national anthem

— И это, — тихо указывает Себ рядом с ним, одетый в чёрный смокинг, который, вообще-то, идёт ему довольно хорошо, — маркиза… чёрт. Я забыл. — Ты забыл?! — недоверчиво переспрашивает его Льюис, после чего по его лицу расплывается широкая улыбка. — Себастьян Феттель, это ты пригласил этих людей! — Знаешь, сколько приглашений я разослал?! — Себ бросает на него мрачный взгляд, но его губы тоже подёргиваются в улыбке. — И большинство этих людей выглядят одинаково! Льюис смотрит мимо него на пожилую женщину в красном вечернем платье, которая в данный момент входит в зал Хубертуса, служащий одним из приёмных залов на этот вечер, и усмехается. — Она действительно похожа на большинство других пожилых гостей-женщин. Но мужчины ещё хуже, все в одинаковых костюмах. — Определённо, — соглашается Себ, и Льюис рад, что они стоят в углу рядом с высоким декоративным растением и никто особо не обращает на них внимания. Официанты лавируют в толпе, предлагая гостям бокалы с шампанским и канапе, и Льюис переминается с ноги на ногу. — А вот это, — тихо говорит ему Себ, когда через несколько мгновений в зал Хубертуса входит ещё одна пара, — Жак Буше и его жена Шарлотта, французские дипломаты. — Все гости поддерживают короля? — бормочет Льюис, наблюдая, как господин Буше и его жена берут у официанта по бокалу шампанского, но Себ лишь пожимает плечами. — Думаю, большинство. Не все, конечно, но в этом и не заключается цель государственного банкета. Льюис медленно кивает. Он замечает в толпе Дэниэля — австралиец болтает с пожилой парой, которую Себ ранее представил как ирландских дипломатов. Льюис ничуть не удивлён тому, как легко Дэниэлю удаётся просто общаться с людьми и очаровывать их. Австралиец без проблем вписывается в обстановку, и Льюис делает глоток своего шампанского. Он не совсем уверен, какова его роль сегодня вечером, поэтому пока вполне доволен тем, что стоит рядом с Себом и наблюдает за прибытием гостей. Заметив французского президента с женой, он косится на Себа. — Макрон тоже здесь? Он может только представить, какая головная боль, должно быть, началась у Кими, когда тот увидел этот список гостей. — Ага, он близкий союзник короля, — Себ усмехается, явно забавленный, и наблюдает, как французский президент с очаровательной улыбкой приветствует нескольких гостей. — Он бы такое не пропустил. Конечно, не пропустил бы. Льюис пересекался с Макроном несколько раз в прошлом, и хотя лично он не во всём согласен с его политикой, французский президент всегда был одним из тех политиков, с которыми на подобных мероприятиях проще всего находиться рядом. По крайней мере, он не ведёт себя как откровенный придурок, в отличие от некоторых других мировых лидеров. — Ну и канцлер, конечно, — бормочет Льюис, когда вскоре после этого входят Мерц со своей женой, и Себ кривится. — В своё оправдание скажу, что у меня не было выбора. Если бы всё зависело от меня, я бы его не пригласил. Льюис ухмыляется: — Я знаю. Бьюсь об заклад, Нико был в восторге. — Абсолютно, — бормочет Себ, и они обмениваются ухмылками, после чего снова переводят взгляд на прибывающих гостей. Мерц как раз приветствует Макрона и ещё пару дипломатов. Льюис пытается отыскать глазами британского премьер-министра, но безуспешно. Возможно, оно и к лучшему. Присутствие Стармера означало бы появление как минимум двух агентов МИ-6 где-то на территории, а от встречи со своими коллегами сегодня вечером он вполне мог бы отказаться. Он уже собирается спросить Себа о другом госте, как вдруг краем глаза замечает знакомую фигуру и замирает. — Ты пригласил Хорнера?! — шипит он, наблюдая, как лидер партии ДР входит в зал Хубертуса вместе со своей женой. Себ тихо вздыхает. — Поверь мне, я тоже был не в восторге. Но он ключевой политик, и если бы мы его не пригласили, это вызвало бы шквал возмущения со стороны его партии. Льюис в корне не согласен. Он по-прежнему считает, что никого, кто связан с ДР, нельзя подпускать так близко к