DOMINUS MORTIS

Пленных держали не в Министерстве. Кингсли настоял на этом сразу — после Камбрии, после налёта, после того, как стало ясно, что Волдеморт умеет дотягиваться куда угодно. Министерство было дырявым: слишком много кабинетов, слишком много глаз, слишком много тех, кто мог оказаться не тем, кем кажется. Один раз уже Волдеморт взял Министерство изнутри — в прошлую войну. Рисковать снова Кингсли не желал. Поэтому восьмерых пленных Пожирателей держали в подвале старого аврорского схрона — заброшенной конспиративной точки, о которой знали считаные люди. Глухие стены, антиаппарационный купол, следящие чары. И допрашивали их там же — по очереди, методично, выжимая всё, что те знали о планах своего господина. Толку было мало. Рядовые Пожиратели — а это были именно рядовые, мелкая сошка, мародёры — знали немного. Их использовали втёмную: приказали свозить добычу в йоркширский особняк, они свозили; приказали сидеть и ждать, они сидели. О большой стратегии им не докладывали — Волдеморт не делился планами с пушечным мясом. Из них вытрясли расположение пары тайников, имена нескольких связных, мелочь. А потом дошла очередь до девятого. Его взяли отдельно — не в общей свалке, а позже, когда обыскивали особняк. Он прятался в подвале, и был он не из мародёров — постарше, поумнее, с холодными глазами человека, который знает больше, чем говорит. По нашивкам, по выправке, по тому, как он держался даже в плену, — среднее звено. Не из ближнего круга, но и не сошка. Из тех, кому кое-что доверяют. Его-то и привели на допрос, когда остальные себя исчерпали. Звали его Маркус Гиббон. В допросной — голой комнате с одним столом и магическими оковами — было трое: Кингсли, Гарри и Снейп. Тонкс хотела присутствовать, но Кингсли отправил её координировать охрану схрона — лишние люди в допросной ни к чему. Снейпа же взяли не зря: он знал этих людей, знал их изнутри, знал, на что давить. Гиббон сидел в оковах, прямой, презрительный, и молчал. — Ты влип, Гиббон, — сказал Кингсли ровно, садясь напротив. — По-крупному. Соучастие в нападениях, мародёрство в военное время, служба объявленному вне закона тёмному магу. Это пожизненный Азкабан. В лучшем случае. — Он помолчал. — Но если ты заговоришь — если расскажешь, что замышляет твой господин, — мы можем это учесть. Сотрудничество со следствием. Подумай. Гиббон усмехнулся. — Азкабан, — повторил он. — Вы предлагаете мне Азкабан как угрозу. — Он подался вперёд, насколько позволяли оковы. — Министр, вы не понимаете. Азкабан — это милосердие по сравнению с тем, что сделает Тёмный Лорд с тем, кто его предаст. Вы можете запереть меня в камере. А он… он не позволит мне даже умереть. Он поднимет меня и заставит служить мёртвым. Вечно. Так что нет. Я не боюсь вашего Азкабана. Я боюсь его. И правильно делаю. Кингсли и Гарри переглянулись. В словах Гиббона была та подлинная, нутряная жуть, которую не подделаешь, — этот человек действительно боялся участи хуже смерти. — Легилименция? — тихо предложил Кингсли. — Окклюмент, — так же тихо отозвался Снейп, разглядывая пленного. — Слабый, но обученный. Грубый взлом он почувствует, и если у него стоит ментальная закладка — а у людей Тёмного Лорда они бывают, — мозги вытекут у него из ушей прежде, чем мы что-то узнаем. Аккуратно надо. — А аккуратно — это долго, — сказал Кингсли. — А времени нет. И тогда заговорил Гарри. Он всё это время стоял у стены, в тени, молча — пленный его, кажется, и не воспринимал всерьёз, молодого, в чёрной куртке. Теперь Гарри отлепился от стены и шагнул в круг света над столом. — Дайте мне попробовать, — сказал он. Гиббон посмотрел на него — и в холодных глазах мелькнуло узнавание. — Поттер, — выдохнул он. — Гарри Поттер. Так это правда. Ты вернулся. — Что-то странное было в его лице — не только ненависть, но и… любопытство. Жадное, нездоровое. — Тёмный Лорд говорил о тебе. Он… он ждёт тебя. Знаешь это? Он говорит, ты придёшь к нему. Сам. Что ты уже наполовину его. — Знаю, — сказал Гарри спокойно. — Слышал эту теорию. Не разделяю. — Он сел напротив Гиббона, на место, которое освободил Кингсли. Посмотрел пленному в глаза — прямо, тяжело. — А теперь слушай меня, Гиббон. Ты боишься своего господина. Это разумно. Он страшный. Но он далеко. А я — вот он, рядом. И я тоже умею быть страшным. Спроси кого хочешь. Воздух в допросной чуть сгустился. Не нарочно — Гарри не собирался применять скверну, не на безоружном