national anthem

Конец июля приближается быстрее, чем он ожидал, и ему пора проникнуть на собрание ДР в Мюнхене. В эти выходные Нико нет во дворце: после посещения женского Евро в Швейцарии он сейчас находится на саммите ЕС в Риме, а значит, охрана вокруг дворца слегка ослабла. Это также означает, что там нет Кими, чему Льюис только рад — он знает, что сбежать из дворца при финне было бы гораздо труднее. Точнее, объяснить ему, куда он направляется. Не то чтобы он обязан перед кем-то отчитываться, но… он осторожен. Он считает вполне логичным, что встреча ДР проходит именно тогда, когда короля нет в городе. Льюис переодевается в чёрный комбинезон в стиле милитари с длинными рукавами. На талии у него ремень; первую пуговицу комбинезона он оставляет расстёгнутой, демонстрируя нижнюю чёрную кофту с длинными рукавами. Затем Льюис обувает свои любимые чёрные армейские ботинки. Слова «сбежать из дворца», пожалуй, звучат слишком громко — он просто выходит за дверь, садится в машину и уезжает, ведь он не пленник и может делать всё, что хочет, когда не занят работой. Однако люди могут увидеть, как он уходит, и задать вопросы. Поэтому он не может просто надеть чёрный джемпер и брюки-карго, как обычно делает на некоторых заданиях. Льюис достаёт из чемодана набор отмычек и специальную ручку-камеру, которую ему дал Ландо. На комбинезоне есть карманы. Льюис проводит рукой по своим заплетённым в косички волосам. На всякий случай он берёт с собой чёрную маску, а затем в нерешительности осматривает гардероб. Эта миссия должна быть нелетальной. Но он также не знает, чего ожидать на месте, поэтому достаёт пистолет, спрятанный за одной из высоких стопок джемперов, и обхватывает пальцами его рукоятку. Это знакомое, почти успокаивающее чувство. Льюис медленно выдыхает, проверяет, стоит ли пистолет на предохранителе, и прячет его во внутренний карман комбинезона. Посмотрев в зеркало, он убеждается, что очертания оружия не заметны, и собирает косички сзади. Маска уже лежит в кармане. Выходя из своих апартаментов, он прихватывает с собой коричневые квадратные солнцезащитные очки. Снаружи солнце медленно садится за деревья в саду, заливая весь коридор золотистым светом. Льюис спускается по лестнице, уже держа в руке ключи от машины. Немногие оставшиеся во дворце гвардейцы не обращают на него никакого внимания. Выходя во внутренний двор, Льюис делает глубокий вдох. Со стороны здания для персонала доносится запах ужина, но сам он сегодня поел довольно рано. Встреча ДР должна начаться в 20:00, и Льюис направляется к своему тёмно-серому Поло. — Льюис! — от голоса Себа он внутренне напрягается, но оборачивается и тепло улыбается немцу. — Себ, привет. — Уезжаешь куда-то? — спрашивает Себ, переводя взгляд на ключи от машины в его руке. Льюис кивает: — Ага, встречаюсь сегодня вечером с другом, хотим выпить по бокалу. — С Дэниэлем? — догадывается он, и Льюис почему-то совсем не удивлён тем, что Себ знает об их дружбе. — Нет, — он качает головой, стараясь заглушить внутренний голос, который твердит, что ему уже пора ехать. — С Шарлем. Он работает в Giordano & Montmorency. Это магазин, где я покупаю большую часть одежды для Нико. Себ понимающе кивает и улыбается ему. Выглядит он довольно расслабленным — на нём белая футболка и шорты. Льюис мысленно задаётся вопросом, неужели у того тоже свободный вечер. — Ну, не буду тебя задерживать. Хорошо провести время! — Спасибо, — Льюис провожает взглядом Себа, который идёт к дворцу — возможно, на встречу с Валттери или кем-то ещё из ребят. И только когда глава аппарата скрывается внутри, Льюис садится в машину. На мгновение он проводит рукой по рулю. Пистолет, прижатый к рёбрам, служит физическим напоминанием о том, что он здесь по делу. И ему нужно быть осторожным, чтобы не раскрыть себя. Он подключает телефон к AUX-кабелю и заводит двигатель. Охранники у ворот просто машут ему рукой, пропуская