дворцу, особенно после того нападения. Себ проводит ладонью по лицу: — К тому же, даже если бы я его не пригласил, он бы всё равно пришёл. С этим, однако, Льюис соглашается и тоже вздыхает. Хорнер вовсю приветствует гостей; он тоже одет в тёмный смокинг, а с его лица не сходит очаровательная улыбка. Льюису до безумия хочется его ударить. Вместо этого он залпом допивает шампанское, ставит бокал на поднос проходящего мимо официанта и продолжает сканировать толпу. При каждом движении пистолет то и дело ощутимо упирается ему в рёбра. Он наблюдает, как Хорнер затягивает в разговор господина Буше. Они, должно быть, уже почти все в сборе, и его догадка подтверждается, когда гостей начинают провожать в Большой зал. Льюис старается держаться поближе к Себу и как можно дальше от Хорнера — меньше всего ему хочется, чтобы этот человек сегодня что-то выкинул. Это мероприятие слишком важно для Нико, и нельзя позволить Хорнеру всё испортить. Большой зал великолепен. Льюис бывал здесь уже немало раз, но персонал проделал просто потрясающую работу за последние несколько дней. На пятидесятиметровом столе расставлено более сотни свечей в позолоченных серебряных канделябрах, а также композиции из сезонных фруктов и поразительной красоты цветочные букеты в позолоченных серебряных вазах. Во главе стола зарезервировано место для монарха, хотя Льюис пока не заметил ни Нико, ни Мика. На галерее расположилась группа музыкантов, играющих классическую музыку, и Льюис делает глубокий вдох. Он помнит уроки этикета от Себа и знает ещё со времён государственного визита Южной Африки в Великобританию в 2022 году, на котором присутствовал по работе, что никто не садится до появления монарха. Он нервно переминается с ноги на ногу. Он чувствует, как внутри нарастает волнение. Себ в конце концов незаметно уходит: он не участвует в ужине, так как отвечает за то, чтобы за кулисами всё прошло без сучка и задоринки. Льюис делает глоток из своего нового бокала с шампанским. Хорнер зажал в углу немецкого канцлера, хотя ни один из них не выглядит довольным этой беседой. Льюис прячет ухмылку за бокалом и продолжает сканировать глазами толпу. Он замечает графиню фон Шинтлинг — пожилую женщину, от которой Себ советовал держаться подальше, — болтающую с господином Буше. — Ужасно утомительная женщина, — сказал Себ Льюису полчаса назад. — Почти такая же невыносимая, как и её муж, граф фон Шинтлинг. Старая немецкая аристократия; он постоянно разглагольствует о войне — не спрашивай меня, о какой именно, я понятия не имею, — а она без умолку рассказывает о своих внуках и не упускает ни единого шанса намекнуть, что им следовало бы иметь более тесные связи с королевской семьёй. Льюис снова переводит взгляд на вход, когда толпа затихает, а музыка становится чуть громче, переходя на гимн Германии. Двери распахиваются, и Льюис не может сдержать лёгкую улыбку, когда в Большой зал вместе с Миком входит Нико. Оба выглядят потрясающе. Льюис слегка меняет позу и наблюдает, как Нико направляется к своему месту во главе стола. Мик идёт прямо за ним; оба улыбаются собравшимся, а все, мимо кого они проходят, склоняются в поклоне или реверансе. Как только король и кронпринц занимают свои места, остальные гости тоже начинают рассаживаться согласно этикету. Льюис обнаруживает, что слева от него сидит посол Норвегии, а к его полнейшему удивлению, справа — Мик. Очевидно, кронпринца посадили чуть дальше по длине стола, и Льюис вынужден признать, что это приносит ему некоторое облегчение. Мик подмигивает ему, после чего снова переключает внимание на короля. Найдя свой стул, Льюис следует за его взглядом. К Нико снова вернулась его царственная осанка, которую Льюис помнил по дебатам и другим выступлениям в парламенте. На секунду взгляд Нико скользит по нему. Он улыбается, и пока Льюис и остальные гости садятся, Нико берёт лежащие перед ним на столе листы бумаги. Макрон сидит слева от него, Мерц — справа. Нико откашливается. — Господин президент, мадам