Для этой звезды

Мысли Эстэ были глубокими, тихими и полными той бездонной печали, которую способна вместить лишь душа Целительницы Арды. От Валиэр на самом деле не стало тайной то, что её будущий муж вовсе не был Моринготто. Для Валиэр мысли и память попаданца — с самого первого момента их встречи на смотровой площадке Тангородрима — были полностью открыты, о чём сам вселенец и не подозревал. Эстэ знала обо всём содеянном им зле. Знала она и о его сокровенных страхах — и о ужасе перед вечным голодом паучихи, и об отчаянном желании избежать предначертанного финала в Пустоте. Она ведала, что именно он натравил Унголиант на Валинор, став невольным виновником гибели всех мужчин из числа Валар, и Ирмо — её Ирмо! — в том числе. Знала, что именно это вышло нечаянно. И об истреблении человечества тоже знала. И о том, какой позорный и извращённый ритуал творится по его прихоти у озера Митрим, ей было ведомо. Но она молчала. — Кто ты, странник? — беззвучно, в самой глубине своего духа вопрошала Эстэ, глядя на золото Лаурелина над крепостью. — Ты зол не меньше Мелькора. Но в тебе есть многое ещё кроме зла... Знала она и о его зародивихся чувствах к ней. Знала о том, как замирало в смятении его сердце рядом с ней, и о страхе быть для нее — самозванцем. Именно это и было главной причиной её величественного, кроткого молчания. Целительница хроа — по самой своей сути — не могла нанести его духу столь жестокую, калечащую рану, уязвив разоблачением. Она молчала... из милосердия. И из глубинного желания всё же понять его до конца. Понять, кто на самом деле этот заблудившийся в чужом исполинском теле дух — не в смысле его прежнего происхождения, а в смысле тех выборов, которые он сделает теперь, став Силой, одной из сильнейших в этом осиротевшем мире. Пока что этого, похоже, не знал и он сам.