Для этой звезды

Черноротого златовласку в кузнях Крепости Химер очень не любили. Он единственный из той достопамятной орочьей сотни не стремался открыто хвалиться своим участием, особенно тем, что «был первым у вашего принца». Однажды его таки зажали в углу кузни и на полном серьезе пытались забить молотами. Отнял у разгневанных кузнецов его Мелькор лично, и несостоявшихся убийц отшлепал словами так, как умел только он: — Он щас кто, орк? Нет, эльф, технически. А значит, вот вы его фэар вытряхнете из тела, и оно куда полетит? В Чертоги бывшего Мандоса, ныне Ниэннины. И наша плаксивая валиэ его навряд в одиночную камеру додумается посадить. А в Мандосе кто? Я вас спрашиваю? Финвэ. Его раз сто хотели выпустить, а он без жены ни в какую. А Мириэль наружу ни в какую, мол — тут потише. У них вообще там медовый месяц, если вы не в курсе были. С милой рай хоть в шалаше, хоть в Серых залах. И тут этот паскуда белобрысый им-то на голову новости и вывалит. Во всех издевательских подробностях. Ладно, Финвэ адаптивный, он вон в святой земле ухитрился двух жен завести. А о чувствах матери своего лидера вы подумали? С того момента со злоязыкого златовласки нолдор только что пылинки не сдували и очень берегли, чтобы сам ненароком нигде не убился. Златовласка быстро сообразил, какой козырь попал ему в руки после лекции Владыки, и принялся наглеть с размахом. Раз уж его смерть грозила обернуться ментальным терактом против самого Финвэ и Мириэль в Серых залах, кузнецы Первого Дома были вынуждены терпеть любые его выходки. Стоило кому-то из измученных нолдор лишь хмуро глянуть в его сторону, как белобрысый паскудник, демонстративно и с пакостной ухмылкой подставляясь под ожидаемый удар, заявлял: — Ну давай, пришиби меня, родной. Только учти: я ж в Мандос без стыда и сомнений отправлюсь прямым путем да в одном исподнем. И уж там-то в красках поведаю великому королю и первой королеве о здешних приключениях их рыженького внука. Им очень пригодятся свежие ангабандские сплетни! Кузнецы нолдор от этих речей бледнели, скрежетали зубами и из последних сил сдерживали яростные кулаки. Рисковать душевным покоем первой королевской четы нолдор не хотел никто. В итоге черноротый наглец докатился до того, что начал откровенно критиковать качество ковки Первого Дома, лениво сплевывая прямо под ноги хмурым мастерам, пока те, чертыхаясь про себя, бережно обходили его стороной и молились, чтобы эта пакость, не дай Эру, сама не споткнулась о раскаленный тигель. * * * Арафинвэ осторожно расспрашивал кузнецов, нельзя ли как-то при посредничестве Эстэ вытащить их из статуса то ли всё еще пленных, то ли просто рабочей силы. Однако кузнецы наотрез отказались. — Тут теперь наше место... — глухо и твердо ответил один из старших мастеров. — Но почему? — изумился Арафинвэ, не веря своим ушам. Чтобы гордые, свободолюбивые перводомовцы добровольно выбирали оставаться в шахтах и кузнях Ангбанда — это не укладывалось ни в какую валинорскую логику. Мастер хмуро оглянулся на дальний угол кузницы, где на наковальне лениво развалился златовласый наглец, потягивая пиво и поплевывая на пол, и тяжело вздохнул: — Да есть тут один... кого без присмотра вообще не оставишь. Бережем всем Первым Домом... ну, тем, что от него осталось. Если мы уйдем, эта пакость точно ненароком под молот залезет или в тигель свалится. А в Чертогах Финвэ с женой, фэа гаденыша там им медовый месяц изгадит. Так что сидим тут, бережём, чтоб не суициднулся из чистой пакостности. Арафинвэ перевел взгляд с измученного кузнеца на лениво развалившегося белобрысого наглеца, чувствуя, как валинорская логика окончательно и бесповоротно покидает это мироздание. Те самые гордые нолдор Первого Дома, что когда-то пошли в исход против воли Валар, что устроили резню в Гаванях, получив отказ в кораблях и не смирив своей безмерной гордыни... теперь добровольно оставались в кузнях Врага почти рабами. И всё ради того, чтобы сдувать пылинки с одного единственного черноротого паскуды, оберегая покой Финвэ в Чертогах. — Вы... вы великий народ, — совершенно искренне произнес Арафинвэ, бережно похлопав мастера по плечу. — Храни вас Эру. И его... тоже храни. Он круто развернулся и побрел прочь из кузницы, понимая, что в этой редакции Книги Бытия спасать из плена больше вообще некого — все устроились максимально надежно, логично и абсолютно извращенно.