Макрон, ваши превосходительства, дамы и господа, — начинает он, и Льюис ничуть не удивлён тому, что тот обращается напрямую к французскому президенту. Макрон — единственный присутствующий здесь глава иностранного государства. Льюис едва сдерживает ухмылку, замечая, как презрительно кривятся губы Хорнера. Само собой разумеется, лидер ДР не питает к Макрону тёплых чувств. Льюис читал, что во время выборов 2024 года Хорнер был ярым сторонником Ле Пен. — С огромным удовольствием я приветствую вас во дворце Нимфенбург по случаю завтрашнего Дня немецкого единства, — это всё, что Льюис понимает из речи — дальше она идёт на немецком, — но он, как и почти все остальные в зале, просто не может отвести глаз от короля. Нико обладает властным, приковывающим внимание присутствием и ясным, сильным голосом. Льюис мельком осматривает других гостей. Большинство слушают внимательно, Макрон тепло улыбается королю, но Хорнер выглядит чуть ли не скучающим. Льюис игнорирует его — он понимает, что для Хорнера это единственный способ выказать своё презрение, ведь тот прекрасно осознаёт: скажи он что-нибудь вслух, его тут же вышвырнут вон. — И именно с надеждой и гордостью я стою здесь, со всеми вами, чтобы прославить современную и единую Германию — страну, которой мы все можем гордиться, — завершает свою речь Нико. Льюис понимает смысл его слов, потому что специально зазубрил начало и конец речи на немецком. — Поэтому, пока мы обедаем здесь, в этом древнем месте, пропитанном нашей общей историей, позвольте мне поднять тост за Германию и за наше воссоединение. Воссоединение, которое отражает не только прошлое и настоящее этой страны, но и её будущее — то, которое больше не является просто мечтой, а стало реальностью. Нико заканчивает говорить с тёплой улыбкой, и пока гости аплодируют, Льюис не может оторвать от него глаз. В этом костюме цвета плюща король выглядит просто потрясающе, и Льюис чувствует, как его щёки слегка припекает, когда взгляд Нико на мгновение встречается с его собственным. Нико улыбается и садится, после чего официанты начинают разносить первое блюдо. Льюис не совсем уверен, что именно подают остальным, но ему, Мику и норвежскому послу (на его именной карточке написано «Тор Йохансен») приносят веганскую фуа-гра — паштет из чечевицы, грецких орехов и овощей. Выглядит блюдо великолепно. Гости ждут, пока Нико съест первый кусочек, после чего все следуют его примеру. — Это была отличная речь, — с улыбкой говорит Йохансен Льюису и Мику. — Действительно вдохновляющая. На вид послу около пятидесяти, у него тёмно-каштановые волосы и очки. Льюис кивает, проглотив первый кусочек: — Так и есть. Он немного удивлён, что посол заговорил с ним по-английски, но, с другой стороны, прямо напротив них сидит французский дипломат, увлеченно беседующий с испанским послом. Вероятно, на таких мероприятиях в целом проще и вежливее придерживаться английского языка. — Я и не знал, что вы тоже веган, Тор, — с улыбкой замечает Мик. Йохансен в ответ лишь улыбается: — Боюсь, что нет, Ваше Высочество. Но господин Феттель был столь любезен, что выслал оба варианта меню ещё до начала мероприятия. Веганское основное блюдо показалось мне слишком аппетитным, чтобы от него отказываться. Льюис слегка усмехается. Он сам ещё не видел веганского меню, но, зная Кевина, оно в любом случае окажется потрясающим — что бы в итоге ни лежало на тарелке. — Это уж точно, — легко соглашается Мик и делает глоток вина. — Думаю, вы двое ещё не знакомы. Льюис, познакомься — это Тор Йохансен, посол Норвегии в Германии. Тор, это Льюис Хэмильтон, новый личный стилист Его Величества. Именно он позаботился о том, чтобы король сегодня выглядел великолепно. Если Тор и удивлён тем, что обычный сотрудник (ведь именно им Льюис в сущности и являлся) присутствует на государственном банкете, он никак этого не показывает. Вместо этого он лишь тепло улыбается и жмёт Льюису руку: — Рад знакомству. — Взаимно, — отвечает Льюис и немного