершенно не похожий на привычный общежитию растворимый кофе. К нему примешивался сильный запах свежей типографской краски и плотной бумаги от глянцевых зарубежных учебников, которыми был завален стол. Но больше всего его поразил шлейф. За всеми этими дорогими ароматами скрывался запах абсолютного вакуума. В комнате пахло кондиционированным, искусственным воздухом, едва уловимым горьковатым одеколоном и картоном от ресторанной доставки. Запах идеального, просто безупречного порядка. Олегу даже стало не по себе — казалось, что своим дыханием он нарушает эту стерильную гармонию. Он растерянно стоял у входа, не решаясь пройти дальше, пока Антон осторожно не снял с него куртку и не повесил её рядом со своим пальто. — Располагайся, — сказал Звёздочкин и прошёл вперёд, по привычке щёлкнув выключателем у двери, но не главным, а дополнительным. Вместо ожидаемой слепящей люстры гостиная открылась плавно, выплывая из полумрака. Комната была большая, выполненная в тёмных тонах, но благодаря продуманной подсветке, она совсем не казалась мрачной, наоборот — очень даже уютной. Вдоль одной стены тянулась длинная барная стойка с круглыми табуретами, силуэты которых мягко очерчивала пущенная снизу скрытая светодиодная лента. Посередине стоял широкий тёмный диван с подушкой, явно брошенной туда ещё утром и так и не убранной — на неё падал луч от торшера, горевшего густым тёплым светом. Олег заметил картины на стенах не сразу: они не были залиты общим светом, а мягко подсвечивались точечными настенными спотами. Одна — тёмная, с белыми и золотистыми брызгами, которые слабо поблёскивали под лампами, другая — красно-оранжевая, абстрактная, похожая на что-то горящее в темноте. Большой телевизор на стене был выключен, и в его глянцевом чёрном экране красиво отражались эти приглушённые, тёплые огоньки, делая комнату ещё глубже. Олег прошёл и осторожно сел на самый край дивана, складывая руки на своих коленях. Антон в тот момент уже стоял на кухне: она была небольшая, объединённая с гостиной. Было слышно, как он что-то достаёт, открывает шкафчик, ставит на плиту металлический чайник. — Молочного улуна у меня нет, — произнёс он сипло. В голосе его была такая досада, что Душнову и самому от того стало тошно. — Антон, тебе совсем не стоит... — начал он неловко. — Зелёный пойдёт? — Звёздочкин перебил, даже не оборачиваясь. После короткой паузы, Олег опустил взгляд на свои пальцы, которые снова потянулись друг к другу. — Да. Антон подошёл к нему спустя шесть минут с двумя чашками — на фоне всей этой тёмной квартиры, совершенно неожиданно розовыми — поставил одну перед Олегом и сел рядом. Душнов посмотрел на свою чашку пару секунд, после перевёл взгляд на ту, что была в руках у Антона и поднял брови. — Розовые... — немного растерянно произнёс он. — Розовые, — кивнул Антон спокойно. — Если быть честным, понятия не имею, как выглядит этот цвет. Спутал его с белым в магазине, давно ещё, когда закупал посуду для квартиры. Звёздочкин перевёл взгляд со своей чашки на удивлённое лицо Олега и устало улыбнулся. — Дальтоник. У меня протанопия, — он облокотился о спинку дивана, облегчённо выдыхая, — Я бы поменял, да узнал слишком поздно. Друзья сказали. Олег смущённо отвёл взгляд и взял чашку в обе руки. Она была горячая. Душнов чуть крепче обвил её, позволяя теплу разлиться по ладоням и согреть онемевшие с улицы пальцы. Антон молча смотрел в свою, поглаживая большим пальцем тонкую каёмку. Молчание стало быстро принимать не успокаивающий, а неловкий вид. — Прости, я... — начал Олег тихо, глядя в свою чашку. — Я не могу. Это... очень личное. — Не настаиваю, — Антон понимающе кивнул. — Но ничего не зная о том, что