Для этой звезды

После того как лже-Мелькор обменялся с Эстэ нерушимыми брачными обетами, наступило время, когда супруги по древнему обычаю должны были обменяться дарами. Он мягко склонился к её уху и тихо, так, чтобы слышала только она одна, прошептал: — Ты... подаришь мне... сына. А я... — он незаметно показал ей безупречно белое перо, тайно украденное с величественного плаща Тинталлэ, — ...подарю тебе возможность исцелить сердце той, в чьих глазах больше нет звезд. Эстэ, потрясенная до самой глубины своей божественной сути, едва слышно прошептала: — Но как... это... возможно? А он в то же мгновение настежь распахнул ей свое осанвэ, полностью убирая ментальные барьеры и впуская её проницательный взор в тайники своего человеческого разума: — Я догадался, что ты поняла, кто я. Так вот. Брат этой фана — единственный из всех, пожранных голодом Тьмы, от кого осталось... хоть что-то. А теперь читай в моей памяти: ДНК, генетика, клоны. Недостатки цепочек могут быть восполнены на основе меня, как брата, близкое родство же. Мы сделаем это с тобой вдвоем. Эстэ замерла, окончательно пораженная открывшейся ей грандиозной картиной. Стать матерью... клона... Владыки Ветров? Взрастить в своей утробе живое утешение для ослепшей, звездоокой сестры? Но сможет ли израненное сердце той... принять такую замену? Будет ли это... снова он... или совершенно иная сущность? На эти вопросы не было ответов, но Эстэ-Утешительница теперь точно знала, что попробует унять эту боль, столь подобную той, что терзала её саму после гибели Ирмо. Неведомый странник, запертый в теле Черного Валы, умудрился добраться до самой сути великой Целительницы. Он безошибочно затронул истинные, потаенные струны её милосердного сердца. И... наконец-то открылся ей. Сам.