расслабляется. Он немного переживал, что его посадят рядом с кем-то более сложным (например, с той же графиней фон Шинтлинг), но, с другой стороны, за рассадку отвечал Себ. Друг бы ни за что так его не подвёл. Он продолжает наслаждаться первым блюдом, которое, как и ожидалось, оказывается невероятно вкусным. — Полагаю, само посольство находится в Берлине? — интересуется он. Йохансен кивает: — Да, верно, но у нас есть консульство здесь, в Мюнхене. Вы когда-нибудь бывали в Норвегии, мистер Хэмильтон? Один раз, в 2018 году, когда Тереза Мэй летала в Норвегию, а Льюис был дислоцирован там на два месяца. Льюис откашливается и коротко кивает: — Да, провёл пару дней в Осло несколько лет назад. Красивый город и отличные музеи, мне там очень понравилось. — О, я рад это слышать, — Йохансен тепло ему улыбается. — Вам определённо стоит как-нибудь вернуться, ведь наша страна может предложить гораздо больше, чем один только Осло. Вы любите кататься на лыжах? Он начинает рассказывать ему о северной части страны, пока Мик беседует со своим соседом с другой стороны, и за этими разговорами первое блюдо пролетает довольно быстро. Поданное следом основное блюдо оказывается восхитительным — теперь Льюис прекрасно понимает, почему Йохансен не хотел его упускать. Это веганская вариация сибаса, и Льюис практически уверен, что в жизни не пробовал ничего вкуснее. Кленово-ореховый торт на десерт оказывается ничуть не хуже, и к моменту официального окончания ужина Льюис чувствует, что сыт по горло. Гости поднимаются со своих мест, чтобы пообщаться в более непринуждённой обстановке, а на площадке перед музыкантами, расположившимися на галерее, начинаются танцы. Льюис старается не попадаться на глаза Хорнеру, параллельно наблюдая за кружащимися в вальсе парами и взяв с подноса ещё один бокал шампанского. Во время ужина он в основном пил воду и пригубил лишь один бокал вина, чтобы сохранить ясную голову, поэтому он оказывается совершенно не готов к тому, что Нико внезапно останавливается прямо перед ним. — Не хочешь потанцевать? — спрашивает он с тёплой улыбкой. Льюис удивлённо моргает. Он замечает, что несколько человек уже бросают на них любопытные взгляды, и внезапно радуется тому, что здесь присутствует только один официальный фотограф, а Себ лично проверит все снимки перед публикацией. — Ты уверен? — тихо переспрашивает он. Но Нико лишь кивает и протягивает ему руку: — Абсолютно уверен. — Ну ладно, — Льюис берёт его за руку, и они присоединяются к остальным парам на танцполе. Как ни странно, его подготовка в качестве агента МИ-6 включала в себя и уроки бальных танцев, поэтому он инстинктивно берёт на себя ведение. Оказаться так внезапно близко к Нико после того, как он весь вечер лишь наблюдал за ним со стороны, кружит голову. Льюис увереннее кладёт правую руку на левую лопатку Нико. — Ты ведь знаешь, что они все на нас пялятся? — тихо бормочет он. Но Нико лишь ухмыляется: — Не все. К тому же я король, само собой, они всегда будут пялиться. — Какая скромность, — ворчит Льюис, увлекая его в поворот, и Нико расплывается в улыбке. То, что они танцуют, не совсем похоже на вальс — ритм чуть медленнее, и Льюис изо всех сил борется с желанием поцеловать Нико. Ему внезапно становится жарко — он ведь до сих пор в пиджаке, — пока они кружатся мимо графа и графини фон Шинтлинг. — Кроме того, — шепчет Нико, — на подобных мероприятиях я танцую со многими людьми. Никому не будет дела, поверь мне. Я просто проявляю вежливость. — У вас действительно есть особый талант заставить человека почувствовать себя особенным, Ваше Величество, — мягко поддразнивает его Льюис. Нико тихо смеётся, и его голубые глаза искрятся от забавления. Они снова поворачиваются, ни разу не сбившись с такта, и Нико слегка наклоняет голову. — Не знал, что ты так хорошо танцуешь, — бормочет он, вглядываясь в лицо Льюиса. Льюису удаётся выдавить улыбку: — Есть много вещей, которых вы обо мне не знаете, Ваше Высочество. Он тут же мысленно