у тебя происходит... Разве я могу помочь? Душнов снова замолчал, переводя взгляд куда-то в сторону. Он поджал губы, не решаясь ответить. Антон тяжело вздохнул. — Олег, ты пойми, — он отложил чашку на столик, что стоял перед диваном, и подвинулся. — Я ведь переживаю. Если не можешь сказать напрямую, может, ты хотя бы намекнуть попробуешь? Это как-то связано с тем, что случилось в день твоего рождения? И Звёздочкин быстро понял, что попал, глядя на то, как сильно пальцы Душнова стали вжиматься в чашку. Немного погодя он осторожно продолжил: — Это как-то связано с твоей... — но договорить не вышло, потому что Олег перебил его очень резко. — Оля написала, о чём она узнала, — слова вышли так быстро, словно он только и ждал момента, чтобы высказаться. Пальцы Душнова побелели, до упора вдавливаясь в тонкий фарфор, словно он пытался удержать в руках расползающуюся на куски реальность. На дне чашки испуганно дрогнул зелёный чай. — Отец нашёл себе другую женщину. Олег с трудом сглотнул, не поднимая глаз, и его голос едва заметно дрогнул. Антон замер, внимательно вглядываясь в поникшую фигуру Душнова. Тёплые блики от настенных спотов мягко очерчивали резкую линию его плеч, они дрожали от напряжения. — Он и мама делят мою сестру. Оля ещё несовершеннолетняя, — после небольшой паузы, он выдохнул через нос и продолжил. — Но младше меня всего-то на два года... Её мнение уже имеет вес, поэтому, скорее всего, она останется с мамой. Полностью на её сторону встала, даже отец говорил об этом. Теперь я понял, почему. Олег наконец оторвал взгляд от чашки, но посмотрел совсем не на Антона, а куда-то сквозь стену, в пустоту. В его глазах отразилась та самая красно-оранжевая, похожая на пожар абстракция на стене. Душнов нахмурился и интонация его обрела раздражённые нотки. — Но она меня в этом обвиняет. В том, что я принял сторону отца. Мол, трусливо сбежал, уехал в другой город на учёбу именно тогда, когда был ей больше всего нужен. Оля считает, что мой нейтралитет — это предательство. Что раз я не кричу вместе с ней, какой отец подлец, значит, я одобряю его выбор. Написала, что я наверняка всё знал. Знал, что у папы кто-то есть, скрывал это от неё и мамы, играл на два фронта. Я пытался поговорить, пытался объяснить ей всё, но она и слушать не хочет. Она никогда... — он запнулся, поджимая губы. — Она никогда не умела меня слушать. В комнате снова повисла тишина. Антон молча смотрел на него, и в его взгляде появилось тяжёлое, глубокое сочувствие, которое он пока не знал, какими словами облечь. Огонь в глазах Олега потух быстро. Он тотчас поёжился и снизил тон. — Прости... Я не хотел тебя обременять этим, я просто... — Олег замолчал, ощущая прикосновение Антона. Звёздочкин приобнял его за предплечье и притянул поближе, позволяя Душнову облокотиться о его плечо. — Ты знал, что у него кто-то есть? — спокойно спросил он. — Нет! Да я ни малейшего понятия... — Олег возмущённо выдохнул, и Антон осторожно погладил его. — Я понимаю, — успокоил он мягко, — Твоя сестра тоже поймёт. Постарайся не принимать её слова близко к сердцу, хорошо? Уверен, сейчас она и не думает, о чём говорит. Злится, вот и срывается на всех. Это не надолго... Я знаю, о чём говорю, уж поверь. Олег молчал, теснее прижимая к себе чашку, чтобы случайно не пролить её содержимое. Чай почти остыл. Антон заметил это и улыбнулся, отстраняясь. Он поднялся, осматривая своего гостя. Ему, казалось, было уже лучше. Внезапно Олег подал голос: — У тебя есть младшая сестра? — но осознав, насколько это странно звучит, Душнов поспешил объясниться. — Я имею в виду... Ты сказал, что знаешь, о чём говоришь. — Вот что, Олег. Пей чай, — Звёздочкин указал