Дом там, где ты

Паша Субботний вечер. Традиционный кино-марафон у нас дома. На журнальном столике — ведёрки из KFC, несколько банок пива, чипсы, орешки и шоколадки. В комнате полумрак, только экран телевизора мерцает яркими красками. — Можно мне тоже пиво? — Саня смотрит на меня с надеждой. Я колеблюсь пару секунд. С начала учебного года его оценки не стали отличными, но хотя бы перестали вызывать меня в школу за прогулы. Это уже прогресс. — Ладно, — я протягиваю ему банку. — Только одну. — Чё, правда?! — глаза у него загорелись. — Бери, пока не передумал. — Я тоже хочу! — Кира надувает губы и смотрит на меня щенячьими глазами. Я вздыхаю и отдаю ей вторую банку. Марк, сидевший рядом, удивлённо приподнимает бровь. — Что? — спрашиваю я тихо. — Ничего, — он улыбается уголком губ. — Просто… Мы смотрим новогоднюю комедию. В комнате то и дело раздаётся смех. Кира свернулась калачиком в кресле, закутавшись в плед. Саня развалился на полу с подушкой под головой. А мы с Марком сидим на разных концах старого дивана — середина проваливается, поэтому приходится держаться по краям. В темноте я случайно задеваю его пальцы, лежавшие на свободном участке между нами. Марк слегка вздрагивает, но руку не убирает. Я осторожно кладу свою ладонь рядом. Несколько долгих секунд ничего не происходит… а потом он сам придвигает руку ближе. Наши пальцы соприкасаются. Тепло его кожи обжигает. Марк начинает медленно водить подушечками пальцев по моим, поднимается выше, касается выступающих вен на тыльной стороне ладони. От этих лёгких, почти невинных касаний по всему телу разливается сладкая дрожь. Я переворачиваю руку и сплетаю наши пальцы в крепкий замок. Мои младшие полностью поглощены фильмом и ничего не замечают. Мы просто сидим так, держась за руки в темноте, пока на экране идут финальные титры. Я почти ничего не запомнил из сюжета. Только тепло его ладони и бешеный стук собственного сердца. Когда зажёгся свет, мы быстро разомкнули руки. Саня уже спал на полу. Я растолкал его и отправил наверх. Кира слегка пошатывалась. — Иди спать, мы тут сами уберёмся, — говорю я. — Да я трезвая… ик… — она хихикает. — Но если ты настаиваешь… Марк молча начал собирать мусор со стола. Мы быстро прибрались, я принёс постельное бельё. Пока мы вдвоём расстилали диван, между нами снова повисла та самая неловкость. — Ну… я пойду, — тихо сказал я. — Спокойной ночи, — ответил Марк, не поднимая глаз. *** Я сидел за письменным столом в своей комнате, пытаясь сосредоточиться на подсчётах ремонта второго этажа мастерской. Цифры плыли перед глазами. Мысли постоянно возвращались к тому, как мы держались за руки в темноте. Кожа до сих пор помнила его прикосновения. Раздался едва слышный стук в дверь. Я резко подскочил, чуть не уронив стул, но не дал ему упасть и наделать лишнего шума. Дверная ручка медленно повернулась. В свете настольной лампы появился силуэт Марка. Он тихо закрыл дверь за собой и щёлкнул замком. Сердце у меня ушло в пятки. Марк подошёл ближе. Без единого слова он обхватил меня за затылок и притянул к себе. Наши губы столкнулись — жадно, отчаянно. Его поцелуй был грубым, требовательным. Язык настойчиво проник в мой рот, и я полностью сдался, позволяя ему вести. Руки Марка скользнули под мою футболку, стянули её через голову и бросили на пол. Он подтолкнул меня к кровати. Я сел на край, а Марк сразу оседлал мои бёдра, прижимаясь всем телом. Комната наполнилась тяжёлым, прерывистым дыханием. Я стянул с него футболку и жадно принялся покрывать поцелуями грудь, шею, ключицы. Кожа Марка горела под моими губами. Он запрокинул голову и тихо застонал, двигая бёдрами, так что наши твёрдые члены тёрлись друг о друга через тонкую ткань пижамных штанов. Я потянулся к резинке его брюк, но Марк перехватил мою руку. В следующую секунду он резко толкнул меня на спину, полностью укладывая на кровать. Быстрым движением стянул с меня штаны вместе с бельём. Член, уже мокрый от предэякулята, тяжело ударился о живот. Марк встал на колени между раздвинутых ног. Его глаза блестели в полумраке. Он наклонился и взял меня в рот — горячо, глубоко. — Блять… — вырвался у меня хриплый стон. Я прикусил губу, чтобы не шуметь. Его язык работал мастерски: прошёлся по всей длине, обвёл головку, пососал, снова скользнул вниз. Марк двигался неторопливо, смакуя, то погружая меня почти до основания, то сосредотачиваясь на чувствительной верхушке. Я вцепился пальцами в плед, тело выгибалось от удовольствия. Волны жара расходились от низа живота по всему телу. Я едва сдерживался, чтобы не застонать в голос. Когда я почувствовал, что вот-вот кончу, начал невольно подмахивать бёдрами. Марк понял намёк — ускорил темп, добавил руку и начал работать в унисон. Оргазм накрыл мощной, ослепляющей волной. Я излился ему в рот, дрожа всем телом и стараясь не издать ни звука. Марк медленно отстранился, облизнув губы. Я почти сразу вскочил, толкнул его на спину и стянул с него всю оставшуюся одежду. Его член был твёрдым, горячим, с набухшей головкой. Размер почти такой же, как у меня. Я опустился на колени перед кроватью, обхватил его основание рукой и без промедления взял в рот — глубоко, жадно, до самого горла. Марк судорожно выдохнул и прижал ладонь ко рту, глуша стоны. Я работал грубо, страстно: насаживался как можно глубже, помогал рукой, сжимая и поглаживая. Языком ласкал чувствительную уздечку, иногда полностью выпускал его член, чтобы провести языком по всей длине и снова заглотить. Его бёдра дрожали, пальцы сильно вцепились в мои волосы. Я посмотрел вверх — глаза Марка были полуприкрыты, ресницы дрожали, лицо искажало чистое, почти болезненное удовольствие. Он попытался оттащить мою голову, когда почувствовал приближение оргазма, но я упрямо продолжил. Ещё несколько резких движений — и Марк кончил. Горячие струи заполнили рот. Я проглотил всё, не отрываясь, пока он не обмяк, тяжело дыша и прогибаясь в пояснице. Мы оба рухнули на кровать, лежа рядом и глядя в потолок. Сердца колотились так, будто хотели вырваться из груди. Через пару минут Марк встал, быстро оделся и, не сказав ни слова, тихо вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Я остался лежать, уставившись в темноту. Губы горели, во рту ещё чувствовался его вкус. Сердце не хотело успокаиваться. Это было на самом деле?.. Или я сейчас проснусь? Но тело до сих пор дрожало от пережитого удовольствия. И я знал — это было реально.