проклинает себя за эти слова, чувствуя, как в животе снова ворочается вина, но Нико лишь опять смеётся — его голубые глаза сияют искренним счастьем: — О, мне уже не терпится узнать обо всём со временем. Льюису удаётся выдавить слабую улыбку, и он удерживается от комментария, чувствуя, как в горле оседает горький осадок. Этим вечером находиться так близко к королю кажется чуть ли не преступлением, но жаловаться он не станет — так он, по крайней мере, может лично присматривать за ним. — Кстати, мне очень нравится твой наряд, — шепчет Нико, когда они снова поворачиваются, проходя мимо музыкантов. — Выглядит очень элегантно. Пиджак просто великолепный. — Спасибо, — Льюис отвечает ему искренней улыбкой, и Нико улыбается в ответ, притягивая его немного ближе. В груди разливается приятное тепло, и Льюису стоит больших усилий не улыбаться во весь рот. Они отлично танцуют в паре, и он едва сдерживает смешок, заметив, как Мик танцует с одной из пожилых маркиз. Мелодия заканчивается слишком быстро, к явному неудовольствию Льюиса, но он всё равно отступает на шаг и коротко склоняет голову перед королем, слегка улыбнувшись: — Это была честь для меня, Ваше Величество. — Взаимно, — Нико улыбается ему, и Льюис снова растворяется в толпе. Вечер к этому моменту уже в самом разгаре: большинство гостей либо танцуют, либо увлечённо беседуют. Льюис с благодарностью берёт стакан воды, который предлагает ему один из официантов (Джонатан, кажется, его зовут Джонатан). Он делает глоток и глубоко вздыхает. В зале душно, ему жарко, и танец с королём явно не помог охладиться. Осушив стакан и передав его другому проходящему мимо официанту, Льюис направляется в один из коридоров, примыкающих к Большому залу, чтобы снять пиджак. Скрывшись от посторонних глаз, он перекладывает пистолет во внутренний карман своего двубортного костюма, проверяет, чтобы оружие не выпирало, и относит своё чёрное шерстяное пальто в кабинет Себа чуть дальше по коридору. Когда он возвращается обратно, то сталкивается лицом к лицу с Валттери. — Льюис! — Валттери бросает на него удивлённый взгляд. — Всё в порядке? — Да, просто стало немного жарковато, — Льюис откашливается, пока они вместе возвращаются в Большой зал. — Я оставил пиджак в кабинете Себа. Надеюсь, он не будет против. — Уверен, что не будет, — Валттери улыбается. — Я просто увидел, как ты выходишь, и на секунду заволновался. — Оу. Нет, я в норме, — Льюис снова прочищает горло и косится на финна, который одет в классический тёмный костюм с чёрной рубашкой и легко сливается с остальной командой безопасности. — Ты уже поел? — Кевин и остальные оставляют для нас остатки на кухне, — с ухмылкой говорит Валттери. — Мы сменяем друг друга по очереди, чтобы успеть перекусить. Не переживай, у нас бывали мероприятия и похуже. Льюис улыбается, и они возвращаются в Большой зал. Валттери ещё раз хлопает его по плечу, после чего снова растворяется в толпе — вероятно, чтобы найти Мика, — а Льюис позволяет своему взгляду скользить по гостям. Некоторые уже слегка навеселе, и он берёт себе ещё один стакан воды. Несколько дверей, ведущих в сад, открыты, чтобы впустить свежий воздух, и он наблюдает за танцующими парами. Оркестр играет очередное классическое произведение, и Льюис уже собирается сделать глоток воды, как вдруг его взгляд падает на Нико. Король в данный момент танцует с красивой блондинкой; на вид ей около тридцати, и Льюис внимательно её рассматривает. На ней тёмно-синее вечернее платье и потрясающее серебряное колье. Льюис вынужден признать, что вместе они смотрятся великолепно. Если он правильно помнит по недавним комментариям Себа, она работает в финском посольстве. Когда мелодия меняется, Нико приглашает на танец симпатичного молодого человека. Льюис приподнимает бровь, борясь с совершенно неуместным уколом ревности, поднимающейся внутри. Он прекрасно понимает, как глупо себя ведёт — он ведь взрослый мужчина, и тем не менее. Парень улыбается королю с блеском в