Анатомия боли

Три года. Три долгих года пролетели с того кошмарного утра, когда её мир разлетелся на осколки. Полина не просто сменила обстановку — она бежала. Бежала от удушающих воспоминаний, от жалостливых взглядов и, самое главное, от своего отчима Андрея, чья лживая «забота» после трагедии стала окончательно невыносимой. Ей нужно было спрятаться там, где её никто не найдёт. Она вернулась в свой старый родной город и поселилась у бабушки — единственного человека, который не задавал лишних вопросов, а просто окружил её тихим, спасительным теплом. Жизнь превратилась в бесконечный день сурка. Днём Полина работала на полставки в небольшой местной фирме, перебирая бумажки, а по вечерам допоздна разносила заказы, подрабатывая официанткой. График был сумасшедшим, но именно эта усталость помогала ей не сойти с ума. А когда боль внутри становилась совсем острой и требовала выхода, Полина доставала шлем. Нелегальные ночные гонки на мотоциклах стали её тайным убежищем. На бешеной скорости, когда ночной город превращался в смазанные неоновые полосы, а ветер яростно бил в грудь, она глушила свои мысли. Рёв двухколёсного монстра заменял ей крик. Только на байке, на грани фола, она снова чувствовала себя живой. Словно Дима нёсся где-то рядом, разрезая темноту. Но вся эта выматывающая жизнь имела один колоссальный, самый важный смысл. Своё маленькое чудо. Подарок, который Дима оставил ей в ту их единственную, последнюю ночь. Её доченька была ещё совсем крохой, но в ней вопреки всему продолжала жить кровь Барсова. Природа сотворила настоящее чудо, передав девочке уникальный взгляд её отца. У самого Димы глаза были разного цвета — один карий, другой зелёный. Малышка же унаследовала папин карий глаз, а второй получился кристально-голубым, как у самой Полины. От мамы девочке достались и мягкие блондинистые волосики, которые забавно вились у висков. Но вот характер… Характер у маленькой принцессы уже сейчас был абсолютно скверным, упрямым и гордым — копия её отца. Стоило малышке насупить бровки, упрямо сложить ручки на груди или требовательно посмотреть своим разным, пронзительным взглядом, как сердце Полины пропускало удар. Перед ней стоял Барсов. Маленький, любимый и такой же несгибаемый. После страшного известия о смерти Димы Полина так и не смогла прийти в себя. Первые несколько недель превратились в сплошной, непрекращающийся кошмар. Она существовала словно в вакууме: почти ничего не ела, не выходила на улицу и ни с кем не разговаривала. Состояние было просто отвратительным, граничащим с полным безумием — она часами лежала, уставившись в одну точку, и медленно сгорала от горя. Единственным существом, которое удерживало её на плаву, оказался Обед. Полина забрала кота себе, и этот рыжий обормот стал её единственным утешением. Он преданно ложился ей на живот, тихонько урчал и грел своим теплом. А вот Лорда пришлось отдать Лёхе — лучшему другу Димы. Полина с болью понимала, что отчим ни за что не согласится ещё и на огромную собаку. Андрей и так постоянно попрекал её Ободом, брезгливо кривясь, заявляя, что у него «якобы аллергия», и требуя, чтобы она побыстрее нашла коту новый дом. Недели тянулись одна за другой, серые и удушливые. С каждым днём Полине казалось, что она умирает вслед за Димой. Постоянная тошнота, резкие головокружения, от которых земля уходила из-под ног, и задержка, которую она поначалу списывала на чудовищный, непреходящий стресс. Когда состояние стало совсем невыносимым, Полина, превозмогая слабость, дошла до больницы. И там слова врача хлёстким ударом выдернули её из небытия: — Девушка, вы беременны. Отсюда и тошнота, и головокружение, и задержка. Стресс, конечно, сильно усугубляет симптомы. Вам категорически нельзя нервничать! Нужно полноценно питаться и немедленно начать пить витамины. Полина застыла в абсолютном шоке. Земля зашаталась под ногами, пульс оглушительно застучал в ушах. Она не знала, что сказать, и нужно ли вообще говорить. Но внутри неё, сквозь ледяную корку горя, вдруг проросло железобетонное, яростное решение: ребенка она оставит. Оставит во что бы то ни стало, несмотря на свой юный возраст и перешёптывания за спиной. Ведь там, внутри неё, прямо сейчас билось крошечное сердце — частичка её Димы. И, возможно, эта частичка была её единственным вторым шансом на жизнь