Анатомия боли

Поскольку Алисе, кажется, очень понравился этот странный «дядя с рисунками на теле», её первоначальный страх окончательно испарился. Она с детским увлечением принялась пальчиком обводить замысловатые контуры татуировок на его руках. Дима послушно лежал, боясь даже вздохнуть, и преданно ловил каждое её движение, растеряв всю свою обычную суровость. Поняв, что дочке ничего не угрожает, я тихонько выбралась из-под одеяла и пошла на кухню. Лёха с Дилей после бурной ночи ещё спали — в их комнате стояла глухая тишина. Быстро, на автомате, я замесила творог. Для парней обжарила до золотистой корочки гору пышных сырников, а для Алисы сделала парочку особенных — почти без сахара и едва припущенных на сковороде под крышкой, чтобы они получились мягкими, как нежное суфле. Разложив всё по тарелкам и налив в кружки свежий кофе, я вернулась в спальню. Но стоило мне приоткрыть дверь, как я замерла на пороге. Картина, которую я застала, заставила моё сердце сжаться от невероятной, щемящей нежности. Дима лежал на спине, вытянувшись в струнку и замерев, словно боялся спугнуть хрупкое волшебство момента. А Алиса увлеченно использовала его как полосу препятствий: перелезла через широкую грудь, уютно устроилась коленками прямо у него на животе и теперь аккуратно пыталась поймать пальчиками его за нос. Дима косил на неё глазами с забавным, робким испугом, бережно придерживая её своими огромными ладонями за бока, чтобы малая не сорвалась на пол. В их молчаливой игре было столько доверия, между ними чувствовалась такая сильная, невидимая связь, что у меня перехватило дыхание. Стоило Алисе повернуться и заметить меня в дверях, как её личико мгновенно озарилось счастливой улыбкой. Запах свежей выпечки тут же переключил всё внимание маленького голодного демона. Она забавно заерзала на Диме, застучала ладошками по его прессу и требовательно затянула, указывая на поднос: — Ам-ам! Мама, качу ам-ам! Быстро и почти беззвучно позавтракав, мы наконец смогли выдохнуть. Алиса, сытая и довольная, моментально переключила всё своё внимание на игрушки. Мы высыпали ей на ковер целый ворох разноцветных кубиков и машинок, и малая с важным видом уселась на полу, увлеченно пытаясь построить для них гараж. Она то и дело что-то лепетала себе под нос, полностью погрузившись в свой детский мир. Убедившись, что дочка занята, а в доме по-прежнему царит утренняя тишина, я отставила пустые тарелки в сторону и повернулась к Диме. Наша короткая мирная передышка закончилась, уступая место суровой реальности. Пора было возвращаться к проблемам, которые никуда не делись. — Ну что будем делать, Дим? — я заглянула ему в глаза, пытаясь отыскать в них хоть каплю уверенности. — Может, всё-таки вернемся к твоему плану с казино? Дима на секунду замолчал, обдумывая мои слова, а затем медленно поднял на меня взгляд. В его глазах снова вспыхнул тот самый упрямый, опасный азарт, который я так часто видела перед стартом на гонках. — Думаю, да, — глухо произнес он, качнув головой. — Следующая гонка уже через пару дней. Если я в этот раз выиграю, то у Гремлина просто не останется выбора. Ему придется выполнить свою часть уговора и провести меня в казино. Это наш лучший зацеп. Он сделал паузу, его челюсть упрямо сжалась, и он жестко добавил: — Только перед этим надо достать флешку с информацией. Без неё соваться туда — чистое самоубийство. Я прикусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Ставки поднимались слишком быстро. — Достать флешку... — тихо повторила я, покосившись на Алису, которая в этот момент с громким писком обрушила башню из кубиков. — Но где она? — Флешка на кладбище, — Дима произнес это так обыденно, будто речь шла о забытых ключах на кухонном столе. — Я могу сегодня поехать и забрать её. Но перед этим нам нужно залечь на дно. У меня по спине пробежал ощутимый холодок. Кладбище. Идеальное место для тайника, но