глазах, и Льюис хоть убей не может вспомнить, кто это такой. Может, один из ирландских дипломатов? Он тяжело сглатывает и отводит взгляд. Это просто смешно. Нико буквально полчаса назад сам сказал ему, что за вечер танцует со множеством разных гостей, это его обязанность, и это ничего не значит. К тому же они до сих пор так и не определили, что вообще между ними происходит. Подобные разговоры только всё усложнили бы, и Льюис делает ещё один глоток из своего стакана. — Льюис, какой сюрприз встретить вас здесь сегодня, — Льюис чуть не давится водой и резко оборачивается. Перед ним стоит Хорнер с самодовольной ухмылкой на лице. Льюис делает глубокий вдох. — Мистер Хорнер, верно? — он не собирается играть в игры Хорнера и не позволит ему испортить этот вечер. Хорнер тихо посмеивается. Его взгляд проходится по фигуре Льюиса, и он наклоняет голову: — Значит, Его Величество приглашает своего личного стилиста на одно из самых важных мероприятий года. Интересно. — Чего вы хотите? — шипит Льюис, пытаясь разглядеть Дэниэля через плечо Хорнера. Где носит этого чёртова агента, когда он так нужен? — Просто поболтать, честное слово, — Хорнер делает глоток шампанского, и от его холодного взгляда у Льюиса по спине пробегает дрожь. Годы назад его пытали в Перу, но прямо сейчас это ощущается гораздо хуже. Он отчётливо слышит стук собственного сердца, взвешивает каждое слово, а Хорнер тем временем глубоко вздыхает: — Жаль, что вам пришлось так быстро уйти с нашей прошлой встречи. — Если я правильно помню, — тихо отвечает Льюис, чувствуя, как пистолет приятно и надёжно упирается в рёбра, — я сказал вам, что мне нужно работать. — Ах да, я вижу результаты. Потрясающий костюм на короле сегодня, все только об этом и говорят, — Хорнер небрежно машет рукой, изображая скуку, но в его глазах вспыхивает жёсткий огонёк. — В прошлый раз я задал вам вопрос. — Вы задаёте слишком много вопросов для человека, который утверждает, будто знает ответы на все проблемы этой страны, — парирует Льюис, и Хорнер одаривает его яростным взглядом. Краем глаза Льюис замечает, что на другом конце зала за ними наблюдают Нико и Кими — и оба выглядят далеко не довольными. Он делает глубокий вдох, чувствуя, как внутри всё сжимается: — Так что извините, если я отказываюсь играть в ваши нелепые игры. Хорнер презрительно ухмыляется, и Льюис в очередной раз ловит себя на мысли, насколько этот человек опасен. Возможно, он и мастерски это скрывает, но в нём есть что-то по-настоящему зловещее. Льюис расправляет плечи и твёрдо держит его взгляд. — Вам следовало бы помнить, с кем вы разговариваете, — цедит Хорнер, но Льюис даже не моргает. Он удерживается от язвительного ответа. Хорнер уже снова открывает рот, как вдруг рядом с Льюисом со своей фирменной очаровательной улыбкой вырастает Мик. — Мистер Хорнер! Кажется, мы ещё не имели удовольствия побеседовать сегодня вечером! — он широко улыбается лидеру партии ДР, и Хорнер ошарашенно смотрит на него. Льюис медленно делает шаг назад, мысленно благодаря Мика за спасение из этой ловушки. Хорнер делает глубокий вдох и неохотно склоняет голову: — Ваше Высочество. — Так приятно, что вы смогли прийти. Вы ведь сейчас невероятно заняты, не так ли? — продолжает Мик, не сводя с Хорнера пристального взгляда. Льюис едва сдерживает ухмылку: он видит, насколько сильно лидера ДР раздражают Мик и его внезапное появление. Но даже Хорнер не может сорваться на члена королевской семьи во время государственного банкета. Только не тогда, когда вокруг полно фотографов и свидетелей. — Да, весьма, — медленно отвечает Хорнер, и Мик снова ему улыбается. — Я действительно ценю, что вы нашли время откликнуться на приглашение моего кузена. Мик продолжает засыпать Хорнера вопросами о рабочих графиках и Дне немецкого единства, и Льюис расценивает это как сигнал к тому, чтобы как можно скорее ретироваться. Он делает мысленную пометку обязательно поблагодарить Мика позже и с облегчением выдыхает, когда наконец выходит