Анатомия боли

Полина среагировала мгновенно. Ловко, как кошка, она оторвалась от меня, соскочила с моих коленей и в ту же секунду растворилась в темном коридоре Когда этот громкий, испуганный детский плач разрезал тишину квартиры, я не смог остаться на кухне. Ноги сами понесли меня следом за Полиной. Плевать на конспирацию — в тот момент для меня существовал только этот тонкий, задыхающийся голосок. Я заскочил в спальню сразу за Полей. В тусклом свете ночника я наконец увидел её лицо. Алиса сидела на кроватке, кулачками размазывая слезы по щекам. И когда я встретился с ней взглядом, в груди словно плотину прорвало. По сердцу разлилась такая сумасшедшая, горячая, оглушающая любовь, какой я в жизни никогда не чувствовал. До боли в ребрах, до темноты в глазах мне до безумия захотелось подойти, сгрести этот крохотный теплый комочек в охапку, прижать к себе и бесконечно утешать, нашептывая, что папа рядом, что папа больше никуда не уйдет. Полина Как только из спальни донесся этот надрывный, испуганный плач, весь мир для меня перестал существовать. Кухня, Дима, наши поцелуи — всё отлетело на задний план. Материнский инстинкт сработал быстрее мысли: я мгновенно оторвалась от Димы и пулей бросилась по темному коридору в комнату. Влетев в спальню, я сразу бросилась к кровати, на ходу протягивая руки к дочке. — Мама... мама, ты пришла? — всхлипывала Алиса, размазывая слезки по щекам. — Да, маленькая моя, я тут... Всё хорошо, не плачь, — зашептала я, сгребая её в охапку. Я прижала её к себе, укутывая в одеяло, и принялась укачивать, целуя в теплую макушку. Вся моя нежность сейчас была направлена на то, чтобы заглушить её ночной кошмар. Но тут боковым зрением я заметила, что Дима зашел в комнату следом за мной. Я почувствовала, как Алиса в моих руках резко замерла. Её плач прекратился, но на смену ему пришел чистый, детский испуг. Она уставилась на огромный силуэт Димы в черной куртке и, испуганно всхлипнув, еще сильнее вжалась в мою грудь, пряча лицо в складках моей одежды. Я крепче обняла её, защищая от этого страха, и бросила на Диму полный боли взгляд. Я видела, как он застыл, как опустились его протянутые руки, и как сильно его ранило то, что родная дочь испугалась его. — Тш-ш-ш, зайка, не бойся, — ласково и тихо заговорила я, гладя её по белым локонам и пытаясь успокоить. — Всё хорошо. Я продолжала убаюкивать Алису, пока она постепенно не перестала дрожать. И именно в этот момент краем глаза я увидела, как в дверях спальни материализовались шокированные Лёха и Диля. Нам нужно было срочно утихомирить этот хаос, пока они не разбудили малышку окончательно своими криками. Я аккуратно уложила засыпающую Алису обратно на подушку, поправила одеялко и, бережно отстранившись, поднялась с кровати. Лицо мое сделалось жестким и решительным. Я сделала шаг к Диме, вставая между ним и ребятами, и собственническим, защищающим жестом переплела свои пальцы с его ледяной ладонью. — Да, ребят. Это он, — твердо и прямо сказала я Лёхе и Диле, глядя на их онемевшие лица. — Он живой. И он вернулся. — Тихо! — шикнула я на ребят, не дав Лёхе вскрикнуть от шока. — Быстро все на кухню, пока Алису окончательно не разбудили. Живо! Я потянула Диму за собой, не выпуская его ладонь ни на секунду. Лёха и Диля шли следом на негнущихся ногах, не сводя с «призрака» безумных глаз. Как только мы захлопнули дверь кухни, Лёха наконец обрёл дар речи: — Димон... Ты... Какого хрена?! Мы же тебя похоронили! Поля чуть с ума не сошла! — Лёх, Диля, послушайте меня сейчас очень внимательно, — перебила я их, заставляя