вперёд — они уже знают этот Поло. Поворачивая на дорогу, ведущую в центр города к Мариенплац, Льюис делает глубокий вдох. Его внезапно накрывает волна спокойствия. Он прибавляет звук на магнитоле и выжимает газ. В этом он хорош. Это его работа. Он паркуется в нескольких улицах от ресторана и выходит, чтобы взять парковочный талон. На секунду он оглядывается по сторонам, ориентируясь на местности. Район довольно оживлённый: вдоль улиц тянутся бары и рестораны, виднеется несколько бутиков, а в толпе царит энергичная атмосфера. Ему это только на руку. Он поправляет солнцезащитные очки и не спеша идёт по улице. Воздух тёплый, где-то вдалеке играет музыка. Пахнет пиццей и летом, и Льюис вынужден признать, что Мюнхен в это время года просто великолепен. Никто не обращает на него особого внимания. Льюис сворачивает направо, на другую улицу. Он знает, что у ресторана есть служебный вход, через который он и планирует зайти, но вдруг вздрагивает, когда кто-то окликает его по имени: — Льюис! Чёрт подери. Льюис оборачивается и озаряет тёплой улыбкой Шарля и мужчину рядом с ним: — Привет. — Это Пьер, — весело напевает Шарль, представляя своего спутника и указывая на шатена рядом с собой. — Пьер, это Льюис. Я тебе о нём рассказывал. — Рад знакомству, — говорит ему Льюис, заставляя себя не выглядеть суетливым. У него ещё есть немного времени, всё будет в порядке. — А вы двое что здесь делаете? — Идём ужинать, — улыбается Пьер и приобнимает Шарля за талию, выглядя невероятно расслабленным. На нём солнцезащитные очки, наполовину расстёгнутая белая льняная рубашка, а на лице — лёгкая щетина. — У нас годовщина. — Пять лет! — с улыбкой добавляет Шарль, и когда он смотрит на Пьера, в его глазах читается только любовь. — Наше первое свидание было как раз в том месте, куда мы сейчас идём. Ну, точнее, мы хотели туда пойти, но это было во время ковида, так что мы просто заказали еду навынос и съели её у меня. Но с тех пор мы возвращаемся туда каждый год, чтобы поужинать. — О, как мило, — Льюис улыбается и кашляет, подавляя желание начать нервно переминаться с ноги на ногу. — Что ж, тогда я пойду, а то у меня сегодня вечером встреча с другом, хотим выпить по бокалу. Хорошего вам праздничного вечера. — Спасибо, — тепло улыбается Пьер и переплетает свои пальцы с пальцами Шарля. — Был рад знакомству, Льюис. — Взаимно, — улыбается Льюис, после чего направляется дальше по улице. Как только он скрывается из виду, он немного прибавляет шагу. Ресторан уже близко, и как бы искренне он ни радовался за Шарля, у него есть работа. Заведение находится на углу небольшого переулка. Судя по тому, что он узнал во время подготовки, это типичный баварский ресторанчик с весьма недурной кухней. Льюис направляется к задней части здания и достаёт защитную маску. На улице заметно темнеет, и он с удивлением обнаруживает, что служебная дверь открыта — видимо, персонал периодически выходит покурить и впустить немного свежего воздуха в душное помещение. Льюис наблюдает за ними несколько минут, делая вид, будто копается в телефоне в ожидании кого-то. Едва на горизонте не остаётся ни одного сотрудника, он надевает маску и бесшумно переступает через порог. Его глазам требуется секунда, чтобы привыкнуть к полумраку. Пахнет пивом и жареной баварской едой. Когда мимо проходит очередной работник, Льюис быстро ныряет за старый деревянный шкаф. Воздух здесь спёртый, — он чувствует это даже сквозь маску, — а пол сделан из старых деревянных досок. До него доносятся смех и пение, у двери всё ещё держится дым от сигарет с улицы. Он замирает за шкафом, пережидая, пока мимо прошествует официант с полным подносом еды. Он наизусть помнит планировку этого места и знает, что здесь, в задней части здания, он находится совсем близко к кухне и к залу, где проходит встреча. Убедившись, что в коридоре никого нет, Льюис двигается дальше. Он достаёт из кармана