Для этой звезды

Арафинвэ, Финьо и Ноло сидели в глубине шелкового шатра, а между ними стоял принесенный полупустой бочонок гномского самогона. Градус у пойла был такой, что даже у бессмертных эльфов после нескольких кружек мысли потекли тяжело, развязно и пугающе откровенно. Майтимо со своими балрожатами уже улетел в Валинор, так что в шатре были только они трое и самогон. Арафинвэ тяжело уронил голову на руки и глухо заговорил, размазывая пальцем пролитые капли по дереву бочонка: — Пленники Первого Дома... они просто... работают. При Эстэ орки стали умны и красивы, но бичи и цепи сменились коварством тонких игр на нервах... Знаешь, что спросил меня на днях тот, из самых ранних миньяр? Златовласка тот черноротый? Как я собираюсь предотвратить второе побоище в Альквалонде, если Владыка вдруг отпустит перводомовцев в Валинор? И те узнают, на ком срывали злость воскресшие мореходы. Почти месяц... веслами... чем придется... без права дать сдачи. Мне впервые захотелось, чтобы они тут сидели подольше. Нолофинвэ, чье лицо от крепкого гномьего перегара пошло багровыми пятнами, ошарашенно уставился на младшего брата. Алкоголь на миг отступил перед искренним, глубоким изумлением. — Не могу поверить... — протянул он, неверяще качая головой. — Чтоб они — и не давали сдачи?! Феанаро и его сыновья, безропотно подставляющие спины под побои от мореходов? Да ладно тебе, Аракано! Каким образом Ольвэ мог заставить их стерпеть такое? Арафинвэ хмыкнул, припоминая рассказы старшего брата: — Ниэнна им пригрозила. Сказала — если перводомовцы снова начнут оптом отправять к ней альквалондских искателей мести, у неё биоматериала на конвейер не хватит. И что, в таком случае, она на феанорингах же и сэкономит, при каждом следующем воскрешении возвращая их из Чертогов... все меньше ростом, пока не станут размером с гнома. Шатер на секунду затих, а затем Ноло и Финдекано хором залились неудержимым пьяным хохотом, едва не опрокинув бочонок. Они просто покатывались, представляя себе великого мастера Феанаро и его гордых отпрысков, усохших до размеров подгорных мастеров. — Ростом с гнома! — задыхаясь от хохота, выдавил из себя Финьо, вытирая слезы. — О Эру, я бы отдал все Сильмариллы мира, чтобы на это посмотреть! Феаноринги на табуреточках! Но постепенно смех Нолофинвэ затих, сменившись тяжелым вздохом. Он снова наполнил кружку, посерьезнел и угрюмо добавил: — Но если без шуток... Аракано прав. Если перводомовцы из шахт вернутся в Аман и узнают про это, в драку ведь полезет весь Первый Дом без разбора. И тогда, после нескольких таких конвейерных побоищ с порталами Ниэнны, и их, и тэлери в Гаванях придется искать с лупой. Измельчают все до единого. Финбо пьяно, но зло ухмыльнулся: — А нам... ик... и без их разборок неплохо. Своих огненных детей мы уже наделали, целая стая вон резвится. Тепло, никакого Хэлкараксэ, никакого мороза по костям... Отец, налей еще... Если Двери Ночи сломаются, нас всех паучиха сожрет, так хоть выпьем напоследок. Аракано, не молчи, пей! За Колыбель Химер, чтоб её приподняло и прихлопнуло! * * * Саурона продолжало трясти. Но с какого-то момента не от ужаса, а от смеха. — Мы их истребляли, истребляли, а они на свет ползут, — Саурон пьяно хихикнул. — «Предречено было, что Эндорэ будут владеть люди». А от судьбы не убежишь, как ни вертись... Скажи, да, дух человечий, обретший тело Валы и ставший ВЛАДЫКОЙ? Если вдуматься, это анекдот, почище балрожьей плавучести. Майа вспомнил, что бочонок от гномов прибыл точно не один. Нннадо удостовериться... и продегустировать После очередного бочонка захотелось петь. А фигли б нет, вот тот самый песенный поединок... Стало обидно. Сраная паучиха такого развлечения лишила. Хотя... А почему лишила?! Саурон спрыгнул с крепостной стены, на ходу оборачиваясь летучей мышью. Почему-то с волчьим хвостом, здорово мешающим аэродинамике. И тяжело, периодически врезаясь в деревья и скалы, зигзагами полетел к Митрим. И заявил не менее пьянючему на тот момент Арафинвэ: — Ты мне должен... ик... нового сына от своей жены. Только я, ик, поучаствую в зачатии. Арафинвэ был настолько никакой, что не возмутился, а только спросил: — Ну и нафига ты нам нужен будешь в этом процессе, объясни мне. Майрон ответил: — Так я, ик, самого нового Манвэ конструировал. Генетически. Слепил из того, что было. А у вас же все стартовые условия эксперимента, ик, аналогичные. Ты в наличии. Жена твоя, ик, в наличии. Ладно, не тут, в Амане, но набор генов-то, ик, не изменился. Вот только надо его сложить в этот раз не как получится, ик... А как было. А еще, ик, назовешь тем же именем. Наебем скрижали. Я хочу, ик, этот сраный джем... ик, нет, дуэт... то есть, нет... до... во... батл. Песенный батл. Не с Маглором же мне бодаться, этот мудила тупо, ик, переорет по децибелам и скажет, что это, ик, его победа * * * Ноло вдруг впервые задумался, почему он, из всех детей сохранивший только Финдекано, а из верных воинов — вовсе никого — страдал от этого куда меньше, чем следовало бы. И понял, что... да вот потому и так. Что Мелькор, принудив его к немыслимой мерзости, на адаптацию к этой мерзости вынул из него все силы духа и мыслей. Так что на остальных уже просто не хватило. А были бы выжившие, проклятый чужак с его нездешней фантазией и их мог... в этот шатер поселить. Благодарным за то, что до сих пор делалось с внутренним ужасом и сопротивлением, но без отмененного Валой данного ими слова прекратиться не могло, быть никак бы не получилось. Но то, что именно этой пакостью их ухитрились примирить с нестерпимым случившимся... было... было очень в духе этого нового, совсем в иных местах искаженного мира. Ноло повернулся к Арафинвэ и, криво ухмыляясь, глухо поделился этой страшной мыслью, пока пьяный Саурон на заднем плане всё еще махал волчьим хвостом и настойчиво требовал устроить генетический батл. Младший брат слушал, и в его глазах, подернутых пьяным туманом, на миг отразился весь тот извращенный, многослойный порядок, в котором они все оказались заперты. Финьо молча взял тяжелый кувшин и налил отцу еще одну полную кружку. Он сделал это без единого слова, прекрасно понимая, в какую именно бездну тот сейчас заглянул. Финьо бережно пододвинул обжигающее пойло ближе к руке Нолофинвэ, надеясь, что гномья крепость поможет отцу заглушить этот внезапный приступ ясности и окончательно утопит остатки его выпотрошенного духа в душном, пахнущем серой наваждении их общего шатра.