Анатомия боли

Сойдя с перрона, я впервые за долгое время вдохнула полной грудью. Моему счастью не было предела: удушливый, чужой город остался позади. Бабушка встречала меня со слезами на глазах — она была невероятно рада моему возвращению. Меня быстро перевели в мою старую, родную школу. К счастью, до конца одиннадцатого класса оставалось совсем немного, так что я успевала получить аттестат до того, как округлившийся живот станет слишком заметным для чужих, любопытных глаз. Мне меньше всего хотелось, чтобы по школьным коридорам снова поползли грязные шепотки. Общий язык со старыми друзьями я так и не нашла — слишком сильно меня изменили пережитые трагедии. Я держалась сама по себе , став абсолютной одиночкой, и, честно говоря, мне это даже нравилось. В этой изоляции был мой покой. Почти сразу я устроилась официанткой в небольшой ресторанчик недалеко от дома. Работа была тяжелой, на ногах, но мне кровь из носу нужно было откладывать каждую копейку на предстоящее рождение ребенка. Когда я, набравшись смелости, обо всём рассказала бабушке, она не проронила ни одного слова упрёка. Никакой злости или разочарования. Наоборот, на её лице появилась тихая, благословенная улыбка. Бабушка искренне радовалась тому, что наша с Димой любовь вопреки всему продолжит жить в этом малыше. — Да, Полинка, будет тяжело, — мягко говорила она, поглаживая меня по голове. — Но ничего, мы со всем справимся. Мы сильные. Бабушка упорно, раз за разом заставляла меня позвонить маме и открыться ей. Но я наотрез отказывалась. У мамы теперь была своя, совершенно другая жизнь: Андрей, их новая, «идеальная» семейка и вечные заботы, в которые я со своими проблемами никак не вписывалась. Месяцы летели с сумасшедшей скоростью, сливаясь в один сплошной поток. И вот позади осталась школа, выпускной и выпускные экзамены. Получив аттестат, я сразу же сменила тяжелую работу на ногах на более спокойное место — устроилась перебирать бумажки в офис. Время пронеслось так стремительно, что я едва успела опомниться, как пришла пора уходить в декрет. Сейчас я уже на девятом месяце беременности. Мой живот стал совсем большим, круглым, и малышка внутри то и дело упрямо пинается, заставляя меня замирать от щемящего счастья. Мама иногда звонит мне, мы общаемся на какие-то отвлеченные темы, но возвращаться в тот город я до сих пор не хочу — слишком свежи раны. А недавно мама и вовсе ошарашила меня новостью, от которой я долго не могла прийти в себя. Оказалось, она тоже беременна! Андрей светится от счастья, ведь совсем скоро у них родится долгожданный сын. Это казалось какой-то сюрреалистичной, забавной шуткой судьбы: мы с собственной матерью должны были родить практически в одно и то же время. Единственным человеком из прошлой жизни, кому я решилась открыть свой секрет, была Дилара. О, как же она радовалась! Дила кричала в трубку от восторга, а потом даже несколько раз тайно приезжала ко мне в гости на выходные. Она никогда не приезжала с пустыми руками: её сумки ломились от фруктов, детских вещей и вкусностей. — Так, Туманова, даже слушать ничего не хочу! Ешь давай, — наставительно командовала Дилара, подвигая ко мне очередную тарелку. — Это для ребенка полезно, ему нужны витамины. А папины гены и так сделают из неё характерную красотку! Глядя на неё, я тихо улыбалась. Мой маленький мир, соткавшийся из тишины, бабушкиной заботы, верности подруги и памяти о Диме, медленно, но верно исцелял мою душу. Я была готова к встрече со своим чудом. Мы с Дилей и бабушкой продумали всё до мельчайших деталей. За пару недель до заветного срока комната преобразилась: у моей будущей малышки появился собственный, невероятно уютный уголок. Белоснежная кроватка, мягкие бортики, аккуратно разложенные крошечные распашонки и пинетки — всё было готово к её появлению на свет. Дилара лично перестирала и перегладила каждую вещь, контролируя процесс с видом заправского суворовского генерала. Всё случилось в субботу. Тихий, мирный вечер внезапно разрезала резкая, тянущая боль, от которой у меня перехватило дыхание. Началось. Мне было до безумия, до паники страшно. В голове крутились тысячи тревожных мыслей, но, к моему огромному облегчению, всё прошло на удивление быстро. Словно Дима там, на небесах, крепко держал меня за руку и отводил всю боль. Когда тишину родзала разорвал первый, звонкий и требовательный крик моей девочки, я просто разрыдалась от нахлынувшего счастья. Первые недели дома пролетели как в тумане. Я караулила каждое её дыхание, боясь сделать что-то не так, но рядом была бабушка. Мой тихий, мудрый спаситель. Как всё-таки важен опыт старшего поколения! Бабушка спокойно, без суеты научила меня всему: как правильно держать этот хрупкий сверток, как пеленать, как справляться с первыми коликами. Без неё я бы точно сошла с ума. Малышка росла копией своего отца. Тот самый непокорный взгляд, те самые невероятные глаза — один папин, карий, а второй мой, кристально-голубой. Каждое утро, глядя на неё, я понимала, что всё сделала правильно. Спустя всего несколько недель телефон звякнул, прервав моё недолгое дежурство у колыбели. Это было сообщение от мамы. На экране высветилась фотография из палаты роддома: мама, бледная, но счастливо улыбающаяся, держала на руках крошечного мальчика. Андрей на заднем плане буквально светился от гордости — наследник, как-никак. «Полиночка, у нас родился сыночек! Назвали Женичка, Приезжай к нам на выписку или в первые выходные, мы очень ждем тебя в гости!» — гласил текст под фото. Я долго смотрела на экран, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел из грусти и иронии. Ну и что я могла ей ответить? Написать правду? «Прости, мам, но я не приеду, потому что у меня самой на руках новорожденная дочь — твоя внучка, о существовании которой ты даже не подозреваешь»? Нет, разрушать её сказочный Андреем «идеальный мир» я не собиралась. Да и свой покой портить не хотелось. Я набрала глубокий вдох и быстро напечатала стандартную отмазку: «Мамочка, поздравляю вас! Очень рада за тебя. Прости, но сейчас никак не могу приехать — на работе дикий завал , навалилось куча бумаг, шеф никуда не отпускает. Обязательно приеду позже, как только разгребу дела». Отправив сообщение, я заблокировала экран и отложила телефон в сторону. Подойдя к кроватке, я наклонилась над своей маленькой принцессой. Она забавно насупила бровки во сне, точь-в-точь как Барсов, когда о чём-то напряженно думал. У мамы теперь была своя жизнь, свой маленький сын и свой мужчина. А у меня — своя, скрытая от чужих глаз вселенная. И я сделаю всё, чтобы мой ангел никогда ни в чём не нуждался.