в коридор, ведущий прочь из Большого зала. Здесь темнее и не так людно, лишь изредка мимо торопливо проходит официант. Льюис опускается на пол, прислонившись спиной к стене. Ему нужна передышка. Он поднимает глаза, когда понимает, что Нико пошёл за ним: — О, привет. — Льюис, мне так жаль, — Нико проводит ладонью по лицу, его голубые глаза потемнели от злости. — Этот мерзавец вообще не знает границ. Я и подумать не мог, что он действительно попытается заговорить с тобой… Я даже не понимаю, зачем ему это. Я надеялся, что они с Мерцем будут докучать друг другу весь вечер… — Всё в порядке, — мягко прерывает его Льюис и тянется к нему, притягивая Нико ближе. Король опускается на пол рядом с ним и медленно выдыхает. Он выглядит уставшим, и Льюис рассеянно поправляет ему галстук. Их бёдра соприкасаются, и Нико откидывает голову на стену. — Он ведь тебя даже не знает, — в его голосе слышится искренняя обида, и Льюис мягко улыбается. — Не знаю, может, он меня узнал. Ты ведь упоминал меня на том ток-шоу, помнишь? Ему неприятно заводить об этом разговор, но Нико внезапно краснеет и тихо стонет: — Да, упоминал. И за это мне тоже жаль, мне следовало сначала обсудить это с тобой. — Всё нормально, — Льюис мягко переплетает их пальцы, наслаждаясь моментом, когда они остались наедине. Шум толпы и музыка всё ещё слышны, но сейчас они кажутся чем-то далёким. Нико сжимает его ладонь: — Тебе понравился ужин? — Всё было просто великолепно, — Льюис ободряюще ему улыбается. — Правда. — Напомни, с кем тебя в итоге посадили? Я потерял счёт, — Нико виновато смотрит на него, и Льюис прислоняется к его плечу. — С Тором Йохансеном, норвежским послом, и Миком. Нико выглядит искренне воодушевлённым: — О, слава богу, Тор отличный парень. — Мик тоже, — с улыбкой отвечает Льюис. — Он сегодня просто на высоте, правда? — Да, — Нико мягко улыбается, и в его глазах вспыхивает гордость. — Но в этом есть и твоя заслуга. — Моя? — Льюис удивлённо приподнимает бровь, и Нико кивает: — Когда мы собирались, он рассказал, что ты помог ему выбрать наряд. Ты ему очень нравишься. — Он мне тоже. Хороший парень, — Льюис тяжело сглатывает, чувствуя, как в груди разливается тепло, а Нико снова сжимает его ладонь. Какое-то время они сидят молча, просто наслаждаясь присутствием друг друга, и Льюис подтягивает к себе одну ногу. — Так как ты сам? — тихо спрашивает он. — Как проходит вечер? — Честно говоря, лучше, чем я ожидал, — Нико слегка улыбается и начинает крутить одно из колец на руке Льюиса. От этого жеста Льюис внутри необъяснимо тает. — Макрон всегда желанный гость на подобных мероприятиях, да и все остальные, кажется, отлично проводят время. Ну, более или менее. — Себ сказал, тебе пришлось пригласить Хорнера? — Да, — Нико хмуро смотрит на тёмный пол перед ними, рассеянно покручивая золотое кольцо Льюиса, отчего у того в животе начинают порхать бабочки. — К сожалению, другого выхода не было. Обычно на таких встречах он умеет держать себя в руках, но… да уж. — Ты отлично справляешься, — тихо говорит Льюис. — Твоя речь была хорошей, еда — превосходной, все довольны. Правда. — Я знаю, что ты не стал бы мне врать, так что… спасибо, наверное, — Нико устало улыбается ему, и Льюис выдавливает улыбку в ответ сквозь силу, пока чувство вины заживо его сжирает. Он задаётся вопросом, привыкнет ли он когда-нибудь к этому, и вместо ответа лишь крепко сжимает ладонь Нико. — Я люблю тебя. Это срывается с его губ прежде, чем он успевает подумать или сдержаться, и Льюис замирает. Когда он медленно поворачивает голову, Нико смотрит на него с выражением, похожим на благоговейный трепет, и улыбается. — Хорошо, — шепчет он, — иначе сейчас всё вышло бы очень неловко. Он подаётся вперёд, берёт его за щёку и целует — легко и нежно. И когда Нико отстраняется, Льюис отчётливо понимает, что прямиком катится в ад. — Я тоже тебя люблю, — мягко говорит Нико, и Льюис судорожно выдыхает. Он просто смотрит на него, пока сердце бешено колотится в