на чашку, после чего шутливо вскинул палец, задевая кончик его носа скользящим движением снизу вверх. — И ложись уже спать. — Спать? — он удивлённо поднял брови. — Спать, — Антон кивнул. — Оставайся у меня этой ночью. Уже поздно, тебе ведь к первой паре? — Да, но... — Тогда чем раньше ты допьёшь свой чай и ляжешь спать, тем больше будет шансов проснуться вовремя, — Звёздочкин перебил его, улыбаясь. — Меня это, кстати, тоже касается. Душнов смотрел на него совершенно растерянно. Антон уже шёл к шкафу за постельным бельём. Делал он это настолько спокойно, как будто это был совершенно обычный вечер и ничего особенного не происходило. Неужели у него так часто ночуют гости? Олег, наконец, поднёс к губам чашку, очень быстро её опустошая. Чай уже был холодный, но на вкус это никак не повлияло. Он неловко осмотрелся, не зная, что ему стоит сделать дальше. Помыть за собой, оставить? Не то, чтобы он когда-либо был у кого-то в гостях, чтобы понимать, как вообще стоит вести себя в такой ситуации. Антон, словно прочитав его мысли, крикнул из своей комнаты, чтобы он оставил посуду на столе, и Олег, вздрагивая от неожиданности, быстро отложил чашку на стол, рядом с той, что оставил не так давно Антон. Душнов устроился на диване очень уютно — Звёздочкин постарался. От постельного белья пахло свежестью, кондиционером с глубоким ароматом мускуса и древесины. Едва слышны были и нотки его одеколона. Олег никогда намеренно не принюхивался, но теперь, оставаясь в его квартире на целую ночь, он понимал, что, должно быть, запомнит этот запах навсегда и будет очень чётко ощущать его рядом с Антоном. Мысли об этом оставляли неприятный осадок. Хотел бы он побывать в его доме при более приятных обстоятельствах. — Тебе удобно? — голос раздался из-за спины. — Я могу принести ещё одну подушку. — Нет-нет, спасибо! Мне очень удобно, — Олег привстал на локтях, выглядывая на Антона. — Славно, — Звёздочкин улыбнулся. — Доброй ночи. — Доброй ночи... — повторил он рассеянно и прилёг. Олег лежал и слушал, как Антон ходит по квартире — тихо и аккуратно, чтобы не шуметь. Слышал, как Звёздочкин выливает свой чай, ставит посуду в раковину и вымывает её прежде, чем уйти в свою комнату. Только тогда Душнов, наконец, позволил глазам закрыться. Он и сам не заметил, как провалился в сон. Утро началось с маленького дождя. Серые тучи закрыли небо, не позволяя ни единому солнечному лучу проникнуть в окна квартиры. Олег проснулся до того, как осознал, где находится. Несколько секунд он просто лежал неподвижно, всматриваясь в безупречно гладкий, незнакомый потолок, пока память медленно возвращала его в реальность. В гостиной уже бодрствовали. Антон стоял у барной стойки, вливая в себя кофе и лениво листая ленту в телефоне. Он был при полном параде: чёрный свитер сидел идеально, волосы уложены волосок к волоску. Услышав ёрзанье на диване, Звёздочкин поднял взгляд и усмехнулся. — Хорошо спал? — Лучше, чем в общежитии, — Олег неловко улыбнулся, поднимаясь. Антон, удовлетворённый его ответом, кивнул. — Сделать тебе чай, кофе? — Нет, спасибо. Антон пожал плечами, но настаивать не стал. Он пододвинул по гладкой поверхности стойки стакан с чистой водой. — Умойся. У меня нет запасной щетки, конечно, но ты можешь воспользоваться ополаскивателем для зубов. — Спасибо большое, — затараторил Олег неловко. — Но не стоит. Я схожу в общежитие перед парами и умоюсь там. Я не хочу тебя беспо... — Не успеешь, — перебил его Антон спокойно. — Мы поедем прямо в университет. Если умоешься за пять минут, успеем выйти вовремя и приедем в без десяти восемь. Как раз к началу первой пары. — «Поедем»? — переспросил Олег, удивлённо поднимая