Обратная передача

Антон сразу заметил то, как быстро ушел Олег. Поник, ни с кем не попрощался, хотя только что всем улыбался. Даже не обернулся... Звёздочкин проследил взглядом за тем, как силуэт Душнова растворяется в толпе, и почувствовал, как что-то внутри вдруг опустело. Рядом продолжала тараторить Милана, совершенно не замечая, что того, о ком она говорит, уже минуты две как нет. Антон почти не слышал её голос, он слился с общим шумом. Уже минуту Антон смотрел на то место в толпе, где только что был Олег, и думал, что, наверное, стоило пойти следом. Спросить, что случилось, просто побыть рядом, в конце концов. Настя стояла в двух шагах, скрестив руки на груди, и Антон почувствовал её взгляд раньше, чем встретился с ней глазами. Когда он обернулся, не сказав ни слова, девушка просто отвернулась. — Я, наверное, уже пойду, — произнёс он, перебивая Милану на полуслове, и улыбнулся. — Я тобой горжусь, Любимова. Она смущённо отвела взгляд, тут же забыв про список подарков. — Ты уже уходишь? — спросил Стас. — Рано вставать, — соврал он и последний раз обернулся на Милану. — Поздравляю ещё раз. Он пожал руку Мише, кивнул Стасу и пошёл к выходу, огибая группы людей в костюмах, туман от дымовой машины и чьи-то брошенные на полу крылья летучей мыши. У самых дверей он всё же обернулся — на всякий случай — но, как и предполагал, Олега в холле уже не было. Антон вышел на улицу и остановился на ступеньках, вдыхая холодный осенний воздух. Прикрыл горло рукой и пару раз кашлянул в темноту. — Эй. — Голос раздался сбоку. Звёздочкин повернул голову. Филипп Светлов стоял у колонны и смотрел на него с тем спокойным, чуть прищуренным выражением, которое Антон за три года научился читать без перевода. На лице у него был наполовину стёртый зомби-грим, он протирал свои очки. Рядом с ним стояла Лилия Миядзаки в костюме ёкая — что было очень символично, учитывая её происхождение — и держала в руках два стакана с чем-то тёплым. Он медленно спустился со ступеней и подошел ближе. — Мы тебя уже десять минут ждём, — сказала девушка и протянула ему стакан. Антон охотно принял его и усмехнулся. — Ах, фанаты... — он откланялся, — Простите, сегодня автографы уже не даю. Фил пнул его под рёбра и посмеялся, Лиля, прикрыв рот рукой, тоже улыбнулась. — Где Ден? — спросил Антон, отпивая чёрный чай из своего стакана. — Переоделся и поехал домой, — Лиля сделала глоток из своего. — У него завтра съёмка с самого утра. Какая-то городская история, он третью неделю только про неё говорит. Они неторопливо пошли по улице вдоль университетского корпуса, где фонари отбрасывали длинные жёлтые тени на мокрый асфальт. Хеллоуин ещё не закончился — где-то вдали слышалась музыка, изредка пробегали запоздалые компании в костюмах, кто-то смеялся в темноте. — Вы видели того парня в костюме призрака? Он с Деном стоял, — забурчал Филипп. — Одну лишь простынь накинул и готово. Зачем мы так мучились? Антон слушал его и, всего на секунду, почувствовал что-то тёплое внутри от упоминания этого костюма. — Он похож на первокурсника из моего потока, — сказал он приглушенно и поднял взгляд на небо. Лиля покосилась на него, поднимая одну бровь. — Похож? — Костюм похожий, — уточнил Антон ровно. Фил хмыкнул, ничего не отвечая. — Кстати, — произнесла Миядзаки после паузы, — Макс завтра появится, наконец. Мы звонили ему, пока тебя не было. Сказал, что колбаской побежит на семинар по теории права. — Неужели, — усмехнулся Антон. — Сколько энтузиазма... Что же он в коттедж не бежал с таким же рвением? — Ну-ну, — успокоила его Лиля, — Это ты хорошо заметил. Обязательно припомним, как он бросил нас с этим детским садиком. Она осмотрела Антона и усмехнулась. — Хотя... — она сделала паузу, наигранно задумываясь. — Это ведь твой выводок. Может, стоит и тебе припомнить, почему ты... — Да ладно, Мия. — перебил её Фил и улыбнулся, — Лично я был рад познакомиться с первоклашками, когда ещё повод будет? Мы, кстати, с Соловьёвым обменялись контактами. Такой сообразительный малый, он мне понравился. — Мне показалось, он тебе наоборот не понравился. Вы с ним так яростно спорили, я думала, убьете друг друга... — Нет-нет, ты не поняла. В этом-то и есть вся прелесть. Видела, как он мнение свое отстаивает? А сколько всего знает? Это большая редкость. — Не знаю, мне только со Смирновым было о чём поговорить. Первый курс в этом году какой-то... — Лиля пожала плечами. — Да ты от меня весь вечер не отходила, кроме него ни с кем и не пообщалась нормально. — Ну, вообще-то, я... — она запнулась, возмущённо поднимая брови. — Погоди-ка, это я от тебя не отходила? Мне напомнить, кто каждые три минуты подходил ко мне? «Мам, ты не видела мою сумку?», «Мам, ты не знаешь где Антон?», «Мам, когда будем кушать?». — Я извиняюсь, «мам»? — Фил поднял одну бровь. — Да, мой хороший? Тебе носочки помочь найти? — Ну всё, всё. — Антон хохотнул, выбрасывая пустой стаканчик в мусорку. Звёздочкин искренне посмеялся, впервые за последние полчаса.

