Дом там, где ты

Павел Павел Я растягивал ремонт «Рено» Марка как можно дольше. Совестно признаться, но это правда. Закончив основной ремонт — заменил прокладку головки блока, поменял масло, проверил ходовую, — я начал выискивать незначительные неисправности. Скрип в левой стойке стабилизатора. Даже придрался к дворникам — они, конечно, были старыми и плохо чистили, но ездить можно было. Я устранял их одну за другой. Не потому, что хотел заработать лишнюю тысячу рублей. А потому, что мне на самом деле не хотелось, чтобы он уезжал. Поэтому я был только рад, когда он попросил удерживать сумму ремонта с его зарплаты. — Так тебе же дольше у меня работать придётся, — сказал я тогда, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — А ты против? — он прищурился, улыбнулся краешком губ. — Нет, — ответил я слишком быстро. — Не против. На вопросы о его прошлой жизни он уходил от разговора. Я пробовал аккуратно — про родителей, про школу, про то, откуда он вообще приехал в наш город. Он отвечал односложно или переводил тему. «Никто не сбегает от хорошей жизни», — думал я. Не давил. Не лез. Он сам расскажет, когда будет готов. Я также обратил внимание, что Марк не разговаривает по телефону и ни с кем не переписывается. Телефон его валялся где попало — на столе, на подоконнике, — но ни одного звонка я не слышал. Вскоре я отдал ему ключи от мастерской. Теперь Марк мог не обходить здание каждый раз, когда нужно подняться в свою комнату. Не нужно было выходить на улицу, обходить всю мастерскую, забираться по железной лестнице через двор. Теперь он поднимался напрямую по лестнице в сервисе — через склад, мимо стеллажей с запчастями. У него появился доступ ко всему помещению. Наши разговоры с баночкой пива после закрытия стали традицией. Сидим на скамейке у входа. Солнце уже село, но воздух ещё хранит дневное тепло. — Ну что, как дела с Сашей? — спрашивает Марк, делая глоток. Пожимаю плечами. — Мы поговорили. Серьёзно. Не как «старший — младший», а как… ну, почти как равные. — Замолкаю, смотрю на банку в своих руках. — И он сказал, что ему интересно продвижение социальных сетей. Марк поднимает бровь, оживляется. — Это же круто. Попроси его создать страничку для мастерской. Выкладывать фото отремонтированных машин, видео процесса, отзывы. Так может появиться больше потенциальных клиентов. Я слушаю. Марк продолжает: — И тебе стоит давать какие-то плюшки за оставленные отзывы на 2ГИС. Ну, скидку на следующее ТО или бесплатную диагностику. Хороший рейтинг поможет сложить благоприятное мнение о сервисе. Люди сейчас верят цифрам больше, чем сарафанному радио. — Думаю, ты прав, — говорю я, потирая подбородок. — Раньше у меня не было времени заняться этим как следует. Вечно не доходили руки. Буду навёрстывать упущенное. — И сделай уже что-нибудь с этими визитками, — Марк кивает в сторону двери, где на стойке лежит стопка наших визиток. — Что с ними не так? — удивляюсь я. — Паш, они ужасные. — Марк смотрит на меня почти с сочувствием. — Дизайн устаревший. Шрифты как из девяностых. Я чувствую, как начинаю краснеть. — Кто вообще ими занимался? — спрашивает Марк. Пауза. Делаю ещё один глоток. — Я, — говорю я тихо. Марк смотрит на меня. Секунду. Две. — Ладно, — говорит он. — Я помогу. Найду нормальный макет, закажем в типографии. — Договорились. Мы чокаемся банками. Пиво холодное, горьковатое. *** Прошло несколько дней, и мы решили устроить шашлыки. Погода стоит тёплая. Июльское солнце уже не такое злое, как в июне, но всё ещё припекает. Марка я тоже позвал. Пока возился с мясом, Саня подготавливал дрова и угли для мангала. Младший брат в последнее время стал более ответственным. Я стою у мангала — кованого, ещё отцовского. На вертелах — куски свинины, маринованной в кефире с луком и специями. Жир капает на угли, шипит, поднимается белый дымок. Я переворачиваю шампуры, следя, чтобы мясо не подгорело, но и не осталось сырым. Кира и Марк накрывают на стол в беседке. Она у нас деревянная, с резными столбиками и крышей из металлочерепицы. Отец построил её лет десять назад. Внутри — большой стол из толстых досок, покрытый лаком, и скамейки с мягкими подушками. Кира раскладывает тарелки, Марк расставляет стаканы. Он шутит с Кирой о чём-то — я слышу их смех, но слов не разбираю. Я рад, что они хорошо ладят. Когда мясо готово, все занимают свои места за столом. Шашлык — румяный, с золотистой корочкой — я выкладываю на большое блюдо, посыпаю петрушкой. Мы начинаем есть. Вкусно. Мясо тает во рту, сок течёт по пальцам. Салат из свежих овощей хрустит на зубах. Хлеб, макнутый в подливу, — отдельное удовольствие. — Можно мне тоже пиво? — спрашивает Саша, глядя на мою банку. — Тебе напомнить, как ты набухался пару месяцев назад? — я смотрю на него тяжёлым