брови. Антон кивнул. — Я подвезу тебя. От моего дома до общежития пешком минут тридцать. Если захочешь поехать, то до остановки минут пять, плюс пока дождёшься автобуса... — Звёздочкин прищурился, что-то считая в уме. — Опоздаешь. Антон перевёл взгляд на растерянное лицо Олега и улыбнулся. — Ванная комната прямо по коридору, вторая дверь налево. Поторопись. Аргументы были железные и через всю неловкость Олег поджал губы, кивая. Красная машина ждала во дворе — огромная, чистая. Олег по привычке уже сделал шаг в сторону пешеходной дорожки, когда Антон, взявшись за ручку двери, обернулся. — Садись. Полный смущения, Олег послушно нырнул в кожаное нутро салона. Внутри парфюм Антона слышался ещё более явно, и этот запах полностью заполнил его лёгкие, заставляя очередной раз вспомнить события прошедшей ночи. Вот только теперь он думал не о том, как позорно жаловался на сообщение Оли, а о том, как мягко тогда было лежать на подушке Антона. Как тепло плед обволакивал его тело и как тихо было в его гостиной. Олег впервые за всё время задумался о том, что хотел бы съехать из общежития в собственную квартиру или хотя бы комнату, чтобы сузить количество человек, которых он будет видеть круглосуточно, до минимума. Звёздочкин не стал включать музыку, и они ехали в абсолютной тишине, нарушаемой лишь мерным шуршанием стеклоочистителей. Антон уверенно вёл машину, изредка бросая короткие взгляды на зеркало. Олег же прильнул лбом к холодному стеклу, разглядывая мокрый, размытый Мирград. Серость, лужи, гнилые остатки листьев, прилипшие к асфальту… Хотел он того, или нет, но мысли снова соскользнули к Оле. К её злому, полному боли сообщению. И к отцу, который, возможно, прямо сейчас просыпается в чужой квартире с чужой женщиной. Они припарковались у корпуса и вышли из машины одновременно. До самых дверей шли плечом к плечу. Олег был погружён в свои невесёлые думы, пока прямо у крыльца они одновременно не остановились от того, что кто-то окликнул Антона. Голос был ему знаком, это же... — Филипп, — он улыбнулся и подошёл ближе к своему однокурснику, оставляя Олега где-то позади. — Доброе утро. — Доброе, доброе, — Светлов выглянул из-за плеча Антона, осматривая растерянного Олега за его спиной. — Душнов, да? Привет. — Привет... — он отозвался неловко, сразу делая шаг в сторону. — Я... мне нужно идти. Спасибо ещё раз. Толком не попрощавшись, он быстрым шагом пошёл ко входу в университет, скрываясь за дверьми. — Как я и говорила, — голос Насти раздался из-за плеча Стаса, стоявшего у окна аудитории триста семьдесят три. Они оба наблюдали за тем, что происходит на улице: ждали остальных ребят. — Это, должно быть, какое-то недопонимание... — начал Соловьёв, прижимая большой палец к своей нижней губе. Произошедшее казалось ему странной шуткой. — Хочешь проверить? — она скрестила руки на груди и подняла одну бровь. — Не сильно придётся напрягаться. — Настя, ты... — Привет! — Милана зашла в аудиторию и удивлённо подняла брови. — А где все? — Преподавательница перенесла пару в соседний кабинет, — спокойно ответила Тихомирова, опуская взгляд вниз, снова на улицу. — Мы ждём тут до восьми, чтобы предупредить остальных. Компания Антона собралась у колонны. Фил смотрел на него со спокойным, привычным Звёздочкину прищуром. Лиля подошла немного позже и не до конца понимала, что происходит. — И что же ты хочешь услышать? — спросил Антон, поднимая брови и копируя прищур Филиппа. Только вот выглядел он отнюдь не недовольным: лицо украшала самодовольная улыбка, заставившая Светлова раздражённо закатить глаза. — Объяснения, по возможности. Что это было? — он поправил очки, выпрямляясь. — Что случилось? — Лиля растерянно