***

Утро началось с дождя. Антон проснулся раньше будильника — по привычке, от которой он так и не смог избавиться за три года, — и несколько минут лежал, глядя в потолок и прислушиваясь к тому, как капли барабанят по подоконнику. Он встал, умылся, сварил кофе и сел у окна с чашкой и телефоном, на котором сразу открыл расписание. Первая пара — конституционное право, аудитория двести восемь. Вторая — история государства и права, туда можно не ходить: Артём Викторович всё равно читал строго по учебнику и явку особо не отмечал. Третья — семинар по теории права, это обязательно. Он пролистал вниз, проверяя, нет ли чего-то ещё, и наткнулся на напоминание, которое сам себе поставил неделю назад: «Проведать первый курс. Расписание сессии.» Антон смотрел на него несколько секунд. Потом убрал телефон и допил кофе. К первой паре Антон пришёл вторым, в коридоре уже стоял Денис Жуков. Следом подошла Мия. Они поздоровались и уже успели обсудить порядок, по которому будут отвечать на паре, когда подошел Фил. Максим Зарецкий появился последним — всё еще немного бледный, но в целом вполне живой, будто полмесяца болезни были пустяком. — О, Максутка! — позвала Лиля, увидев знакомое лицо. — И тебе привет, — Макс широко улыбнулся. — Ты стооолько пропустил, представить себе не можешь, — протянула она, качая головой. Зарецкий ехидно посмеялся, выпрямляясь. — Да ты что? — он хихикнул и перевёл взгляд с Лили на Дена. — Удивите меня, господа. Я весь во внимании. — Во-первых, — начал Ден, — поездка в коттедж. Мы целый день провели с выводком Антона. Готовили еду вместе, гуляли, вечером играли в настолку. Максим демонстративно схватился за сердце. — О нет... как же... — говорил он прерывисто, — Как же я мог пропустить целый день с детишками... Горе, о горе... — Ну не переигрывай, — улыбнулся Антон и Макс с искусственным возмущением посмотрел на него, едва сдерживая смех. — Ладно, что ещё? — Зарецкий выпрямился. — Вчера была вечеринка к Хеллоуину. — сказал Фил спокойно, — Я думаю, ты мог бы прийти, просто накрывшись простыней. Там подавали твоё любимое желе, знаешь ли. — Не дави на больное... — А ещё были выборы старосты у первого курса. — добавил Антон под конец. — Да ну, вчера? Разве не сегодня обещали? — Макс выглядел действительно опечаленным. — Ирина Михайловна так решила. Если честно, я сам не очень-то поспеваю за темпом этой женщины. — Звёздочкин покосился в сторону, чтобы проверить, не стоит ли она за его спиной. — Повезло же с ней первому курсу... Жаль твоих цыплят. — Лиля грустно вздохнула. — Ничего и не жаль, — весело заявил Макс. — у них ведь есть Антон, чего грустить? — И правда. Мама курица с них взгляд не сводит, а? — девушка прикрыла рот рукой, скрывая усмешку. Макс и Фил похихикали. — Вообще-то, — заметил Ден. — у нас, как бы, семинар через пять минут, а мы еще даже не уселись. Конституционное право вёл Георгий Павлович — маленький, лысеющий мужчина, с голосом неожиданно громким для своей комплекции. Он был из тех преподавателей, которые искренне любили свой предмет и так же искренне не понимали, как можно его не любить. Пары у него никто не прогуливал — не из страха, а из уважения. Ну, и может быть совсем немного сыграло то, что он обещал автомат каждому, кто не пропустит ни одной пары. Антон сидел в середине аудитории, и слушал. Конституционное право он любил. Делал пометки в тетради, иногда кивал, один раз ответил на вопрос Георгия Павловича — коротко, но точно, от чего получил одобрительное «верно» — и в целом чувствовал себя так, как чувствуют себя на хорошей паре: в потоке, без лишних мыслей. Ну, почти без лишних мыслей. Где-то на двадцатой минуте Звёздочкин поймал себя на том, что думает о Душнове. Как бы он ответил на этот же вопрос? Точно развернул бы тему дальше, чем нужно, нашёл бы исключение, поспорил. Георгий Павлович, в отличие от Портнова, оценил бы это — он был из тех, кто ценил глубину, а не лаконичность. Антон