взглядом. Он отводит глаза. — Нет, так нет. Чего сразу ругаешься? Саша вздыхает, тянется к коле. Мы с Марком потягиваем холодное пиво. Дети пьют колу. Разговариваем о всякой ерунде: о погоде, о том, что скоро начнётся сезон арбузов, о соседском коте, который орёт по ночам так, что будто его режут. На фоне играет негромкая музыка из колонки. Сейчас звучат популярные хиты — то, что крутят по радио. Кира подпевает, чуть слышно, водя пальцем по краю стакана. — Марк, а откуда ты приехал? Из какого города? — Саша задаёт вопрос беззаботно, не поднимая головы. Он просто интересуется, как интересуются погодой или тем, кто выиграл вчерашний футбольный матч. Я напрягаюсь. Не показываю виду, но внутри всё сжимается. Марк обычно такие вопросы игнорирует. Переводит тему. Отшучивается. Но сегодня — что-то не так. Он откашливается. Вытирает рот салфеткой. Смотрит на тарелку. — Наверное, пришло время вам рассказать о себе, — говорит он. Его голос стал необычайно серьёзным. За столом повисает тишина. — Дело в том, что… — Марк замолкает, сжимает руки в замок перед собой. Я вижу, как побелели его костяшки. — Дело в том, что больше полугода назад, возвращаясь пораньше с работы, я застукал свою жену с любовником. — Прямо в нашем доме. В спальне. Свет горел, шторы были не задёрнуты. Я увидел их в окно, как они… — он запинается, сглатывает. — Как они целуются. Страстно. Так, будто меня никогда и не существовало. Тишина. Я не дышу. — Войти я так и не решился, — продолжает Марк. — Стоял под окном, как дурак. Смотрел, как она обнимает его, как шепчет что-то на ухо. Потом… потом я вернулся в машину и напился. Просто напился. Он опускает голову. Руки его дрожат — я вижу, как мелко трясутся пальцы, сплетённые в замок. Все сидят молча, затаив дыхание. — Через какое-то время, когда алкоголь кончился… — Марк замолкает надолго. Так надолго, что я слышу, как стучит моё сердце. — Я вынул пистолет из бардачка. У меня холодеет внутри. — И вернулся в дом. Тогда я хотел убить их. Правда хотел. Я представлял, как зайду, как наставлю дуло… как нажму на курок. Дважды. — Его голос становится почти шёпотом. — Но когда я зашёл внутрь… я понял, что они уже мертвы. — Их кто-то застрелил до меня, — Марк поднимает глаза. — Я настолько испугался, что меня обвинят в двойном убийстве… что просто сел в машину и поехал. Он опускает голову ещё ниже. Одной рукой прикрывает рот. Плечи начинают трястись. Я смотрю на него и не знаю, что сказать. Слова застревают в горле. В голове — пустота. Только одна мысль: «Как же так?» И вдруг — голос Киры. Тихий, насмешливый. — Что-то твоя история слишком похожа на «Побег из Шоушенка». Тебе так не кажется? Я поворачиваюсь к ней. Она улыбается. Смотрит на Марка. Парень поднимает голову. И раздаётся его смех. Громкий, раскатистый. Он хохочет, схватившись за живот, запрокинув голову, так что я вижу порозовевшую шею, слёзы, выступившие на глазах. — Что? — Саша вскакивает со своего стула так резко, что тот падает на землю. — Ты всё наврал?! — Не думал, что вас так легко развести! — выкрикивает Марк сквозь смех. Кира начинает смеяться следом — звонко, заливисто. Хохочут, сгибаясь пополам. Саша стоит с открытым ртом — то ли обиженный, то ли ошарашенный. Я медленно снимаю с ноги кроссовок. — Марк, — говорю я. Он поворачивается ко мне — лицо красное, глаза мокрые от смеха. — А? Я кидаю в него кроссовком. Он ловит его — чисто на рефлексе, прямо в живот. — Придурок! — рявкаю я. И тоже начинаю смеяться. — Видели бы вы свои лица, — выдыхает Марк, вытирая слёзы. — Честное слово, я не мог удержаться. Вы так серьёзно слушали! — А мы и не смотрели этот фильм, — бормочет Саша, поднимая свой стул. — Вот и повелись. — Фильм отличный, — парирует Кира. — Классика. Оказывается, «Побег из Шоушенка» не смотрели только мы с Сашей. Кира и Марк переглядываются — и в их глазах читается один и тот же замысел. — Посмотрим, — говорит Кира почти приказным тоном. — Это обязательно. — Все вместе? — уточняет Саша. — Все вместе, — кивает Марк. После ужина Кира и Саша убирают со стола — быстро, слаженно, без споров. Я смотрю на них и в очередной раз думаю: «Какие же они у меня молодцы». Мы устраиваемся в гостиной. Кира включает фильм на каком-то сайте. Саша забирается в кресло с ногами, Кира садится в точно такое же. Марк устраивается на диване, подложив под спину подушку. Фильм начинается. Я смотрю на экран.Но краем глаза поглядываю на Марка. На его профиль, освещённый светом телевизора. На его ресницы — длинные, светлые, почти незаметные в полумраке. Я чувствую, как внутри поднимается что-то тёплое — и отгоняю это чувство. Не сейчас. Не с ним. Он просто парень, который живёт в моей мастерской. Работник. Почти друг. Но почему тогда сердце бьётся чаще? Я отворачиваюсь к экрану.