махала головой от Антона до Филиппа, пытаясь словить в их выражении лица хоть что-то похожее на ответ. — Ничего не понимаю. Что я уже пропустила? — Ничего, — успокоил её Антон и перевёл взгляд на машину, только что припаркованную к его собственной. Из неё поторопились выйти Максим и Денис. — Нет, ну это уже наглость, — недовольно помотал головой Фил. Когда остальные подошли, он стал пересказывать произошедшее уже всей компании. Антон держался расслабленно, кажется, воспринимая всё абсолютно несерьёзно. Он поднял голову и отвёл взгляд куда-то в сторону университета, совершенно случайно замечая девушку в окне. Это была Настя. Она смотрела прямо на него ровно до тех пор, пока их взгляды не встретились, и только тогда отошла от окна, скрываясь в глубине аудитории. Выражение лица Звёздочкина изменилось.

***

День катился по привычным рельсам: бесконечные пары, душные коридоры, монотонный гул голосов. В столовой Олега окружил привычный шум. Он механически возил ложкой по дну тарелки с супом, пока Милана, активно жестикулируя, жаловалась Стасу на лавину старостских обязанностей. Её голос доносился до Олега словно сквозь слой ваты. Душнов, кажется, в принципе весь день был каким-то поникшим. Всё изменилось, когда в дверях показалась компания Королёва: Андрей, Марк и Валера. Снежанна зашла чуть позже, неся в руках картонный стаканчик с кофе. На секунду её холодный, колючий взгляд остановился на Олеге — в нём читалась та самая молчаливая, затаённая угроза, от которой по спине обычно пробегал холодок. Но сегодня Душнов даже не вздрогнул. Снежанна отвернулась, а Марк отделился от компании и сел за соседний столик, сразу же вытащив из кармана куртки телефон. Олег замер, наблюдая за ним. Шумилин действовал на автомате, с пугающей, заученной точностью: разблокировал экран, открыл диалог и принялся медленно листать переписку вверх. Его большой палец замирал на секунду, словно вчитываясь в старые строчки, а затем снова возобновлял это бессмысленное движение. Он ждал. Блокировал экран, клал телефон на стол, но уже через полминуты не выдерживал и проверял снова. Ждёт сообщения от матери, — обожгло Олега внезапной догадкой. И в этот момент его накрыло. Понимание пришло не как сухая констатация факта, когда-то услышанного от Миши, а как резкий, физический удар под дых. Он почувствовал чужую боль как свою собственную, потому что помнил, как сам точно так же гипнотизировал тухнущий экран, считая минуты и умирая от запредельного, удушающего ожидания хоть одного слова. Это было сосущее, опустошающее чувство одиночества посреди забитой людьми столовой. Одинаковая, глухая тоска на двоих. Словно почувствовав на себе чужой тяжёлый взгляд, Марк резко поднял голову и их глаза встретились. На долю секунды маска высокомерия и злости сползла с лица Шумилина, обнажив то, что он так тщательно прятал от всего мира — мертвенную, высушивающую изнутри усталость. Точно такую же, какая прямо сейчас выедала сердце Олега. Два человека, раздавленные своими семьями, смотрели друг на друга в упор. Но Марк разорвал этот негласный контакт и снова уткнулся в пустой экран телефона, глубже вжимаясь в плечи. Олег медленно отвернулся к своей тарелке, понимая, что аппетит пропал окончательно. В горле стоял горький ком. Лишь сейчас он заметил, как Настя продолжает прожигать его своим гнетущим взглядом, и внутри у него от этого стало пусто. Нужно было что-то с этим сделать. Душнов решительно выпрямился, глядя прямо на неё, и открыл рот, как вдруг вместо него заговорила Милана. — Олежа, — она позвала его ласково, загадочно улыбаясь. Он удивлённо перевёл на неё взгляд, и девушка подвинула по столу маленькую коробочку. — Ты