Анатомия боли

Прошёл месяц. Когда туман в голове наконец рассеялся, а истощённое тело вернуло прежнюю уверенность, Полина вернулась в школу. Коридоры встретили её липким, удушающим сочувствием одних и откровенной, ядовитой издёвкой других. Все вокруг со злорадным предвкушением смаковали мысль о том, что её сказочному счастью пришёл конец. Но Полине было плевать. Гордо расправив плечи, она хладнокровно шагала сквозь толпу. Это раньше чужие пересуды заставляли её сжиматься. Теперь внутри выжгло всё живое. Когда теряешь самое главное, страх перед остальным миром просто исчезает. Едва она переступила порог класса, как Лика Малиновская тут же вскинулась, её глаза победно блеснули: — О, посмотрите, кто соизволил вернуться! — громко, на весь кабинет провозгласила она, поднимаясь с места. — Значит так, народ! С этого момента Туманова у нас больше не королева. Твой трон пуст, дорогая. Барсова больше нет, защищать тебя некому. Я ведь всё запомнила. Ты у меня на коленях ползать будешь, поняла, тварь?! Эй, я не слышу ответа! Внутри Полины что-то с треском лопнуло. Глухая защита, которую она выстраивала целый месяц, рассыпалась в прах. Кровь мгновенно хлынула к лицу, а в висках оглушительно забарабанил яростный пульс. — Пошла в задницу, Малиновская, — отчётливо, свинцовым голосом отчеканила Полина. — Пошла! В задницу! Окончательно потеряв контроль, Полина хищным рывком бросилась вперёд. Действуя на чистых мышечных инстинктах, она жёстко схватила Лику за шею — именно так, как дотошно отрабатывал с ней на тренировках Дима. Тогда их уроки самообороны «на всякий случай» всегда заканчивались горячими, сбивающими дыхание поцелуями… Но сейчас эти знания спасали ей жизнь. От неожиданности Малиновская даже не успела выставить блок. Полина с силой впечатала её лопатками в стену, намертво блокируя горло. Лика хрипела, её глаза округлились от ужаса, но она быстро пришла в себя и начала бешено, наотмашь колотить Полину по плечам и лицу, царапая руки ногтями. Класс вокруг взорвался криками. Дилара истошно визжала где-то сбоку: «Остановитесь! Вы с ума сошли?!» Ослеплённая яростью Полина перехватила удары свободной рукой, а пальцы второй ещё сильнее впила в шею соперницы, нанеся Лике несколько коротких, хлёстких ударов в ответ. — Вы что творите?! — громоподобный голос Ольги Владимировны буквально разрезал школьный гул. — Немедленно прекратите! Что за дикость вы устроили?! Резкий окрик подействовал как ушат ледяной воды. Полина резко разжала пальцы и отшатнулась. Малиновская, судорожно хватая ртом воздух, пулей отпрыгнула в сторону, прижимая ладонь к покрасневшей шее. — Туманова меня чуть не задушила! — жалобно, со слезами закричала Лика, моментально натягивая маску невинной жертвы. — Она психопатка, её лечить надо! — Полина, что здесь произошло? — тяжело нахмурилась Ольга Владимировна. Но Полина стояла неподвижно, её кулаки всё ещё дрожали от адреналина. Внутри снова росла глухая, непробиваемая стена. — Лика, замолчи! — резко оборвала учительница истерику Малиновской. — Полина, за мной в коридор. Остальные — сели на свои места и выполняем упражнение! В гулком, опустевшем после звонка коридоре Ольга Владимировна быстро отвела Полину за угол. Полина внутренне сжалась, приготовившись к крикам и угрозам вызвать директора. Но продолжения тирады не последовало. Вместо этого учительница осторожно, почти по-матерински коснулась её каменного предплечья. — Полина... — тихо, с невыразимой мягкостью произнесла она. — Как ты? Если тебе тяжело, если нужна помощь — только скажи, я помогу. В её голосе было столько искреннего тепла, что Полина растерялась. Вся ярость мгновенно испарилась, оставив лишь горькую пустоту и подступившие к глазам жгучие слёзы. — Я знаю, как сильно ты переживаешь из-за того, что случилось с Димой. Вся школа скорбит, — продолжала учительница, ломая всю полинину защиту. — Он был для тебя самым важным человеком. И его уход подкосил тебя. Но ты должна держаться, девочка моя. Ради него. Ради его памяти. Не позволяй втягивать себя в конфликты. Ты же знаешь, кто мать Лики. Она завуч, у неё огромное влияние на директора. Свою дочь она отмажет из любой грязи, а виноватой сделает тебя. А кто подстрахует тебя, Полина? Кто защитит? «Никто», — этот ответ набатом простучал в голове. Разве он не был очевиден? Димы больше нет. Она осталась абсолютно одна против всего этого жестокого мира. — Конечно, я сделаю всё, чтобы отстоять тебя перед руководством, — тихо вздохнула Ольга Владимировна, сочувственно сжав её ладонь. — Но не всё в моих силах. Поэтому, прошу тебя, держись. Просто сцепи зубы и ни во что не вмешивайся. — Хорошо, Ольга Владимировна, — едва слышно ответила Полина. Развернувшись, она резко натянула капюшон толстовки на самые глаза и быстрыми, рваными шагами направилась прочь из школы.