наушник, вставляет его в ухо и включает связь. — Агент 44? — тихо спрашивает Ландо, пока Льюис проскальзывает в пустую комнату. — На связи. Похоже, это неиспользуемая часть ресторана. Тяжёлые деревянные столы сдвинуты к стенам, и Льюис старается не обращать внимания на внезапно повисшую тишину. Он также почти уверен, что Боно и, возможно, даже Тото сейчас слушают его разговор с Ландо. — Отлично. Я поймал твой GPS-сигнал, так что вижу, где именно ты находишься в здании. Но я не знаю, кто ещё может там быть. — Не переживай об этом, — бормочет Льюис, доставая пистолет из кармана комбинезона. — Я со всем справлюсь. — И не сомневался, — Льюис отчётливо слышит ухмылку в голосе Ландо. Проверив, что путь чист, он снова выходит в тёмный коридор. С дальнего конца доносится гул голосов посетителей — судя по всему, там находится основной обеденный зал, но ему нужно совсем не туда. Его цель — в противоположной стороне. Он поднимается по деревянной лестнице, внутренне содрогаясь от каждого её скрипа. Адреналин уже бурлит в его венах. Добравшись до верха, он заглядывает за угол, но там никого нет. Льюис медленно выдыхает и подходит ближе к старой деревянной двери. Она заперта. Он достаёт из кармана набор отмычек и тихо шепчет: — Дай мне секунду, сейчас буду на позиции. Его пальцы быстро орудуют в замке — тот оказывается совсем простым, — и спустя тридцать секунд дверь распахивается. Льюис убирает инструменты и совершенно бесшумно проходит на балкон-галерею. Слева от него открывается отличный обзор на нижний зал, и он медленно подкрадывается ближе. Деревянные балки частично загораживают видимость, но это неважно — его волнует только то, что он сможет услышать. Льюис садится на корточки и заглядывает в зал внизу, просунув голову между балками. Под самым потолком виднеются лишь два маленьких окошка. Помещение больше напоминает зал для празднеств: стены украшены звериными черепами и старинными знаменами. Столы уставлены напитками (похоже на пиво) и кое-какой едой, а рядом с небольшой сценой Льюис замечает два больших бирюзовых баннера ДР. — Ты всё слышишь? — бормочет он, оглядываясь через плечо, но на галерее по-прежнему никого нет. В углах висит паутина, ведро справа от него выглядит заржавевшим. Ландо тихо угукает в ответ: — Да, слышу. — Отлично, — Льюис обводит взглядом людей внизу, чей гомон сливается в глухой гул, и замечает Хорнера. Тот стоит у сцены и о чём-то беседует с несколькими мужчинами. Льюис переносит вес тела, но по-прежнему держит руку на пистолете. На видеостене над сценой горит логотип ДР: бирюзовый фон с красными буквами. У Льюиса покалывает затылок, а пистолет приятно тяжелит руку. Он устраивается поудобнее и ждёт. Спустя десять минут Хорнер поднимается на сцену. Гул в толпе мгновенно стихает, и все взгляды устремляются на лидера. Хорнер начинает говорить, а Ландо принимается вполголоса переводить его слова — слово в слово. — Дорогие мои друзья, добро пожаловать. Прошло немало времени с нашей последней встречи — с тех пор произошло многое, и мы слишком долго не имели возможности поговорить как следует. Когда Хорнер на секунду замолкает, в толпе раздаются одобрительные возгласы. На его лице играет ухмылка. — Это правительство всё глубже ввергает страну в хаос и разорение, а нашему королю больше нечем заняться, кроме как подыгрывать им и устраивать вечеринки в саду. Льюис стискивает зубы. — Нашу страну заполонили и наводнили мигранты, а для нашего собственного народа ничего не осталось, потому что правительство тратит все наши с трудом заработанные деньги на… — Ландо запинается и прокашливается. — Мне неприятно переводить расистские оскорбления. — Всё нормально, продолжай, — бормочет Льюис. Ландо тихо вздыхает и возобновляет перевод, опуская ругательства. — Обещаю вам, друзья мои: в ноябре мы это изменим. Этому государству пора получить достойное правительство, которое будет заботиться о своих