прости, что мы так. Я правда думала о том, чтобы спросить, когда был твой день рождения, но... В общем, такого больше не повторится! — Что ты... — Олег растерянно смотрел на коробку, — Не стоило... — Это от всех нас, — с улыбкой сказал Стас. Миша молча кивнул, неспешно продолжая есть. — Открывай! — Любимова едва сдерживала улыбку, внимательно наблюдая за тем, как пальцы Душнова осторожно расплетают маленький бантик и раскрывают коробку. Внутри лежал небольшой ежедневник. На нём были аккуратно сложены новенькие ручки и несколько текстовыделителей разных цветов. Олег прикрыл рот рукой, рассматривая подарок. — Мы знакомы очень мало, но ты, по-моему, единственный человек со всего потока, кто пишет такие большие и подробные конспекты. — Милана заулыбалась. — Тебе нравится? — Нравится... — Олег, впервые за весь день, расплылся в улыбке. — Очень нравится... Спасибо вам огромное. Девушка расставила руки, и Душнов, немного помявшись, прильнул к ней, неловко обнимая её за плечи. Он быстро отстранился и отвёл взгляд. — Стас уверял, что ты будешь в восторге, — наконец, заговорил Смирнов, поднимаясь из-за стола. — Он, собственно, и выбирал подарок. — Эй, я совсем не так говорил! — Соловьёв возмутился, тоже поднимаясь. Олег встал следом, бережно поднимая коробку. Он смотрел на неё с такой щемящей, почти влюблённой нежностью, словно держал в руках что-то невероятно ценное. Но стоило ему сделать шаг от стола, как грудь отозвалась резкой вспышкой боли. Горячая, обжигающая струя кофе с размаху плеснула на коробку, рикошетом ударив Олега в грудь. Жидкость мгновенно пропитала тонкую ткань рубашки, намертво прилипая к коже. Душнов судорожно вздохнул, прерывисто, болезненно зашипев — не столько от ожога, сколько от шока. Резко вскинув голову, он наткнулся на ледяной взгляд Снежанны. Она стояла вплотную, сжимая в руке пустой пластиковый стакан. — Ой, — произнесла она, даже не пытаясь изобразить на лице хоть каплю сожаления. — Я такая неловкая. — Да ты... ты совсем страх потеряла?! — Милана подскочила с места, её голос сорвался на крик, а ладони сжались в кулаки. Но Власова даже не повернула головы в её сторону. Ей было глубоко плевать на их злость. Смерив Олега последним, презрительным взглядом, она молча развернулась на каблуках и зашагала к выходу из столовой. Угроза, которую она транслировала, перестала быть тихой — теперь это была открытая, жестокая война. И было очевидно, что проигравшей будет не она. Олег, не обращая внимания на жжение в груди, лихорадочно сорвал крышку с коробки и вытащил залитый, исходящий паром ежедневник. Пальцы дрожали, он хватал со стола салфетки, пытался промокнуть плотную обложку, но было уже поздно. Едкая, горячая жидкость с пугающей скоростью въедалась в безупречно белые страницы. На глазах Олега дорогая бумага шла уродливыми бурыми волнами, разбухала и намертво склеивалась, превращая подарок друзей в бесформенный комок грязи. Ежедневник был уничтожен за секунду. — Ну ничего, сейчас я ей... — угрожающе начала Мила, закатывая рукава, но её отдёрнул Миша. — Брось её, — сказал он ровно и перевёл на Олега напряжённый взгляд. — Ничего, я куплю новый. Олег стоял с испорченным ежедневником в руках. Руки дрожали. Настя подошла и попыталась забрать его, но Душнов не позволил. Он прижал блокнот к себе и помотал головой, ясно давая понять, что отдавать его не собирается. Девушка выдохнула и, наверное, впервые за месяц, посмотрела на него без каких-либо подозрений. — Хочешь, испортим её накидку? Шерсть натуральная, никакая химчистка не исправит. — Да! — вскрикнула Любимова. — Нет, — тихо произнёс Олег. — Простите, я... Я пойду переоденусь. Спасибо вам ещё раз огромное.