от этого не менее жуткое. — До гонки оставаться здесь, у Лёхи с Дилей, слишком опасно, — глухо продолжил Барс, кивнув в сторону окна. — Я не могу подвергать их опасности. Если за мной хвост, они вычислят этот адрес в два счета. Пока я буду забирать флешку, собери вещи. Мы уедем. Я растерянно моргнула, чувствуя, как сердце пропустило удар от подступившей паники. — Уедем? Но куда, Дим? — тихо, едва губами спросила я, крепче вцепляясь в его холодные пальцы. — Куда нам бежать с ребенком? — Заляжем в моем домике-убежище, тут недалеко, в лесу, — спокойно, с абсолютной уверенностью в голосе ответил он, и эта его уверенность немного меня отрезвила. — Про него никто не знает. Там переждем эти пару дней. Из коридора раздался сонный зевок, а следом послышалось тихое шлепанье босых ног. Дверь в спальню приоткрылась, и на пороге показался взъерошенный Лёха, потиравший глаза. — Ну вы и ранние пташки... — пробормотал он, но, наткнувшись на наши серьезные, напряженные лица, мгновенно подобрался. Сон с него как рукой сняло. — Так, стоп. Что случилось? Через десять минут на кухне собрались все. Диля, кутаясь в просторный халат, взволнованно прижимала к себе чашку с остывающим кофе, пока Дима коротко, без лишних деталей, объяснял ситуацию. Про флешку на кладбище он говорить не стал — незачем ребятам знать лишнее, — но честно предупредил, что оставаться здесь нам больше нельзя. — Барс, ты серьезно? Какой лесной дом? — Лёха нахмурился, упираясь ладонями в стол. — Мы даже не знаем, кто на вас вышел. Может, стоит переждать здесь? — Нет, Лёх, — жестко отрезал Дима, и в его голосе звякнул металл. — Те, кто идет по моему следу, не станут разговаривать или ставить условия. Они действуют на поражение. Если нас вычислят, под ударом окажетесь вы с Дилей. А теперь со мной еще и Алиса. Я не имею права рисковать. Нам нужно исчезнуть. Тихо и быстро. Диля бросила быстрый взгляд на Алису, которая на полу вовсю возила машинку по ковру, издавая забавные звуки, и тяжело вздохнула. — Он прав, Лёш, — тихо сказала она, коснувшись плеча парня. — С ребенком рисковать нельзя. Полин, я помогу тебе собраться. Сборы напоминали хорошо отлаженный, но лихорадочный механизм. Пока Дима о чем-то негромко переговаривался с Лёхой в коридоре, мы с Дилей заталкивали в сумки вещи. В основном, конечно, детские: сменная одежда для Алисы, пара любимых игрушек, подгузники, детское питание. Свои вещи я хватала практически не глядя, закидывая в рюкзак первое, что попадалось под руку. Изнутри меня подгоняла глухая, липкая паника. Кто эти люди? Чего они хотят? Ответа не было, и это неизвестное пугало сильнее всего. — Полин, возьми мою машину, — в комнату зашел Лёха, крутя на пальце связку ключей. — Твою ласточку заметно отовсюду, на нее ориентировка может быть. А мой старенький Фольксваген ни у кого подозрений не вызовет. Затонирован в хлам, номера чистые. Я посмотрела на него с огромной благодарностью. Лёха рисковал своей машиной, а возможно, и собой, но даже не сомневался в своем решении. — Спасибо, Лёш. Я... я даже не знаю, как тебя благодарить. — Брось, — он слабо улыбнулся и легонько щелкнул меня по носу, пытаясь разрядить обстановку. — Вернетесь — сырников еще нажаришь. Главное, берегите малую. Дима уехал первым — на общественном транспорте, затерявшись среди утренней толпы, чтобы забрать то, что спрятано на кладбище. Мы уговорились, что он доберется до лесного домика сам, окружным путем, проверяя, нет ли за ним хвоста. А мы с Алисой поедем на Лёхиной машине. Когда сумки были загружены в багажник, а Алиса надежно пристегнута в детском кресле на заднем сиденье (Лёха предусмотрительно одолжил его у соседа), я села за руль. Руки слегка подрагивали, когда я поворачивала ключ в замке зажигания. Диля обняла меня через открытое окно, крепко зажмурившись: — Удачи, Полин. Будьте осторожны. Я кивнула, выжала газ и аккуратно выехала со двора.