Анатомия боли

Парни мертвой хваткой вцепились в плечи Полины. Из-за угла, покачивая арматурой, к ней неспешно двинулась Малиновская, на губах которой играла торжествующая, мерзкая ухмылка. Наставал момент её личного триумфа, и она собиралась завести свою шарманку заново. — Ну что, Туманова? Приплыла? — процедила Лика, ядовито заглядывая Полине в лицо. — Корона не жмет? Давай, крыса, извиняйся. На коленях. Парни, опустите её! Есин и второй придурок с силой рванули Полину вниз, заставив её больно удариться коленями о грязный бетонный пол. Полина стиснула зубы от пронзительной боли, но взгляда не опустила. Внутри неё всё кричало от унижения, но разум оставался холодным. Главное — спасти Дилу. Тянуть время. — Отпусти Дилару, — тяжело дыша, отчетливо произнесла Полина, глядя прямо в безумные глаза Малиновской. — Отпусти её, и тогда я сделаю всё, что ты хочешь. — Нет! Полина, не надо! Не смей! — истошно закричала из угла Дилара, заливаясь слезами и безуспешно пытаясь вырваться. — Не делай этого ради меня! Полина прекрасно понимала: если они отпустят Дилу, ей действительно придется подчиниться и переступить через свою гордость. Рисковать она не имела права. Новая жизнь под её сердцем требовала от неё выжить любой ценой. Полина знала, насколько эти школьные малолетние выродки жестоки и неуправляемы, когда чувствуют безнаказанность. — Ну уж нет, детка, условия здесь ставлю я! — рявкнула Лика, теряя терпение от того, что Полина всё еще не умоляет о пощаде. — А ты не боишься, сука Малиновская? — сквозь зубы процедила Полина, и на её губах появилась бледная, дерзкая усмешка. — Не боишься за репутацию своей святой мамочки-завуча, когда сама сгниешь в тюрьме за похищение и избиение? Малиновская от этих слов буквально побелела. Ярость ослепила её. Не выдержав, она замахнулась и с оглушительным, звонким хлопком наотмашь ударила Полину по щеке. Голову Полины откинуло в сторону, кожу мгновенно обожгло диким пожаром. — Ах ты тварь! Всё понятно с тобой, — тяжело дыша, прошипела Лика и сделала шаг назад. — Ладно, мальчики... Нападайте. Сделайте так, чтобы она говорить не могла. Есин и остальные парни с силой швырнули Полину на холодный пол. В эту же секунду Полина сжалась в плотный комок. Руководствуясь единственным, самым главным инстинктом — инстинктом матери, — она намертво закрыла руками свой живот. Она подставляла под их жестокие, безжалостные удары спину, плечи, ноги, голову — любые другие части тела, лишь бы защитить свое маленькое чудо внутри. Каждый удар отзывался глухой, невыносимой болью, но Полина не издала ни единого стона. Она только молилась, чтобы полиция успела. — Хватит! — разорвал полумрак ангара яростный, громоподобный голос. На долю секунды Полине показалось, что мир перевернулся, а сердце разорвалось на части. Ей показалось, что это голос Димы. Тот самый, родной, защищающий... Но, с трудом приоткрыв глаза сквозь пелену слез, она увидела тяжело дышащего Руслана. Парень стоял в проходе, его кулаки были сжаты до белизны в суставах, а в глазах полыхал адский огонь. Малиновская резко обернулась, её лицо перекосилось от удивления: — Что?! Русичек? Ты-то что здесь забыл? Ты что, будешь защищать эту облезлую крысу? Ты же сам её ненавидел! — Да, буду, — отрезал Руслан, делая шаг вперед . Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Или вы все сейчас кровью умоетесь и поплатитесь за каждую её царапину. Шаг назад от неё. Живо! Лика безумно расхохоталась, взмахнув арматурой: — Ну надо же, какой герой! Ну вот и отлично. Посмотрим, на что ты способен, мальчик! Насчет три... Парни, оставили пока Туманову, переключитесь на этого благородного рыцаря! Парни нехотя отпустили Полину и, плотоядно ухмыляясь, двинулись на Руслана. Их было трое — крепких, озлобленных, вооруженных кусками железа. Руслан был один. Исход этой неравной драки был очевиден, и парень это прекрасно понимал, но отступать не собирался. Он готов был лечь здесь трупом, но не дать им снова прикоснуться к Полине. Первый удар Руслан принял на себя, жестко перехватив руку Есина и нанеся ему сокрушительный ответный удар в челюсть. Началось безумное, кровавое месиво. Руслан дрался как зверь, отбиваясь сразу от троих, но численное преимущество брало своё — его повалили на кирпичную крошку, и удары посыпались градом. Полина с ужасом смотрела на это. И в этот самый критический момент, когда казалось, что всё кончено, заброшенное депо внезапно озарилось яростными красно-синими вспышками. Оглушительный, спасительный вой сирен разрезал ночную тишину. — Всем лежать! Полиция! Руки за голову, суки! — эхом разнеслись жесткие мужские команды под сводами ангара. В здание ворвались вооруженные люди в форме. Малиновская испуганно пискнула и выронила арматуру, парни из её компании ломанулись было врассыпную, но их тут же жестко, лицом в грязь, приняли оперативники. Наручники защелкивались один за другим под глухой мат и крики. Полина, наконец, смогла облегченно выдохнуть — её план сработал. Наряд приехал. Полицейские быстро повязали всех участников потасовки. Однако к Полине и Диларе они отнеслись совершенно иначе, чем к остальной банде. Видя их растерзанный, испуганный вид и кровоподтеки, сотрудники полиции действовали аккуратно. Один из оперативников помог Полине подняться, бережно придерживая за локоть. — Девчонки, вы как? Целы? Скорая нужна? — участливо спросил он. — Нет, мы в порядке... Пожалуйста, заберите нас отсюда, — тихо, из последних сил попросила Полина, косясь на избитого, но живого Руслана, которого тоже уводили под конвоем. Парень смотрел на неё в упор, и в его взгляде больше не было ни капли прежней злости — только сумасшедшая, пугающая тревога. Полицейские аккуратно вывели Полину и Дилу к служебным машинам. Их усадили на заднее сиденье отдельного автомобиля, подальше от беснующейся Малиновской, и под вой сирен повезли в районный участок для дачи показаний и разбирательства. Полина прижала к себе дрожащую Дилару, понимая: эта битва выиграна, но самое сложное впереди.