Анатомия боли

Третий привод за пару месяцев. Руслан сидел в душном кабинете с равнодушным видом, пока оперативник лениво стучал по клавиатуре. В этом отделении все прекрасно знали, чей он сын, поэтому виновнику торжества даже не пришлось тянуться за телефоном — папочке отзвонились сами. Отец влетел в участок злой, как черт. — Ты опять устроил цирк, придурок? — прошипел он, едва завидев сына. — Я вообще мимо проходил, — Руслан лениво пожал плечами. Отец тут же мертвой хваткой вцепился в его воротник, лицо перекосило от ярости: — Ты перед кем тут гонор свой выставляешь, сосунок?! Сколько раз я должен из-за тебя позориться, а?! Поймав на себе косые взгляды конвоиров, мужчина осекся. Натянув дежурную, приторную улыбку, он отпустил сына и сел рядом. В его глазах, точной копии глаз Руслана, плескалась откровенная ненависть. — Это третий раз. Третий, Руслан! Ты в своем уме? Признайся, ты же специально это делаешь? — Конечно, специально, — Руслан растянул губы в ядовитой усмешке. — Я ведь вижу тебя, папочка, только когда ты вытаскиваешь меня из мусарни. — Что за жаргон отбросов? — скривился отец. — В кого ты превратился? Мать тебя окончательно избаловала. — Ни слова о матери, — мгновенно оскалился парень. — Или что? Ударишь меня? — отец в упор посмотрел на сына. — Ну давай, бей собственного отца. — Ты мне не отец. — Тогда какого черта ты каждый раз звонишь мне, когда оказываешься в заднице? Может, мне уйти? Решай свои проблемы сам, раз такой взрослый. Руслан до хруста сжал зубы. Альтернативой была мать. Но она лежала в больнице, и её слабое сердце нельзя было волновать. «Пусть лучше этот урод меня отмажет», — угрюмо подумал он. Отец словно прочитал его мысли и победно усмехнулся: — Это последний раз, когда я перед кем-то унижаюсь из-за тебя. — Это самооборона. И да, папочка, в августе мне исполнилось восемнадцать, — хладнокровно отрезал Руслан. Отец, как обычно, забыл про их с Сашкой день рождения. И про мамин тоже. Зато на именины своей новой пассии он не поскупился — улетел с ней на заграничный курорт. Следующий час превратился в унизительное ожидание, пока отец шуршал купюрами и связями в кабинете начальника отделения. Заодно он вытащил и всю остальную школьную свору — не из великодушия, а потому что знал вес их родителей. Просчитывал ходы, как всегда Все, на выход, — сухо скомандовал отец, направляясь к дверям. — А дочурку свою любимую забрать не хочешь? — насмешливо бросил ему в спину Руслан. Отец резко затормозил, его плечи напряглись: — Что? Как Саша вообще тут оказалась?! — А это не Саша, — хищно улыбнулся парень. — Это дочка твоей тупой бабы. Полина. Тоже здесь кукует. — Ты зачем её туда притащил?! — взревел отец. Внутри Руслана с новой силой полыхнула старая, удушливая обида. Надо же, о чужой девчонке он беспокоится больше, чем о родном сыне. — Хотел гопоте местной на растерзание отдать, — заржал Руслан, нарочно выставляя себя подонком. Пусть видит в сыне собственное отражение. Отец обжег его ледяным взглядом и молча зашагал обратно к следователю. Спустя три бесконечных часа они наконец вышли на крыльцо отдела. Полина шла чуть позади, её взгляд был абсолютно отрешенным и стеклянным. Едва они ступили на асфальт, отец развернулся и с размаху влепил Руслану хлёсткую, унизительную пощечину. Щеку обожгло дикой болью. — Никогда не смей называть мою жену «тупой бабой». Понял меня? — тихо, но отчетливо произнес отец. — И если тебя еще раз загребут — гний в камере. Сам по себе. — Да пошел ты! — Руслан зажал горящее лицо рукой, развернулся и быстрым шагом пошел прочь, не разбирая дороги. Оглянувшись у ворот, он увидел, как Полина покорно садится в салон отцовского внедорожника. В кармане завибрировал телефон. Всего одно слово от Полины: «Спасибо». У Руслана перехватило дыхание. Знала бы она, из-за чьих слов на неё устроили ту жестокую охоту на заброшке, прокляла бы, а не благодарила. В этот момент он впервые остро, до паники испугался, что Полина узнает правду. «Откуда ты узнал, где я?» — прилетело следом. «Один чел маякнул», — обтекаемо набрал он. «Есин?» «Ага», — соврал Руслан. Его пальцы зависли над экраном. Вдруг нестерпимо, до боли захотелось сорваться, приехать к ней, коснуться ладонью лица, перебрать