замолчать. Голос мой звучал жёстко и быстро, времени на долгие сопли не было. — Дима не бросал меня. На его отца вышли очень опасные люди, которые хотели убить всю их семью и нас заодно. Им пришлось сымитировать смерть, чтобы залечь на дно и увести удар. Диля закрыла рот рукой, а Лёха перевёл ошарашенный взгляд на Диму. — Он вернулся тайно, под Номером Пять на гонках, — продолжала я, чеканя каждое слово. — Ему нужно было выиграть, чтобы попасть в закрытое казино и передать важную инфу человеку, который решит проблемы с бандитами раз и навсегда. Он не знал, что я гоняю на треке, и... он понятия не имел про Алису. Узнал только что. На кухне повисла звенящая тишина. Ребята переваривали эту безумную криминальную правду, глядя на Диму, который стоял рядом со мной, бледный, сжав челюсти, готовый к любой реакции друга. Мы всё обсудили, и почти под утро, решили лечь спать. Вопросов было много, но силы кончились. Лёха и Диля ушли к себе. Я повела Диму обратно в спальню. Он мялся на пороге, боясь напугать дочку, но я шепотом скинула с него куртку: «Ложись к своей семье». Дима аккуратно лег на самый край, вытянувшись струной. Я легла посередине. В темноте Дима медленно, с замиранием сердца протянул свою огромную ладонь и накрыл нас обеих, защищая от всего мира. Алиса во сне повернулась и уперлась маленькой пяткой прямо в его ладонь. Дима беззвучно улыбался в темноте, а по его щеке катилась слеза счастья. Полина Поспать нам удалось от силы часа три. Из глубокого, безмятежного сна нас с Димой бесцеремонно выдернуло то, что по нам начало ползать что-то маленькое, теплое и невероятно шустрое. Алиса проснулась окончательно и решила, что пора поднимать всю квартиру. Она залезла коленками мне на живот, а потом, перешагнув через меня, уверенно перебралась на Диму. Малышка уселась прямо ему на грудь и начала с любопытством исследовать его лицо: потрогала крошечными пальчиками его колючую щеку, потянула за нос и заглянула в глаза, проверяя, спит этот большой «супергерой» или нет. Она ведь еще совсем кроха и понятия не имела, что этот большой дядя — её папа. Для неё он пока был просто таинственным ночным гостем, который почему-то оказался в нашей кровати. Я открыла глаза и не смогла сдержать улыбки, хотя сердце немного сжалось от мысли, сколько всего нам еще предстоит ей объяснить. Дима проснулся в ту же секунду — сон у него всегда был чутким. Он замер, боясь пошевелиться, чтобы случайно не испугать малую, и смотрел на неё снизу вверх такими влюбленными, ошалевшими глазами, будто ему на грудь опустился целый ангел. Алиса недоуменно склонила голову набок, разглядывая его татуировки на шее, а потом звонко захохотала и начала легонько прыгать прямо на нём, воспринимая его как большую живую игрушку. Дима судорожно выдохнул, из его груди вырвался глухой, счастливый смех. Он аккуратно, едва касаясь, положил свои огромные ладони ей на талию, подстраховывая её движения, но не решаясь крепко сжать — боялся напугать. — Доброе утро, маленькая... — хрипло сказал он, и в его голосе было столько трепета, сколько я от него в жизни не слышала. Он смотрел на неё и, кажется, до сих пор не верил, что это хрупкое чудо — его дочь. Вся эта утренняя идиллия, с детским смехом в нашей кровати, была идеальной. На секунду показалось, что мы обычная, счастливая семья. Но как только Дима перевел взгляд на меня, в его глазах промелькнула тень. Реальность жестко вернула нас на землю. Мы всё еще в опасности. Вопросы с бандитами и казино сами себя не решат, и чтобы у этой маленькой девочки действительно был папа, нам нужно было выжить