***

Антон увидел Олега лишь однажды за весь учебный день. Душнов бежал со столовой, прижимая что-то к груди, и спешил так сильно, что даже не обратил на Звёздочкина никакого внимания. Лиля потянула Звёздочкина за руку, снова стараясь вынудить из него признание, и, в этот раз, Антон сдался. — Расскажу после пар. На нашем месте. Они сидели в кофейне к четырём часам дня. К сожалению, Мия и Фил, которые сильнее всего жаждали узнать, что случилось, ушли на дополнительную консультацию, поэтому Антон был в компании Макса и Дена. — Тебя что-то беспокоит? — раздался спокойный голос Дениса. Звёздочкин не был из тех людей, которые легко признают собственный страх. Он виртуозно умел держать лицо, препарировать эмоции и хладнокровно оценивать многие вещи. Эта его броня, по подсчётам Дена, за три года их совместной учёбы давала трещину лишь несколько раз — в те редкие моменты трудных разговоров, которые кто-либо из них упорно пытался начать, а Антон так же упорно сворачивал раньше времени. Но сейчас, в убаюкивающем полумраке кофейни, над чашкой с медленно остывающим белым чаем, он впервые позволил себе посмотреть правде в глаза. По спине пробежал липкий, осязаемый холодок. Тот самый, что настиг его ещё ночью, когда в квартире воцарилась глухая тишина, а мысли, освободившись от дневной суеты, хлынули неостановимым потоком. Перед глазами застыл образ: Олег, стоящий у самых перил моста, его отрешённый взгляд, устремлённый в чёрную воду, и высохшие дорожки слёз на щеках. Один, посреди глухой ночи. В голове у Антона пронеслась пугающая мысль: а что было бы, поехав он на машине? Звёздочкин не стал додумывать дальше. Он аккуратно, словно хрупкое бьющееся стекло, упаковал это страшное озарение, убрал его на самую дальнюю полку сознания и выпрямился, возвращая себе привычный, непроницаемый вид. — Нет, — ложь покинула его уста легко и непринуждённо. — Да ладно тебе, — Максим откусил кусочек сосиски от хотдога. — Ну подвозил он его и подвозил, что шуметь из-за этого? Мне лично вообще всё равно. Фил и Мия же ушли, мы что, серьёзно об этом говорить будем? Денис замолк, осматривая спокойное лицо Антона. — Мне на то что Антон с первокурсниками общается всё равно, я не ревнивый, — начал он ровно. — Но то, что у него в квартире ночует человек, с которым он от силы месяц знаком, вызывает смешанные эмоции. — Ночует? — Макс поднял брови, переводя взгляд на Антона. — В твоей квартире? Бровь Антона дрогнула, и он облокотился о спинку стула, выдыхая. — Очевидно. Душнов живёт в общежитии, до главного корпуса минут пять от силы. Кроме того, квартира Антона в противоположной от него стороны, им попросту было бы не по пути. — Денис пожал плечами и, наконец, взял в руки свою чашку. — Браво, Шерлок. — Звёздочкин демонстративно похлопал в ладоши. — Не понял, — нахмурился Зарецкий, скрещивая руки на груди. — То есть нам ты оставаться не разрешаешь. Первый раз мы увидели, где ты живёшь, спустя год общения... А он у тебя уже ночует? Это, по-моему, не очень-то и справедливо. — Дело даже не в этом, — Жуков поднял одну бровь. — Понятное дело, что на это есть весомые причины. Вопрос заключается лишь в том, какие и почему ты не хочешь ими делиться? Антон нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Размеренный, гипнотизирующий стук его пальцев по глянцевому дереву стола был единственным, что удерживало маску безразличия от трещин. Сдерживаться не было сил — этот