пленном. Но та реагировала на его сосредоточенную, холодную решимость, на ту часть, что готова была давить, — и сама подалась наружу, и пленный это почувствовал, и побледнел. — Я не буду лезть тебе в голову грубо, — продолжал Гарри тихо. — И тонко не буду — времени нет. Я сделаю иначе. — Он подался вперёд. — Я ведь не обычный легилимент, Гиббон. Я два года провёл в голове у твоего господина. Я знаю, как он расставляет ментальные закладки, — потому что я смотрел, как он это делает, изнутри. Я знаю его почерк. И я могу обойти его закладку — аккуратно, по краю, не задев. А потом достать из тебя всё, что ты знаешь, так что ты и не почувствуешь. — Он усмехнулся, и усмешка была недоброй. — Или почувствуешь. Это уж как пойдёт. От тебя зависит. Будешь сопротивляться — будет больно. Очень. Расслабишься — может, и обойдётся. Гиббон смотрел на него с нарастающим ужасом. Потому что в словах Гарри была правда — страшная правда человека, который и впрямь побывал там, где не бывал никто, и принёс оттуда знание, которого не должно быть. — Ты блефуешь, — выдавил он. — Никто не может… — Хочешь проверить? — спросил Гарри. И поднял палочку. То, что произошло дальше, заняло несколько минут — и эти несколько минут Кингсли и Снейп запомнили надолго. Гарри вошёл в разум Гиббона — не грубым тараном, как вошёл бы обычный легилимент, а тонко, чужим, отточенным движением, перенятым у того, кто оттачивал ментальную магию десятилетиями. Он скользнул мимо ментальной закладки — той самой ловушки, что выжгла бы мозги при грубом взломе, — обошёл её по краю, как обходят растяжку, узнавая в ней почерк Волдеморта, знакомый до тошноты. И принялся осторожно, слой за слоем, снимать то, что знал пленный. Гиббон сопротивлялся. Конечно, сопротивлялся — и от этого ему было больно, очень больно, он стонал, выгибался в оковах, по лицу его катился пот. Но Гарри держал его — мягко и неумолимо, — и доставал, доставал из глубины чужого разума образы, обрывки разговоров, подслушанное, увиденное. И — находил. Он увидел поместье Малфоев. Мёртвый сад. Двор Повелителя смерти. Увидел — глазами Гиббона, мельком, со стороны, — самого Волдеморта, изменившегося, страшного, и почувствовал, как при виде этого образа что-то в нём, в Гарри, отозвалось родственно, потянулось навстречу, — и с отвращением задавил это в себе. Он увидел вампиров. Союз. Тот самый клан. И он увидел — оборотней. Это было то, что Гарри искал, сам не зная, что ищет. В разуме Гиббона всплыл обрывок подслушанного — двое Пожирателей повыше рангом говорили вполголоса, не зная, что мелкая сошка слышит. Говорили о Грейбеке. О его стае. И о том, что Тёмный Лорд недоволен оборотнями — толку от них мало, потому что они опасны лишь в полнолуние, а в остальное время — обычные люди, разве что злые и голодные. И что Тёмный Лорд решил это исправить. Ритуал. Гарри вытащил это из глубины чужой памяти — обрывочно, но достаточно. Волдеморт готовил ритуал. Большой, тёмный, древний — из тех, что он теперь черпал из бездны знания, открывшейся ему за гранью. Ритуал, который должен был изменить оборотней. Освободить зверя от власти луны. Дать им оборачиваться когда угодно — по воле, а не по фазе луны. Превратить разрозненную, опасную лишь раз в месяц стаю — в полноценное войско оборотней, готовых рвать глотки в любой день и час. И ритуал этот требовал места. Особого. Где сила луны вплетена в саму землю. И времени — он был привязан к полнолунию, к ближайшему, до которого оставалось… Гарри потянулся глубже, выцарапывая дату, место — И наткнулся на закладку. Не ту, первую, которую обошёл. Вторую — глубже, хитрее спрятанную, прямо на этом знании, будто Волдеморт нарочно заминировал самое ценное. Гарри почувствовал её за миг до того, как она сработала бы, — почувствовал знакомый почерк, ловушку, готовую выжечь и разум пленного, и, возможно, зацепить его собственный, — и рванулся назад, прочь из чужой головы, выдёргивая себя из разума Гиббона за долю секунды до того, как капкан захлопнулся. Он вылетел обратно в собственное тело — резко, болезненно, — и пошатнулся, схватившись за стол. Из носа потекла кровь. А Гиббон обмяк в оковах, без сознания, но живой — закладка не сработала, Гарри успел. — Гарри! — Кингсли шагнул к нему. — Что? Что ты узнал? — Ритуал, — выдохнул Гарри, вытирая кровь. — Он готовит ритуал над оборотнями. Хочет освободить их от полнолуния — чтобы оборачивались когда захотят. Превратить