Потом будет весна

      — Именем генерала Казетты вы арестованы за незаконное пересечение суверенных границ Республики Юпэр!     Кай разжал пальцы, сжимавшие горло принца, и повернул голову на дверь. Опустить руку он при этом забыл, и теперь поза напоминала растерянного регулировщика.     — Точно, — просипел Вэлс, кашляя и держась за горло. — Вспомнил! Казетта!     Один за другим в дом заходили мальчишки. Самому старшему, с неравномерно проросшей рыжеватой бородой, дай Бог если восемнадцать исполнилось. Запахло порохом, опаленным деревом и тем ни с чем не сравнимым смрадом, который стоит в школьной раздевалке после урока физической культуры.     — Кай, так я не понял, что за наезд? Какой шпион, ты перебухал, что ли? Деньги мне за выступление заплатили, я ж говорил…     На троих мальчиках мешковато болтались бордовые кители, явно с чужого плеча: рукава подвернуты, воротники потерты, у бородатого в районе груди красовались две дыры, черные по краям. На четвертом висел просто бомбер с логотипом футбольного клуба «Ливерпуль».     Автомат держал один — самый мелкий и упитанный, погоны которого украшали две звездочки.     — Вот этот, — парень без кителя ткнул пальцем в Вэлса. — Орал, что он принц. Тот, — палец указал на меня. — Влюблен в их принцессу и убил генерала Липрейта. И еще с ними девчонка была…     — А этот? — бородатый кивнул на Кая.     — Без понятия, но видно ж, что аристократ какой-то. Казетта нам за всех троих щедро заплатит!     — Да-а, — мечтательно запрокинул голову мальчишка с автоматом. — Тачку себе куплю! А маме шубу…     — Ваше Высочество, — Кай обернулся на принца, все еще держащегося за горло. — То есть, когда вчера вы рассказывали, что познакомились с классными ребятами, которые любезно пригласили нас в свой загородный коттедж, вы имели в виду этих ребят, я правильно понимаю?     — Ну да, — признался принц, кашлянув. — Хорошие ребята! Я им на гитаре сыграл, мы подружились…     — Ты вообще понимаешь, что нас вывезли на Юпэр, и скорее всего убьют?     — В смысле убьют? Юпэрцы же наши братишки! Я здесь сто раз выступал…     — Ну да, а это, по-твоему, фанаты?     — Заткнитесь! — упитанный угрожающе потряс автоматом. — Значит так, принц…     — Слушайте, он не похож на Бенила, — заговорил бородатый. — Бенил толстый, я фотки видел в газетах.     — Похудел может. Диета там, качалочка…     — Парни, так я и не Бенил! Я Вэлс, певец. Слышали наверняка! «На заброшенной станции, мне читают нотации, из друзей превращаются в самых злейших враго-о-ов», — заголосил принц.     Голос после удушения был хрипловатым, но не утратил способность останавливать конфликты — как минимум бытовые.     — Из-за туч видны месяцы, и все меньше мне верится, что спасет нас надежда или свяжет любовь, ага-а, — скороговоркой закончил песню Кай. — Нашел, что исполнить.     — О, а правда, похож на Вэлса!     — Вы такого знаете, пацаны? Я первый раз слышу. Старье какое-то!     — Да, у меня мама его слушает…     — Вот видишь! — вскричал принц. — Ты же не хочешь расстраивать маму!     — Молчать! — мелкий снова вскинул автомат и направил на меня. — С принцем потом разберемся, этот вчера сказал, что убил нашего генерала!     — Я гражданин России! — не своим голосом заорал я. — Это нарушение...     — Влад, умоляю, — Кай повернулся на меня.     Лицо спокойное, даже скучающее. Он закрыл глаза. Потом медленно открыл.     — Значит так, мальчики. Вы когда-нибудь слышали имя Кай? От родителей, например. Или от старших братьев.     Бородатый сдвинул брови. Один из парней дернулся.     — Капитан мэлендской разведки Кай? — спросил он дрожащим голосом.     — Он самый, — Кай расплылся в улыбке и шагнул к нему.     — Стоять! — крикнул пацан с автоматом.     — Стою-стою, — снисходительно рассмеялся бывший посол. — Кого из твоих близких я убил? Или замучил? Расскажи мне, мой мальчик. Люблю вспоминать времена боевой славы…     — Т-ты…     — Лягте на пол, — невозмутимо бросил Кай нам с Вэлсом. — У этого дурачка руки трясутся, может зацепить ненароком.     