груди. Прямо сейчас это намного хуже, чем перенесённые когда-то пытки в Перу. Чёрт, как же глубоко он увяз. — Нам пора возвращаться, — слышит он собственный хриплый голос и откашливается. — Тебя, должно быть, уже потеряли. — К сожалению, думаю, ты прав, — губы Льюиса подёргиваются от сухого сарказма в голосе Нико. Они обмениваются ухмылками, после чего Нико поднимается на ноги и протягивает ему руку: — Пойдёшь со мной? — Всегда, — Льюис принимает её, и Нико рывком поднимает его на ноги. Льюис выдерживает паузу в несколько минут после того, как Нико возвращается в Большой зал — чисто ради подстраховки. Когда он наконец заходит следом, на часах уже одиннадцать вечера. Голова идёт кругом от мыслей, сердце утопает в чувствах, и он залпом осушает бокал шампанского, который протягивает ему Джонатан. Он поверить не может, что совершил такую глупость и признался Нико, но ещё больше не может поверить в то, что Нико ответил ему взаимностью. Его слова раз за разом прокручиваются в голове. Льюис прислоняется к стене, сканируя толпу. И ко всему прочему, он по-прежнему до смерти боится, что ДР попытается совершить покушение на короля. Жизнь идёт просто охренительно. — Видел, ты тут мило беседовал с Хорнером, — Дэниэль буднично вырастает рядом, понизив голос. Льюис одаривает его свирепым взглядом: — И где конкретно тебя носило? — Танцевал, слушал, наблюдал, — Дэниэль пожимает плечами с абсолютно невозмутимым видом. — С тобой всё было в порядке, приятель. Тронь он тебя хоть пальцем, Кими бы вышвырнул его отсюда в ту же секунду. Льюис фыркает, но в глубине души понимает, что Дэниэль прав. Он косится на австралийца: — Есть что-нибудь… необычное? — Необычное? — Дэниэль приподнимает бровь, а его губы дёргаются в усмешке. — Разве что норвежский посол высказал Хорнеру всё, что о нём думает. А в остальном всё довольно мирно. Льюис невольно улыбается, представив, как Йохансен ставит Хорнера на место, и вздыхает: — Я имею в виду по поводу всей этой… ну, ты понял. Истории с ДР. — Нет, — Дэниэль качает головой и ободряюще ему улыбается. — Не переживай. Льюис переживает, но также понимает, что Дэниэль ничего ему не расскажет и просто продолжит попытки его успокоить. Поэтому он лишь снова вздыхает и возвращается взглядом к толпе. Мик, судя по всему, отлично проводит время: он вовсю общается и танцует с самыми разными гостями. Дэниэль подмигивает Льюису: — Кстати, видел твой танец с Его Величеством. Вы выглядели очень по-королевски. Льюис мысленно проклинает себя за то, что заливается краской. Его сердитый взгляд выходит далеко не таким эффектным, как хотелось бы, и он просто проводит ладонью по лицу. — Ну да, конечно, — бормочет он. — Так всегда и бывает, когда один из двоих — настоящий король. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, приятель, — ухмыляется Дэниэль. Льюис решает, что это замечание выше его достоинства, и оставляет его без ответа. Тем не менее, он тоже невольно улыбается, изо всех сил подавляя крошечный росток надежды, расцветающий в груди. Ближе к полуночи все гости начинают собираться в королевских садах ради фейерверка. Чтобы окончательно не сойти с ума, Льюис старается держаться поближе к Дэниэлю. С его позиции короля видно как на ладони. Когда раздаются первые залпы и в тёмном ночном небе над ними распускаются потрясающие красные огни, Льюис слегка напрягается. По вполне очевидным причинам он не самый большой фанат громких звуков вроде взрывов салюта. Оркестр снова заводит гимн Германии, и Льюис переводит взгляд на короля. Его взгляд встречается со взглядом Нико, пока толпа вокруг восхищённо перешёптывается, наблюдая, как новые залпы фейерверка взрываются в вышине, окрашивая небо в золотой цвет. Король улыбается ему — открыто и тепло. Льюис улыбается в ответ, его сердце бьётся ровно и уверенно, и он заставляет себя заглушить и проглотить это жгучее чувство вины и стыда. Он понимает — и далеко не в первый раз, — в какую же чертовски серьёзную передрягу он попал.