стаю Грейбека в постоянное войско. — Он перевёл дыхание. — Привязка к полнолунию, к ближайшему. И место — особое, где лунная сила в земле. Я почти достал дату и точку — но там вторая закладка, на самом ценном. Не успел. Чуть мозги себе не выжег. Снейп, молчавший всё это время, шагнул ближе. Его сиплый голос был задумчив: — Освободить оборотня от луны… — Он покачал головой. — Это древняя, чёрная магия, Поттер. Очень древняя. Я о таком только в запрещённых трактатах читал, да и то как о легенде. Если он и впрямь способен на это… — Снейп помрачнел ещё больше. — Стая оборотней, способных обращаться в любой момент. Не двенадцать ночей в году, а каждую. Это не союзники. Это армия монстров, которой нет равных в ближнем бою. Вампиры быстры, нежить неутомима, а оборотень в обороте — это чистая, неостановимая ярость. Если он даст им свободу от луны… — Он не договорил. — То у него будет ещё одно войско, против которого у нас ничего нет, — закончил Гарри мрачно. — Как против вампиров. Как против нежити. Он собирает зверинец, Кингсли. По твари за раз. И каждая — то, к чему мы не готовы. В допросной повисло тяжёлое молчание. — Дату, — сказал наконец Кингсли. — Место. Нам нужны дата и место ритуала. Если мы успеем туда раньше — сорвём ритуал, не дадим ему усилить оборотней. Это шанс. Может, последний. Гарри, ты можешь достать это? Из него? — Он кивнул на бесчувственного Гиббона. Гарри посмотрел на пленного. Утёр кровь с верхней губы. — Из него — вряд ли, — сказал он. — Вторая закладка. Сунусь снова — либо ему мозги выжгу, либо себе зацеплю. Слишком тонко он её поставил. — Он задумался. — Но я видел достаточно, чтобы знать, что искать. Лунная сила в земле, привязка к полнолунию. Таких мест в Британии немного. Гермиона по своим картам и книгам сузит круг. А полнолуние… — Он прикинул. — Ближайшее через девять дней. Времени в обрез. Но есть. — Девять дней, — повторил Кингсли. — Чтобы найти место и подготовить удар по ритуалу, который будут охранять оборотни, вампиры, Пожиратели и Мерлин знает что ещё. — Он потёр лицо. — Час от часу не легче. — А когда было легче, — отозвался Гарри без всякой горечи, буднично. — Это война, Кингсли. Тяжело — это её обычное состояние. — Он повернулся к двери. — Поднимаю Гермиону. Будем искать место. А Гиббона… — он бросил взгляд на пленного, — приведите в чувство, подлечите и стерегите. Он ещё может пригодиться. И — глаз с него не спускать. Если Волдеморт узнает, что мы взяли того, кто слышал про ритуал, — он может попытаться его достать. Или убрать. И вышел из допросной — вытирая кровь, с новой целью, с новым отсчётом времени, с холодным пониманием, что война опять делает ход, и опять — на опережение, и опять ставка высока. Гермиона, поднятая среди ночи, восприняла новость с мрачным азартом — как воспринимала всякую задачу, у которой был ответ, пусть и спрятанный. — Лунная сила в земле, — бормотала она, раскладывая карты и книги по столу библиотеки. — Привязка к полнолунию. Это сужает круг. Это должно быть древнее место — там, где луне поклонялись, где проводили лунные обряды. Друидические капища. Старые круги камней. Места силы. — Она водила пальцем по карте, отмечая точки. — Их в Британии не так много, и не все подходят. Нужен такой, где лунная магия особенно сильна… — Она вдруг замерла. Подняла голову. — Гарри. А ведь есть одно место. Идеальное. Если я права — он пойдёт туда. — Куда? — Я проверю, — сказала Гермиона, уже зарываясь в книги. — Дай мне пару дней. Но если я права — у нас будет место. И тогда останется самое простое. — Она горько усмехнулась. — Всего лишь напасть на ритуал Тёмного Лорда, который будут защищать все твари, каких он собрал. Делов-то. — Делов-то, — согласился Гарри. И впервые за этот тяжёлый день — они с Гермионой переглянулись и невольно усмехнулись одинаково криво. Двое из старой тройки. Снова перед невозможной задачей. Снова ищущие способ. Как в старые времена. Только ставки выше. И мир темнее. И сам Гарри — уже не тот мальчишка, что когда-то решал загадки вместе с ней над книгами. Но Гермиона была рядом. И искала. И это, как и тогда, давало надежду. А где-то в поместье Малфоев, в мёртвом саду под прибывающей луной, Лорд Волдеморт готовил ритуал, который должен был дать ему ещё одно войско. И не знал пока, что мальчишка, которого он ждал, уже идёт по следу. Война делала ход. Свет готовил ответ. И до полнолуния оставалось девять дней.