допрос зажимал его в угол. Логика Дена, как назло, била без промаха. Впрочем, именно в такие моменты контроль и выскальзывал с его рук. Антон помнил, какие были последствия, поэтому снова наступать на те же грабли не хотел. Он глубоко вдохнул и выпрямился, через пару секунд выдыхая. Ему нужно было ответить так, чтобы закрыть эту тему раз и навсегда, не выдав при этом ни единой крохи той глухой, липкой паники, что сковала его ночью на набережной. — Весомые причины? — Антон усмехнулся, резко оборвав стук пальцев. Он подался вперёд, уперевшись локтями в стол и заглядывая Дену прямо в глаза. — Всё гораздо проще, друг мой. Парень оказался в ситуации, которую я посчитал... экстренной. И вместо того чтобы разводить драму на пустом месте и тратить время на лишние вопросы, я просто решил проблему самым быстрым способом — взял его к себе. Он перевёл взгляд на Макса, чья обида сейчас казалась Антону верхом ребячества, и хохотнул. — А если тебе, Макс, действительно нужна справедливость, подумай вот о чём: вы — мои друзья. Самодостаточные, взрослые люди. А Душнов... — Антон на секунду запнулся, подбирая слово, которое не звучало бы слишком мягко, — Душнов вчера выглядел как человек, который не доживёт до утра, если его оставить одного. Я не благотворительностью занимался. Просто избавил себя от потенциальных проблем с комендантом и деканатом. Это моя ответственность. Убедительно? Денис отпил свой кофе, слабо улыбаясь. — Вполне. Разговор плавно вильнул в сторону предстоящей сессии и общих долгов по учёбе, но Антон уже почти не слушал. Внутри него медленно оседало тяжёлое, липкое напряжение. В это же время на другом конце университетского кампуса Олег Душнов сидел на оставшихся парах, чувствуя себя абсолютно выпотрошенным. Жжение на груди от пролитого кофе уже утихло, превратившись в неприятное, стягивающее кожу пятно под высохшим свитером, но настоящая рана была глубже. В рюкзаке лежал безнадёжно испорченный, склеившийся ежедневник. Он даже не успел толком рассмотреть его. Выходка Снежанны ясно дала понять: спокойной жизни в общаге пришёл конец. Защищаться в одиночку у Олега просто не было сил. Когда вечер опустился на Мирград, серая общажная комната встретила привычным шумом. Душнов прошёл, внезапно ощущая, что в помещении не так холодно, как было позапрошлой ночью. Он коснулся батареи и облегчённо выдохнул. Ну, хоть греть начали. Олег присел на кровать, невидящим взглядом уставившись в окно, на размытые каплями дождя огни города. Сейчас, вжимаясь спиной в холодную стену комнаты и упрямо прокручивая в голове события этого бесконечного дня, Олег мог прийти только к одному выводу. Он должен — нет, просто обязан — найти общий язык с Королёвым. Подружиться, стать своим, нащупать хоть какую-то точку соприкосновения. Это казалось абсурдным, но в то же время оставалось единственным логичным выходом. Единственным способом раз и навсегда прекратить этот кошмар и выставить надёжный щит против издевательств Снежанны. «Она никого в покое не оставляет», — всплыли в памяти предостерегающие слова Миланы. И сегодня Олег лично убедился, насколько его подруга была права. Власова не остановится. Ей нужен был повод, живая мишень, и она её нашла. Сидеть сложа руки и покорно ждать следующего удара, пока его жизнь и так трещит по швам, Олег больше не мог. Нужно было действовать, и действовать на опережение. Чего бы это ни стоило.

— Конец восьмой главы —