Анатомия боли

Через месяц после рождения дочки я поняла, что наш мир трещит по швам. На одну бабушкину пенсию жить с младенцем было просто невозможно — памперсы, смеси, долги росли как снежный ком, а помощи ждать было неоткуда. Наступив на горло собственной усталости и страху, я снова начала брать подработки в ресторане. Каждая смена давалась с трудом: ноги гудели, перед глазами всё плыло от недосыпа, а мысли были только дома, с малышкой. Пока в один из вечеров в зале не появился он. Я заметила его сразу. Руслан выделялся среди шумной толпы — высокий, уверенный в себе, с хищным, проницательным взглядом. Он сидел за столом с компанией и вовсю делал вид, что приехал на день рождения к другу. Но стоило мне пройти мимо, как я кожей ощутила его пристальное внимание. Он буквально прожигал во мне дыру. Позже один из знакомых парней на кухне шепнул мне со смешком: — А этот красавчик из зала, походу, ради тебя притащился. Ему кто-то рассказал, что ты тут официанткой впахиваешь, вот он и сорвался под выдуманным предлогом. Я только раздраженно отмахнулась — мне было абсолютно не до глупостей. Но именно после этой смены я начала отчетливо понимать, почему он так настойчиво проявляет ко мне интерес. Когда ресторан закрылся, Руслан подкараулил меня у служебного входа. К моему удивлению, он был не на машине, а на мощном, хищном байке. Ночной воздух был прохладным, и я поежилась, мечтая поскорее уйти, но Руслан сделал шаг навстречу, преграждая мне путь и мгновенно сокращая дистанцию. Он встал слишком близко — так, что я почувствовала тонкий аромат его дорогого парфюма. Наклонившись, он заглянул мне прямо в глаза и начал осыпать настойчивыми комплиментами, от которых у меня внутри всё сжалось от глухого раздражения. Его самоуверенность и эти дешевые подкаты меня откровенно бесили. — Поехали со мной. Я подброшу тебя домой. Хватит на сегодня работы, — его голос вибрировал от скрытого подтекста. Руслан протянул руку и, словно невзначай, попытался коснуться моего плеча. Мне это категорически не понравилось. Я резко дернулась в сторону, жестко пресекая его попытку нарушить мои границы. Его прикосновения вызывали только желание поскорее оттолкнуть его. С легким звоном я вытащила из кармана свои ключи. — Спасибо, Руслан. Но у меня есть свой конь. Я кивнула в сторону парковки, где в свете фонаря блестел тяжелый, мощный байк Димы. Тот самый, на который я получила права вскоре после окончания школы. Дима в свое время жестко и профессионально прокачал меня как водителя, и теперь этот двухколесный монстр был моей единственной гордостью. Я быстро завела мотор, рев разрезал ночную тишину, и я умчалась в темноту, оставив Руслана позади. Дни потянулись один за другим, и денег катастрофически не хватало. Как-то раз выдался вечер, когда моих смен в ресторане не было — я просто не успела забить себе подработку. Поняв, что край подступил слишком близко, мне пришлось наступить на собственную гордость и написать Гремлену насчет нелегальных ночных гонок. Как же иронично получалось! Еще недавно я сама устраивала скандалы и запрещала Диме в них участвовать, а теперь жизнь прижала меня так, что я сама напрашивалась на старт. С той ночи я начала часто заглядывать на трек. Страх атрофировался, уступив место чистому адреналину. Я летела по ночному шоссе, обходя конкурентов одного за другим, и всегда выигрывала. Теперь на треке меня звали Рысью. Дима действительно хорошо меня прокачал — даже на уроках вождения в автошколе в свое время все инструкторы были в полном шоке от моих навыков. Зато тех денег, которые я выигрывала, с лихвой хватало на целый месяц безбедной жизни, да еще и на свои девичьи «хотелки» оставалось. Пока в один из дней на гонках снова не появился Руслан. Он прикатил на своем байке и, едва завидев меня, снял шлем. На этот раз он был зол. Его глаза горели диким огнем, и он с ходу начал читать мне нотации. — Ты совсем с ума сошла?! Ты хоть понимаешь, во что играешь? — бушевал он, хотя сам, черт возьми, участвовал в этих же самых гонках! Эта двуличность меня взбесила. Мы начали спорить, слово за словом, и в какой-то момент заметно разговорились. Руслан сделал шаг вперед, наваливаясь всем телом и буквально прижимая меня к моему же байку. Нас разделяли считанные сантиметры. Его пальцы потянулись к моему подбородку, пытаясь поднять мое лицо к себе. От этих навязчивых приставаний у меня внутри всё закипело от злости — я попыталась вывернуть голову и убрать его руку, мне было противно его давление. И вдруг этот напряженный момент разрушил резкий звук. В кармане моей куртки настойчиво завибрировал телефон — пришло очередное сообщение от Дилары. Подруга звала в гости на открытие своего салона красоты — ну, как салона, пока просто небольшого косметического кабинета, но всё же. Руслан чисто машинально перевел взгляд на вспыхнувший экран и замер. Его взгляд намертво приковало к заставке телефона, где широко улыбалась моя маленькая дочка. Крошечная девочка, которая была невероятно, до безумия похожа на Диму. Те же черты лица, тот же разрез глаз. Вся злость Руслана испарились в ту же секунду. До него мгновенно дошло. Пазл в его голове сложился с оглушительным треском. Он понял, от кого этот ребенок. Он знал Диму, знал всю эту историю, и сейчас перед ним стояла Полина — молодая мать, родившая от Димы, гоняющая на его байке ради того, чтобы прокормить их общую дочь. Руслан застыл, словно его ударило током. Это был полнейший, парализующий шок. Он медленно перевел взгляд на меня, в его глазах читалось абсолютное онемение. Мне скрывать было нечего. — Это мой ребенок, — тихо, но твердо сказала я. Руслан молчал несколько секунд, переводя дыхание. Его руки сами собой опустились. На удивление, вся его наглая настойчивость куда-то исчезла — он остался удивительно нежным, словно его только что окатили ледяной водой. Он аккуратно, уже без капли пошлости, заправил прядь волос мне за ухо, тихо, растерянно извинился, сел на свой байк и уехал. Я была уверена, что после такого шока он больше не появится. Но на следующий день, выйдя во двор, я обомлела. У подъезда стоял Руслан, а в руках он держал огромные пакеты с кучей детских игрушек для малой. Я смотрела на него, и в голове промелькнула циничная, злая мысль: «Наверное, думает подобраться ко мне через ребенка, хитрый какой». Я по-прежнему не собиралась подпускать его близко, но этот его жест заставил меня задуматься: во что на самом деле превращается эта гонка?