гражданах. Это будет исторический день для Германии и победа демократии, — Хорнер ухмыляется, пока его немногочисленная толпа громко ликует. Льюис замечает, как на лице одной из официанток, которая только что вошла, чтобы принести еще напитков, отражается крайнее отвращение. Расставив заказы по столам, она поспешно уходит, а Льюис желчно играет желваками. Его учили стойко переносить настоящие пытки, и его действительно пытали, но слушать весь этот бред ещё хоть секунду выше его сил. Вот только выбора у него сейчас нет. Он делает глубокий вдох, наблюдая за Хорнером, который расхаживает по сцене — само воплощение самоуверенности. — У меня для вас отличные новости, друзья мои: Берни Экклстоун, мой очень давний друг, любезно согласился оказать нашей кампании финансовую поддержку, — снова ликование. Хорнер кивает, на его лице по-прежнему играет эта невыносимая ухмылка, но затем он становится серьёзным. — И он пообещал, что продолжит помогать нам и впредь. Он разделяет наши ценности и убеждения и искренне переживает за нашу прекрасную страну. Вместе с ним мы всё восстановим и сделаем так, чтобы Германия оставалась для немцев. Мы добьёмся полного закрытия немецких границ и разворота каждого, кто путешествует без документов. Льюис едва сдерживает презрительную усмешку, пытаясь подавить гнев, который медленно закипает у него внутри. Ему довелось побывать на приличном количестве предвыборных митингов — самым известным из которых был митинг Трампа в прошлом году, — и он ненавидел каждую секунду, проведённую там. — Пришло время закончить то, что мы начали в 2005 году, — переводит затем Ландо, и Льюис мгновенно напрягается. Его взгляд намертво приковывается к человеку внизу, а Ландо прочищает горло. — Каким бы ни был исход выборов в ноябре, мы победим, мы вытащим эту страну из бездны, и король нас не остановит. Мы готовы сделать всё возможное, готовы к тому, что грядёт, и я уверяю вас, друзья мои: мы больше не потерпим неудачу. Никакая безумная левацкая толпа нас не остановит. Зал снова взрывается громкими криками одобрения, а Льюис пристально смотрит на Хорнера, пока его мозг работает на пределе возможностей. Это лучшее подтверждение из всех возможных — и в то же время этого ни за что не хватит для любого суда. Здесь нет ни признания вины, ни прямого подтверждения того, что они действительно планируют сфальсифицировать выборы и убить короля. Однако Льюис слишком давно крутится в этой сфере, чтобы не понять очевидного. Хорнер так или иначе планирует покушение на короля. Вдруг Льюис резко оборачивается, услышав шаги на лестнице позади себя. Кто-то поднимается на галерею, и Льюис понимает, что спрятаться здесь абсолютно негде. К счастью, Хорнер внизу всё ещё продолжает свою речь, так что любой шум, который он сейчас поднимет, будет заглушён. Льюис разворачивается лицом к двери, держа пистолет наготове. Из-за угла появляется охранник. На его лице проступает хмурое выражение при виде незапертой двери, но прежде чем он успевает поднять тревогу или заметить чужака, Льюис стремительно делает шаг вперёд и вырубает его точным и сильным ударом рукоятки пистолета в висок. Мужчина мгновенно оседает на пол, по его лицу струится тонкая струйка крови, а Льюис бросает резкий взгляд в нижний зал. Похоже, никто ничего не услышал: толпа как раз ликует после очередной ужасной фразы Хорнера. Льюис оттаскивает охранника поглубже в галерею, как можно дальше от двери. Если ему повезёт, охранник подумает, что просто ударился головой. — Агент 44? Ты в порядке? — тихо спрашивает его Ландо, и Льюис лишь сдержанно угукает в ответ, пока сердце бешено колотится о рёбра. — Мне пора уходить, сюда поднялись. — Тебя раскрыли? — Отрицательно, — отрывисто бросает Льюис. Прежде чем покинуть галерею, он бросает последний взгляд на Хорнера внизу. Дверь он оставляет открытой, чтобы у охранника не возникло подозрений, когда тот придёт в