светлые волосы, просто сжать её тонкие пальцы в своих. Бред. Дикий, сумасшедший бред. «Убирайся из моей головы!» — мысленно приказал он себе, но образ Полины продолжал мучить и очаровывать. Пытаясь выстроить привычную броню, он быстро напечатал: «Эй, не строй иллюзий, я не благородный принц. Считай это услугой за сестру, которую ты защищала». «Знаю», — коротко ответила она. Переписка оборвалась, но Руслан весь вечер гипнотизировал экран, судорожно ожидая, что она напишет что-то еще. Семейное проклятие Тумановых работало без промаха. Я села в кожаный салон машины отчима исключительно из-за мамы. Андрей всю дорогу давил на жалость, заявляя, что я окончательно довела её своими выходками, и что маме сейчас очень плохо. — Ты обязана лично показаться ей на глаза и сказать, что жива-здорова, — холодно процедил он, не снимая рук с руля. Я прекрасно понимала, что это очередная грязная манипуляция с его стороны. Способ вернуть меня под свой контроль, надавив на самое больное. Но отчим был прав в одном: с мамой мне действительно было необходимо встретиться. Поговорить серьезно, с глазу на глаз. Я сидела молча, прижавшись пылающим лбом к холодному стеклу автомобиля. За окном проносились размытые огни ночного города, а в салоне повисла тяжелая, удушливая тишина. Андрей уверенно крутил руль, но я буквально кожей чувствовала его нарастающее раздражение. — Откуда ты знаешь моего сына? — резко спросил отчим, не поворачивая головы. Я даже не пошевелилась. Лишь слегка приоткрыла глаза, глядя на его идеальный, холеный профиль. — Я и твою дочь знаю, если ты вдруг забыл, — безучастно отозвалась я. Андрей до хруста сжал пальцы на кожаной оплётке руля. В его голосе прорезались властные, стальные нотки: — Значит так. Я запрещаю тебе общаться с моими детьми. Близко к ним не подходи. — Ой, больно надо, — я едва сдержала презрительную усмешку. — Напугал. — От тебя одни неприятности, Туманова, — процедил он, прибавляя скорость. — Это был первый и последний раз, когда я решал твои проблемы в полиции. Больше пальцем ради тебя не шевельну. В этот момент в моей голове щелкнул холодный расчет. Вот он — мой шанс вырваться из этого ада. Я оторвала голову от стекла и прямо посмотрела на отчима. — Ладно. Предлагаю тебе бартер, Андрей. Он на секунду скосил на меня удивленный, недоверчивый взгляд. — Уговори маму, чтобы я уехала обратно в свой старый город, к бабушке, — отчетливо, чеканя каждое слово, произнесла я. — Я буду жить там, отдельно. Никто не будет путаться у тебя под ногами и мешать тебе строить твою «идеальную» семейку. Ты ведь у нас прекрасный манипулятор, Андрей. Мама тебе в рот заглядывает. Если ты правильно преподнесешь ей мой отъезд — она точно поверит. Отчим молчал несколько минут, обдумывая моё предложение. Его эгоистичный разум быстро взвесил все «за» и «против». Избавиться от падчерицы, которая знала его истинное лицо, было для него пределом мечтаний. — Ладно, — сухо бросил он. — Я подумаю, как это устроить. Мама так ничего и не узнала. Ни про заброшенное депо, ни про полицию, ни про драку. Андрей действительно был гением манипуляций. Он обставил всё так мягко и аккуратно, что мама даже не заподозрила подвоха. Через пару дней, после их долгого разговора за закрытыми дверями, всё было решено. Мама сама подошла ко мне, со слезами на глазах, но с полной уверенностью, что так будет лучше для моего же здоровья — «сменить обстановку, пожить в тишине у бабушки, набраться сил». Я лишь покорно кивала, боясь выдать свою облегченную улыбку. Сборы были недолгими. Я затолкнула в чемодан самый минимум вещей, бережно упаковала в дорожную сумку кота Обеда, который недовольно урчал от всей этой суматохи, и поехала на вокзал. Стоя на перроне, я смотрела на уходящие вдаль рельсы. Сердце колотилось где-то в горле. Под курткой, защищенная моей рукой, затаилась моя маленькая, самая главная тайна. Впереди была неизвестность, но это была моя неизвестность. Свободная от отчима, от школьных врагов и от лжи. Я зашла в тамбур, устроила Обеда на сиденье и прильнула к окну, когда поезд с тяжелым стуком тронулся с места. Родной город бабушки ждал меня. И именно там, вдали от всех, я собиралась начать всё с чистого листа ради своего маленького лисенка ,Алисы.