написал в тетради слово «эстоппель». — Что ты делаешь? — тихо спросила Лиля, не отрываясь от своего конспекта. — Ничего, — ответил он так же тихо. История государства и права проходила без него. Они втроём — Антон, Макс и Ден — сидели в небольшой кофейне в двух кварталах от университета, которую нашёл Ден ещё на первом курсе и с тех пор считал их укрытием. Кофейня была маленькой, немного тёмной, с деревянными столиками и меню, написанным от руки на грифельной доске. Здесь всегда было тихо в середине дня. Ден пил чёрный кофе и просматривал фотографии на камере — те самые, с утренней съёмки, о которой говорила Лиля. Время от времени он разворачивал экран к остальным, показывая что-то конкретное, и тогда все смотрели молча — Антон с искренним интересом, Макс из вежливости, особо не разбираясь. — Вот это, — сказал Ден, останавливаясь на одном кадре. Антон посмотрел. Старый двор где-то в центре города — арка, мокрые листья на брусчатке, и в дальнем углу кадра силуэт человека, смазанный движением. Между деталями и этим движением было что-то, что держало взгляд. — Хорошо, — сказал Антон. — «Хорошо», — передразнил Макс. — Скажи что-нибудь конкретное. — Мне нравится напряжение между статикой и движением, — произнёс Антон. — Всё стоит, и только этот человек идёт. Сразу видно центр композиции. Ден кивнул удовлетворённо, но Антон ещё не закончил: — А Вы что скажете, господин Зарецкий? — Звёздочкин опёрся руками о свои щёки и усмехнулся, внимательно его рассматривая. Макс удивлённо поднял брови, явно не ожидая такой подставы. Но ему повезло — Ден заговорил первый. — Мне предложили поработать с одним изданием, — сказал он, убирая камеру. — Городской журнал, небольшой. Репортажная съёмка, иногда портреты. Платят немного, но это опыт. — Пойдёшь? — спросил Антон. — Уже, — Ден сделал глоток кофе. — С прошлой недели. — И только сейчас говоришь? — Макс выглядел искренне обиженным. — Не было подходящего момента. — Нет, ну это же важно! Нужно было сразу сказать, мы бы отметили или что-нибудь... — Ты бы потащил нас по всему городу кататься. — перебил его Ден. — Разве тебе это не нравится? Макс открыл рот, чтобы что-то добавить, но Антон опередил его: — Поздравляю, Ден. Ты молодец. — он похлопал друга по плечу и тот улыбнулся. — Спасибо. Они помолчали немного. За окном кофейни прошла группа студентов с рюкзаками — первокурсники, судя по растерянному виду, с которым они сверялись с телефонами. Антон проводил их взглядом. — Мне бы своих птенчиков проверить. Макс усмехнулся, откусывая круассан. — Да ладно тебе, курочка. Справятся цыплята без твоих наставлений. Отдохни, ты и так постоянно с ними. — Это моя работа. Ответственная, между прочим. — Нельзя быть таким ответственным, — пробормотал Макс, касаясь его плеча и начиная его массировать, — Что же ты, труженица? Перетрудишься, времени на нас не останется. Что мы без тебя делать будем? — Между прочим, дело говорит, — заявил Ден. — Ты с ними как с детьми родными, а особой благодарности я что-то не заметил. Пара ребят тебя сторонится, другие вообще демонстративно проявляют неприязнь. Лучше бы об уважении с ними поговорил. Если бы я делал для кого-то так много, я бы доплачивать просил, правда. Антон тяжело вздохнул, подпирая щеку ладонью. В целом, они были правы. Ничего с первокурсниками не случится, не маленькие. Вот только мысли о Душнове, что периодически лезли в голову, никак не давали покоя. Может, написать? Макс всё ещё растирал его плечи, Ден смотрел серьёзно ещё пару секунд, после чего опустил взгляд на свой кофе. — Кстати, — произнёс он, переключаясь, — Фил говорил, что в пятницу у них с Лилей семинар с Красновым. Готовится? — Фил всегда готовится, — сказал Антон спокойно. — Лиля тоже, — добавил Макс и вздохнул. Он отстранился от Звёздочкина и порылся в своей сумке, доставая оттуда два билета. — Мы сегодня в кино, — поставил их перед фактом Макс. — На семь вечера чтоб все у входа