себя. — Спасибо. — Тебе нужно что-нибудь ещё? — спрашивает Ландо, но Льюис уже на полпути вниз по лестнице. Он приседает за комодом, чтобы не попасться на глаза персоналу ресторана. — Нет. Я свяжусь позже. Он отключает связь и выжидает, пока коридор снова опустеет, после чего крадётся к выходу. Маску он не снимает, понимая, что так проще сбежать и не быть опознанным, а пистолет убирает обратно во внутренний карман комбинезона. Инцидент с охранником вышел досадным, но у него практически не было другого выхода. К тому же он услышал достаточно. Выйдя через служебную дверь ресторана, он быстро стягивает маску и скрывается в переулке. Убедившись, что отошёл на приличное расстояние от заведения, он достаёт телефон и набирает Боно. — Он что-то замышляет, — без лишних предисловий начинает он, быстро шагая мимо баров и ресторанов, чтобы уйти как можно дальше от того заведения. — Я пока не уверен до конца, что именно, но у меня очень плохое предчувствие. Он практически признал, что стоял за покушением в 2005 году. — Я слышал его слова, — спокойно отвечает Боно, подтверждая догадку Льюиса о том, что его куратор прослушивал их канал связи с Ландо. Льюис прячет солнцезащитные очки в карман и нетерпеливо фыркает. — И? Что мы собираемся с этим делать? — Пока ничего, — всё так же невозмутимо произносит Боно. — Потому что у нас нет улик. Вы и сами это знаете, Агент 44 — любой наш шаг сейчас поставит под удар и короля, и всё наше дело. Пока что это всего лишь слова, а у ДР отличные адвокаты. Льюис стискивает зубы, но понимает, что Боно прав. Это всё равно жутко злит. Он доходит до своей машины. — Но он же подтвердил, что они работают с Экклстоуном. — Подтвердил. И теперь мы знаем, что они получают от него крупные пожертвования. Но опять же, на данный момент у нас есть только твоё слово против его, и никаких реальных доказательств для судебного процесса, — Боно тихо вздыхает. — Но, разумеется, это также означает, что где-то эти улики всё-таки существуют. Просто мы их ещё не нашли. Льюис что-то недовольно бурчит себе под нос и падает на сиденье автомобиля. — Я свяжусь позже. Он завершает вызов и на мгновение откидывает голову назад, тихо стоня от досады. Слова Хорнера продолжают прокручиваться у него в голове, как и завуалированные угрозы в адрес короля. Льюис невидящим взором смотрит на тёмный экран телефона. Одно дело — идти на задание под прикрытием, имея лишь подозрения, и совсем другое — когда они подтверждаются. Он заводит двигатель. Улицы теперь заметно опустели — время перевалило за десять вечера. Припарковавшись на своём обычном месте у дворца, Льюис внезапно напрягается: он видит, как Нико выходит из чёрного Мерседеса. Что он здесь делает?! Он ведь не должен был возвращаться до завтрашнего вечера. Чёрт. Кими нигде не видно, а Халк тем временем выгружает багаж короля. Льюис в нерешительности открывает дверцу своего Поло. — Ваше Величество, — медленно начинает он, заставляя себя улыбнуться. — Вы вернулись раньше времени. — Льюис? — Нико оборачивается, и при виде него его лицо озаряет улыбка. «Кто бы мог подумать два месяца назад, что такое возможно» — размышляет Льюис, подходя ближе. — Привет. — Ты уезжал куда-то? — спрашивает Нико, пока они вместе идут к входу (Халк к этому моменту уже ушёл вперёд). Льюис прокашливается. — Да. Встречался с Шарлем, выпили по бокалу, — вероятность того, что король встретится с Шарлем в обозримом будущем, крайне мала, поэтому Льюис чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы повторить ложь, которую уже скормил Себу. На лице Нико появляется тёплая улыбка: — О, и как у него дела? — Отлично, — отвечает Льюис, инстинктивно следуя за королём по широкой лестнице к его апартаментам. — У них с парнем скоро годовщина. — И как долго они уже вместе? — с любопытством спрашивает Нико, а Льюис старается не обращать внимания на то, как у него пересохло во рту. — Скоро пять лет. Сегодня, если