Дальше все происходило быстро и предсказуемо.     Левая рука отвела автомат в сторону, правая впечаталась в челюсть. Приклад автомата с глухим звуком прилетел в висок бородатому. Парень в бомбере бросился к выходу, но получил удар ногой в спину и распластался по полу. Последний упал на колени и задрал руки вверх.     — Умница, — благосклонно проговорил Кай. — Раздевайся.     — Что?     — Форму снимай. И сапоги. Быстро.     Мы с Вэлсом поднялись, и только тогда я заметил стоящую на пороге Вину. В руке она держала туфли. Ноги по щиколотку были измазаны грязью, платье измято, волосы растрепались.     — Я вовремя? — как ни в чем не бывало поинтересовалась девушка.     — Ага. Заходи — поможешь связать. А вы, друзья, — это слово Кай произнес с издевкой. — Снимайте с них одежду и переодевайтесь. Поиграем в юпэрцев — в ином случае и двух шагов не пройдем.     Все оперативно нацепили кители. Кроме меня, мне достался бомбер. А ведь я всю жизнь болел за «Манчестер Юнайтед»…     — Маловаты, — процедил Кай, надевая сапог.     — Потерпишь, — съязвил я.     Бывший посол шагнул ко мне и бесцеремонно засунул руку в карман бомбера. Там лежали автомобильные ключи с металлическим брелком в виде хищной птицы.     Мы покинули дом. Машина была припаркована у самой двери. Даже при свете дня и в почти трезвом сознании мне не удалось идентифицировать марку, не говоря уже о модели. Вероятно, чудо местного автопрома.     Внутри автомобиль оказался довольно просторным: два места спереди и еще пять в салоне. Изнаночная сторона крыши была отделана нелепым рыжим ковролином.     Кай занял водительское сиденье, вставил ключ в замок зажигания и завел двигатель. Машина страдальчески загудела. Удушающе запахло выхлопом.     — Господа, — объявил бывший посол. — По милости Его Высочества кронпринца Валентиниуса мы оказались… в жопе. Точнее — на полуострове Юпэр, но в нашем случае разницы нет. У кого какие варианты?     — А мы не можем просто вернуться в Мэленд? — тупо спросил я.     — Нет, Влад, к сожалению, границу живыми мы не пересечем, — с невозмутимым терпением коррекционного педагога процедил Кай. — Я отлично знаю, как работают юпэрцы. Еще идеи?     — Так может к Казетте? У Влада ж там связи, — занявший переднее место принц изобразил пальцами какой-то жест, но я не разглядел из-за спинки сиденья.     Я не понял, какие у меня могут быть связи с главнокомандующим повстанческой армией Юпэра, но уточнять на всякий случай не стал.     — Да отстань от Влада, — неожиданно вступился Кай. — Ты неправильно понял. Русский в школе надо было лучше учить, а не девкам на гитаре бренчать! И, кстати, Ваше Высочество, вам лет-то сколько? Почти шестьдесят? А вы все с малолетками пиво распиваете да на хатах зависаете. Не стыдно?     — Не знаю, — беззаботно отмахнулся Вэлс. — Я молод душой! Как было двадцать семь — так себя до сих пор ощущаю!     — Повезло, — помимо язвительности в голосе явственно различалась зависть. — Мне на момент смерти было почти столько же, но я вот каждое утро чувствую, что сорокет на пятки наступает…     — Фаррарух! — вспомнил я. — Мы можем найти Фарраруха и попросить отправить нас домой!     — Я тоже ищу Фарраруха! — Вэлс с довольным лицом обернулся на меня. — Вместе будет веселее!     — Значит так, — ледяным голосом заговорила Вина, сидящая сзади слева. — Мне плевать, кто подпишет приказ о моем восстановлении на работе: садист-социопат, которого я презираю, министр, который ничего не знает, — она смерила меня холодным взглядом. — Бог, в которого я не верю, или принц, который никогда не сядет на трон. Но пока этого не произойдет, я буду следовать за вами.     После этой реплики автомобиль на какое-то время погрузился в тишину. Даже мотор завывал уже не так громко.     — Недалеко есть один храм. Вернее, священная гора. Мы проезжали по дороге, благовониями пахло, как в бюджетной йога-студии, — прервал молчание Кай. — Заедем, чем черт не шутит — вдруг старина Фаррарух там сидит и только нас и ждет. Но пока едем, настоятельно рекомендую всем продумать альтернативные варианты.     — Не, Фаррарух точно всем поможет! — уверил принц.     — Ладно, Ваше Высочество, хватит про Фарраруха. Расскажи лучше, где ты этих щенков встретил? В каких заведениях нынче наливают несовершеннолетним юпэрцам?     — В «Лост-Пальмосе»! Классное место, бывали там?     — Меня туда как-то водил Югин, — со скуки встрял я в разговор.     — Югин? — заинтересовался Кай. — Он еще жив? Были у нас с ним делишки…     Ну да, кто бы сомневался.     — После тебя вообще-то никто не умирал, — я чуть подумал и добавил. — Кроме президента Гегемонова.     — Это в Хужии который? Ну ему давно пора, он на ладан дышал еще когда я школу заканчивал.     — Что-о?! Виталька умер? — разочарованно воскликнул Вэлс. — Блин, как жалко, классный был мужик! Рожа только жуткая… но человек золотой! Страну с колен поднял! Надо песню-некролог ему написать!     С этими словами он перелез через нас с Виной на дальние сиденья. До ушей донеслось шуршание гитарного чехла и звук растягивающейся молнии.     Я сглотнул, вспомнив восковое лицо покойного диктатора.     — С таким ебалом не давали бабы, но ты был мудрым, точно баоба-а-абы, — заунывно затянул принц.     Поэтический талант рядом с музыкальным слухом не продавали.     — Кстати, Винтерия, — обратился Кай. — Ты же с Юпэра…     — Я мэлендка, — тут же осекла Вина. — Я родилась в Мэленде, мой отец мэлендец…     — А мамка?     — По матери национальность определяется только у евреев!     — Вообще-то не только.     — Я из Мэленда, ясно вам?! Перестаньте меня оскорблять!     — То есть, быть юпэрцем оскорбительно? — рассмеялся Кай. — Да уж… а вот ваш брат этим гордится… или гордился? Как правильнее? — он повернулся и неуместно подмигнул мне. — Ладно, будь по-твоему, гордая мэлендка, перефразирую вопрос: у тебя часом нет на Юпэре доброй бабушки, которая могла бы помочь в нашей щекотливой ситуации. Или дедушки? Мне одна подруга на днях сказала, что дедушки все хорошие.     — Братан, — донесся сзади голос Вэлса. — Я же правильно понял из вчерашних бесед под градусом, что это дочь Марии? Тогда дело — труба. Там бабушка с дедушкой еще похлеще Казетты будут. Марию из дома погнали ссанными вениками, когда она залетела. Не посмотрели, что от генерала. Впрочем, от такого-то генерала… я их понимаю прекрасно, я б тоже дочь за порог выставил!     — Да уж, — хмыкнул Кай. — Ну и семейка, конечно.     — Господин Кай, военный преступник среди нас только один. Думаю, если мы сдадим вас… — Вина говорила с той же интонацией, с какой травила меня во время экскурсии с Мурадом.     — Хватит, никого мы никуда сдавать не будем! Мы — друзья! Вместе встряли — вместе и выберемся, — строго наказал принц. — И не надо ссориться, лучше расскажите что-нибудь веселенькое. Анекдот какой-нибудь. Я и так расстроился из-за Витальки. Влад, ты знаешь анекдоты?     — Не знает он анекдотов, он только книжки писать умеет, — сообщил Кай. — Кстати, кто-то читал? Хорошая книжка хоть?     — Я не читала! — вздернутый носик Вины устремился еще выше к небу.     — Слава Богу, — с искренней радостью пробормотал я, а затем заговорил громче, желая теперь доказать, что анекдоты тоже знаю. Лучше бы, впрочем, не знал. — Англичанка после секса молча уходит. Француженка оставляет на тумбочке бумажку с номером телефона. А русская просыпается и говорит: «А диванчик мы поставим вот сюда!».     Никто не засмеялся.     — Мэлендка сказала бы так же, — фыркнула Вина.     — Ага, или попросила бы восстановить ее на работе…     — Кай, замолчи, — проныл я, опасливо косясь на девушку.     Но та проигнорировала реплику, откинулась на подголовник и прикрыла глаза.     — Я тоже знаю один русский анекдот, — продолжил Кай. — Про маршала, у которого есть свой внук. С недавних пор задаюсь вопросом: если один дед полковник, а другой…     Никто его не слушал.     — Кай, — я вытянулся вперед, облокотившись на подлокотник перед коробкой передач. — А ты правда не помнишь про мотель или просто шутишь?     Я ляпнул первое, что взбрело в голову, чтобы избавить себя от необходимости неловко молчать и делать вид, что смотреть в окно на выжженные поля мне интереснее, чем на Вину.     — Влад, — просто ответил Кай. — Отъебись, пожалуйста. ***     — Я ждала кучу лет, — терпение покинуло принцессу.     От волнения тряслись не только руки — дрожь пробивала все тело, а вместе с ним колыхались и многослойные перины, в которых, как лодочки на волнах, покачивались два стакана.     — Я не хочу ждать дольше даже на полчаса! Ответь хоть что-то! Прими решение и закончим уже эту историю!     — Я убью его, — сказал генерал.     Не ей, а павлину, лениво прогуливающемуся под окном.     — Еще один, — закатила глаза Ками. — А смысл? Знаешь, Лип, я вообще не сторонница концепции «прости и отпусти», но в вашем случае — это было бы лучшим решением. Он, может, был бы менее злым, если бы не твоя «блестящая» идейка с клятвой.     — Ты защищаешь его, — в глазах генерала сверкнули злые айсберги. — После всего.     — Я защищаю здравый смысл. Если так подумать, он не то чтобы нарушал вашу клятву. Он и правда защищал меня от всех, кроме себя, как уже говорил наш друг Магуак.     — Да ты прямо серый арбитр Фаррарух, — хмыкнул Лип. — То есть, думаешь, сделка изначально была криво оформлена и не подлежит исполнению?     — Ага, — нервы сдали. Ками села в кровати по-турецки, возвела руки к потолку и, истерически хихикая, изрекла. — Я, Камелия, дочь вечного-кронпринца Валентиниуса, аннулирую сделку, заключенную между Липрейтом, сыном Юлфора и Каем, сыном Коога, по причине некорректной формулировки, которая может трактоваться двусмысленно.     Глаза застлала слепяще-белая пелена спектралона. Перины превратились в водоворот, крутящийся-вертящийся на месте. На светоотражающем полотне проступали люминесцентные очертания неразличимых образов.     Обратно в реальность выкинуло мощным толчком, словно кто-то ударил кием в район третьего глаза.     Затылок еще ныл, когда она увидела склонившиеся над ней обеспокоенные васильки.     — Ками? Ками? Все в порядке?     — Вроде да, а что вообще случилось? — девушка приподнялась, потирая голову.     — Ты потеряла сознание.     — Не знаю, что такое, — поморгала принцесса. — Вирус, может, какой нам завезли опять. Или просто не надо было придуриваться!     Последнюю реплику Ками адресовала Липу, но он вряд ли понял.     — Я не знаю, как с этим жить, — генерал выпрямил спину и отвернулся от девушки.     Теперь он сидел на краю постели, уставившись на дверь. Опасно.     — С вирусами? И не говори, в страшное время живем!     «Смотри, какая я смешная. Не надо уходить, со мной весело», — думала принцесса.     — Ками, не смешно.     — Ну да, наверное.     «Хоть бы он сейчас не ушел, хоть бы не ушел», — лихорадочно молила она невидимых духов.     — Я не смогу… ты, Рема… не смогу простить, — генерал опустил голову, глядя на свою руку, которую то и дело сжимал и разжимал.     — Понимаю, — вздохнула Ками и тоже отвернулась.     Чтобы он не повернулся. Чтобы не увидел ее слез. Чтобы они не заставили его передумать. Не хватало только, чтобы он остался из жалости.     — Себя, не тебя, — бросил он, поднимаясь с кровати. — Есть какая-нибудь футболка?     — Извини, что? — Ками до крови прикусила губу, стараясь не выдать плач.     — Футболка. Я пойду к Пуннору.     — Лип, — принцесса набрала в легкие побольше воздуха. — Я все понимаю, но у меня и так осталось мало живых родственников. Клянусь, — голос сорвался, она сделала новый вдох и с трудом продолжила. — Клянусь всеми богами и духами, твоими и моими, если ты убьешь моего дядю…     — Ками, просто дай мне футболку.     — Да на кой черт тебе вообще футболка! — закричала принцесса.     — Я не могу явиться к королю голым по пояс. Ты же не хочешь, чтобы потом весь дворец сплетничал, что твой… Да короче, нужно соблюдать субординацию.     — Я не позволю тебе убить дядю! — Ками вскочила и сжала кулаки.     Она не заметила, что генерал уже обогнул кровать и стоял возле нее.     — Да не собираюсь я убивать твоего дядю, принцесса, — он улыбнулся той самой лучезарной улыбкой с чучхейских плакатов. — Я пойду просить у него твоей руки.     — Что-о… — выдохнула девушка, снова опускаясь на перины.     — Да. И не надо так кричать, все крыло перебудишь.     За окном раненым марсианином заголосил павлин.     — Я ведь тоже многого тебе не говорил. Например, что любил тебя все эти чертовы годы. И тогда в посольстве я пытался убить не тебя, а свои чувства. И не смог. Знаешь, Ками, — Лип присел рядом. — Когда-то я думал, что любовь — это про идеал. Или про красивую вещь, которую увидел в дорогом магазине, и которой во что бы то ни стало захотел обладать. Но то, что я испытываю к тебе… это вообще не поддается описанию.     Он смотрел на лампу, внутри которой мерно перемещались гладкие восковые медузы. Потому что не решался в такой момент смотреть на принцессу. Стеснялся.     — Наверное, — он на несколько секунд задумался. — Так любят родину. Которую ругают последними словами. Где живут сплошные дураки. Где слишком жарко или, наоборот, слишком холодно. Но за которую всегда болит душа. О которой плачешь, когда уезжаешь надолго. И которую готов защищать до последнего вздоха. Я не хочу тебя исправлять, не хочу переделывать, я просто принимаю тебя всю. Как государство с глупыми законами, неустроенной жизнью, выжженными пейзажами, кровавой и постыдной историей… Да. Я люблю тебя, как любят Родину: иррационально, по-уродски, но сильнее всего. Без надежды на исцеление и без желания что-либо менять. Просто потому, что другого дома у меня не было. И никогда не будет.     — Мда, mon général, обделила тебя природа ораторским талантом, — Ками шутила, чтобы не закричать о том, что да, да, да-а-а, она тоже все эти годы любила его и молилась об этом моменте не только богам мэлендского пантеона, но и всем известным ей зарубежным, за исключением разве что Аллаха. — Знаешь, этого-то я и боялась.     — Чего?     — Того, что как только я заведу что-нибудь, пусть даже совсем отдаленно напоминающее нормальные отношения, ты придешь и скажешь, что любил меня все эти годы, что все осознал, и что хочешь быть вместе. Или просто захочешь перепихнуться. Да, я всегда знала, что просто ради одной ночи с тобой похерю свою жизнь к чертям, не думая.     — Не одной… я хочу проводить с тобой каждую ночь своей жизни, — генерал накрыл ладонью ее руки и легонько сжал.     — Лип, — лицо Ками сделалось серьезным. — Пускай ты мне не поверил, или слишком поверил другим. Пускай бросил, пускай пытался убить и не сделал для меня ничего — я все равно хочу быть только с тобой. Я люблю тебя, и для меня никого нет лучше. Я ждала кучу лет, я пробовала быть с другими, но я ничего не могу с собой поделать. Наверное, конкретно для меня счастье выглядит именно так. Мне все говорили, что ты того не стоишь. Но откуда им знать, как будет хорошо лично для меня? Я следовала советам, я пыталась жить «нормально», как учат, но ни разу не была счастлива так, как счастлива сейчас, когда ты рядом. И в этой жизни я больше ничего не желаю — просто не смею желать.     Они замолчали. За окном продолжал верещать павлин, да стрекотали цикады.     — Мы такие идиоты. Столько время потеряли, — покачал головой Лип.     — Да погоди драматизировать. Не помираем еще, — Ками улыбнулась широко, как никогда.     — Слушай, тогда, когда принесла мне картину, и я задал вопрос… ты сказала, что мы всегда останемся собой…     — Вот именно — собой, — не дала договорить она. — Двумя людьми, которые безумно друг друга любят. Кстати, о картине… Я недовольна! Мне нравился твой зуб, — Ками прильнула к его груди.     — Не переживай, скорее всего наши дети его унаследуют, — генерал рассмеялся и крепче прижал к себе принцессу.