были, понятно? Семинар по теории права прошёл хорошо — Инна Сергеевна была из тех преподавателей, которые умели сделать из обсуждения настоящий разговор, а не допрос. Антон отвечал развёрнуто, один раз не согласился с формулировкой в учебнике и получил в ответ не замечание, а встречный вопрос — что ценил в преподавательнице больше всего. Лиля рядом делала пометки и один раз, когда Фил начал было возражать Антону, положила руку ему на запястье — едва заметно, но достаточно, чтобы тот сделал паузу и переформулировал. С семинара их отпустили пораньше. Они вышли в коридор, и Антон первым делом посмотрел в сторону лестницы, ведущей к аудитории, где был первый курс. Почти машинально. — Не стоит, — сказал Фил, не глядя на него. — У них сейчас Снегирёв, значит, там все мои. — он задумчиво заметил. — Мне, вообще, стоило бы напомнить им про расписание экзаменов. — У первого курса есть свой куратор, — сказал Фил ровно и прищурился. — Официальный. — Который за весь октябрь зашёл к ним один раз, чтобы напомнить про оплату. Мне кажется, они даже не знают, кто их настоящий куратор. Вся работа фактически лежит на мне. — Ну, выживут сильнейшие, — хихикнула Лиля и хлопнула его по спине. — Так, всё, — Антон нахмурился. — Вы меня по очереди отчитывать будете? Нет, ну это просто хамство! Он скрестил руки на груди и девушка прикрыла рот, хихикая. — Правильно, Антон — многодетная мать-одиночка! Проявите уважение! — объявил Ден, за что сразу получил подзатыльник.

***

Кино оказалось хорошим — из тех фильмов, про которые сложно сказать что-то конкретное. Оставляют после просмотра тяжелое ощущение в груди, словно все мировоззрение переворачивается. После фильма они вышли на улицу. — Как вам? — спросил Макс немного нетерпеливо, оглядывая всех. — Хороший фильм, — сразу ответила Лиля и улыбнулась. — Нормально, — согласился Ден. Антон и Фил кивнули, хотя Светлов явно хотел поспорить о концовке. Макс посмотрел на Антона, завтыкавшего в телефон у выхода, и окликнул его. — Едем? — Я пройдусь, — сказал Антон ровно. — До твоего дома пешком минут двадцать. — Ден выгнул одну бровь. — Ничего, ходить полезно. Тебе бы тоже стоило начать. — он подмигнул. Макс посмотрел на него ещё секунду, потом пожал плечами. — Здоровый образ жизни, — произнёс он с такой интонацией, будто это диагноз. — Утренние пробежки... — добавил Фил с наигранным испугом. — Я не бегаю по утрам, — сказал Антон. — О, ну это пока, — Фил серьёзно покачал головой. — Но ты к этому идёшь. В прямом смысле. Лиля хихикнула, снова прикрывая рот. Антон покачал головой и улыбнулся им. Он потер шею и несколько раз кашлянул себе в кулак. — Доброй ночи. — Доброй, — отозвалась Лиля. — Ты бы шарф хоть накинул. Он махнул рукой и пошёл вперёд. Сзади хлопнула дверца машины, потом ещё одна — Макс что-то говорил, уже неразборчиво, — и потом голоса друзей затихли. Его сопровождали только звуки собственных шагов по мокрому асфальту и далёкий шум города. Антон шёл медленно, ночной ноябрьский город располагал именно к такому темпу. Фонари отражались в лужах, мигая жёлтыми огоньками. Где-то на параллельной улице проехал трамвай. Воздух был холодным и влажным, и Антон, уже через пять минут пожалевший, что не взял шарф, то и дело прикрывал горло рукой — рефлекторно, почти не замечая этого. Мост показался впереди раньше, чем он ожидал. Антон свернул на него машинально, срезая путь, — и сразу же остановился, потому что у перил стоял человек, опираясь локтями о металлические прутья и глядя на воду. Антон не сразу узнал его — угол был неудобный, свет от фонаря падал сбоку, немного ослепляя, — но что-то в осанке, в том, как прямо держалась спина даже сейчас, в такой усталой позе, было настолько узнаваемым, что он остановился раньше, чем успел осознать почему. — Олег? Антон сделал несколько шагов вперёд, неосознанно окликивая его — и тогда Душнов обернулся. На щеках у него были высохшие дорожки от слёз.

— Конец седьмой главы —