быть точным, но Нико об этом знать не обязательно. Он пытается заглушить чувство вины, которое начинает скрестись у него в груди. Ложь — это часть работы. Они подходят к апартаментам на втором этаже, и Льюис неловко прокашливается: — Давай я помогу распаковать вещи. Он сам не понимает, с чего вдруг это предложил, но какая-то его часть искренне боится, что Нико догадается о его лжи насчёт того, где он был. Стоит ему слегка повернуться, как он чувствует, что пистолет давит на рёбра. — В конце концов, это моя работа. Он гонит прочь мысль о том, что где-то глубоко внутри чувствует облегчение, видя короля живым и невредимым после всего, что услышал от Хорнера всего час назад. Нико слегка улыбается: — Конечно, если хочешь. Заходи. Они вместе проходят в апартаменты. Халк к этому моменту уже ушёл, и Льюис следует за Нико в спальню. — А почему ты вернулся раньше времени? — спрашивает он, поднимая небольшой чемодан на подставку для багажа в углу и расстёгивая молнию. Нико вздыхает, ослабляя галстук. Он скидывает тёмно-синий пиджак, небрежно бросает его на кресло в углу и разувается. — Мне нужно готовиться к дебатам, — просто отвечает он. Льюис с трудом сглатывает слюну и инстинктивно берёт пиджак, чтобы повесить его на вешалку. Король внезапно выглядит уставшим. В комнате включён лишь высокий торшер в углу, и этот момент кажется странно интимным. Льюис аккуратно вешает пиджак обратно в гардеробную, раздумывая над ответом. Он может только представить, под каким давлением находится Нико после того, как ему бросили публичный вызов, и не совсем понимает, что сказать. На улице уже совершенно стемнело. Когда Льюис оборачивается, он видит, что король присел на край кровати и молча наблюдает за ним. Чувствуя, как к щекам приливает лёгкий жар, Льюис принимается разбирать чемодан, который, к его удивлению, уложен очень аккуратно. — Уверен, ты справишься отлично, — отвечает он, стараясь говорить непринуждённо. — В конце концов, во всех наших спорах победа всегда оставалась за тобой. Король хмыкает, и на его лице появляется лёгкая усмешка. Льюис изо всех сил пытается игнорировать странное покалывание в животе. — Ну уж точно не во всех, — говорит Нико и начинает расстёгивать рубашку. — Ты ведь всё ещё здесь, верно? К счастью. — Ну да, тут дело в том, что я довольно упрям, — парирует Льюис, предпочтя пропустить мимо ушей последнюю фразу короля. — Моя мама это просто ненавидит. Нико тихо смеётся и откидывается назад на кровать, уставившись в потолок. В это мгновение он выглядит настолько простым человеком, что у Льюиса болезненно сжимается грудь. Он заставляет себя отвлечься и сбрасывает ношеные рубашки в корзину для белья у двери, слыша, как Нико глубоко вздыхает. — Мне понадобится отпуск после всего этого, — бормочет он, и Льюис слегка наклоняет голову набок: — Так почему бы не съездить? — Не уверен, что это будет правильно воспринято… — Да какая разница, кто что подумает? — перебивает его Льюис, глубоко нахмурившись. — Ты тоже заслужил отдых. Нико приподнимается на кровати и моргает. Затем его лицо озаряет усталая улыбка, и он снимает рубашку: — А знаешь, пожалуй, я действительно съезжу. Возьму с собой Мика, а то он слишком много вкалывает в университете. Льюис с трудом сглатывает слюну и заканчивает разбирать чемодан, после чего возвращает его на привычное место в гардеробной. Возможно, он немного недооценивал Нико. Этот человек управляет целой страной бок о бок с абсолютно некомпетентным придурком-канцлером и противостоит оппозиции, которую сам Льюис с каждым днём презирает всё сильнее. В комнате воцаряется тишина. Льюис заканчивает с бельём и наводит порядок ещё в паре мест в гардеробной, пока Нико за его спиной переодевается. Но это не давящее молчание — скорее, уютная тишина, в которой каждый погружён в свои мысли. В конце концов Нико уходит в душ, а когда возвращается в спальню, Льюиса там уже нет.