Last Shot

      До арены оставалось около двадцати минут, и машина Starfall плавно двигалась по утренним улицам Ханцзина, а за окном одна за другой проносились стеклянные высотки, рекламные экраны и баннеры благотворительного турнира Last Shot, которые уже заливали город своим неестественным светом, превращая обычное утро в предпраздничную суету. Помни сидела у окна, закинув ногу на ногу, и без особого успеха пыталась читать новости в телефоне — не получалось, мысли постоянно возвращались к турниру, к Blackout, к тому, как Джекс двигался на той записи, к тому, что она до сих пор не поняла, как он это делает, и это раздражало её больше, чем она готова была признать.       — Расслабься, — сказала Рагата, заметив её сосредоточенное лицо, и в её голосе послышалась мягкая насмешка.       — Я расслаблена.       — Нет.       — Нет, — поддержала Генгл, даже не поднимая взгляда от своего планшета, и в этом коротком слове было столько уверенности, что Помни недовольно подняла взгляд, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение.       — Спасибо за поддержку.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулась Генгл, и в этой улыбке было столько тепла, что Помни почти забыла, на что злилась. — Помни, это буквально благотворительный турнир.       — И что?       — А ничего, — ответила Рагата, и в её голосе послышалась смесь усталости и обречённости. — Ты выглядишь так, будто едешь на финал сезона. Помни фыркнула, чувствуя, что слышала это уже раз десятый за последние несколько дней, и открыла рот, чтобы возразить, но Рагата опередила её:       — Там будут Blackout.       — Ага.       — И?       — И Джекс. Генгл тут же расплылась в улыбке — той самой, которая появлялась у неё, когда она чувствовала, что попала в точку, и медленно, с явным удовольствием, произнесла:       — Вот оно что.       — Даже не начинай, — мгновенно ответила Помни, чувствуя, как щёки начинают гореть.       — Но ты сама его упомянула.       — Потому что он капитан Blackout.       — Конечно.       — Именно так.       — Разумеется. Помни закатила глаза, чувствуя, что иногда спорить с этими двумя было тяжелее, чем играть против Джекса, но внутри неё уже закипало то самое любопытство, которое она старательно пыталась скрыть за маской безразличия. На самом деле причина была намного проще, чем они думали — Помни уважала очень немногих игроков, настоящих игроков, тех, кто выигрывал не благодаря популярности, громкому имени или удаче, и как бы сильно её ни раздражал Джекс, отрицать очевидное было бессмысленно: он был хорош, чертовски хорош, достаточно хорош, чтобы несколько ночей подряд заставлять её пересматривать записи матчей Blackout, достаточно хорош, чтобы она до сих пор не могла понять, как он умудряется двигаться по карте с такой скоростью, достаточно хорош, чтобы воспринимать его не просто как очередного соперника, а как угрозу — настоящую.       — Опять задумалась, — голос Рагаты выдернул её из мыслей, и Помни моргнула, возвращаясь в реальность.       — Просто готовлюсь.       — К благотворительному турниру?       — К матчу против Джекса, — исправила Помни, и почему-то именно после этих слов Рагата с Генгл переглянулись особенно многозначительно — так, будто они знали что-то, чего не знала она.       — Что? — подозрительно спросила Помни.       — Ничего, — слишком быстро ответила Рагата.       — Совсем ничего, — поддержала Генгл, и в её голосе послышалась та же лёгкая усмешка, которая появлялась у неё, когда она знала, что говорит неправду.       — Прекратите уже.       — Ага, — хором ответили девушки, и Помни тяжело вздохнула, чувствуя, что спорить бесполезно, но внутри неё уже закипало то самое знакомое чувство — смесь раздражения, предвкушения и тихой уверенности, которая всегда появлялась перед большими матчами. За окном уже показалось огромное здание арены, и Помни смотрела на него, чувствуя, как где-то внутри тихо щёлкает что-то — как затвор, который готовится сделать выстрел, и думала о том, что до начала турнира оставалось пару часиков.       Машина Blackout двигалась по соседней магистрали в сторону арены, и в отличие от автомобиля Starfall, здесь царила почти расслабленная атмосфера — Королёр что-то листал в телефоне, Зубл играла в мобильную игру, Кауфмо переписывался сразу с несколькими организаторами, а Джекс вообще спал, точнее пытался, закрыв глаза и делая вид, что его не существует, хотя это было сложно, учитывая, что Зубл с завидным упорством продолжала его дразнить.       — Ты такой вдохновлённый поездкой, — заметила она, не отрываясь от экрана телефона.       — Отстань, — ответил Джекс, даже не открывая глаз.       — Мы едем на турнир.       — Угу.       — На благотворительный турнир.       — Угу.       — Где будет Помни. Один глаз всё-таки открылся, и Джекс посмотрел на Зубл с тем самым выражением, когда он пытался понять, издевается она или просто хочет увидеть его реакцию.       — И? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично.       — Да ничего, — улыбка Зубл стала подозрительно широкой, и в этой улыбке было столько довольства, что Джекс почувствовал, как внутри закипает раздражение. — Просто проверяла реакцию.       — Поздравляю.       — Реакция есть.       — Нет её.       — Есть.       — Зубл.       — Всё-всё, — она подняла руки в знак капитуляции, но по её глазам было видно, что она ни на секунду не поверила в его безразличие. На несколько секунд в машине снова стало тихо, только звук мобильной игры доносился из динамиков телефона Зубл, и Джекс почти расслабился, но она снова подала голос:       — Знаешь. Фанаты до сих пор считают, что вы когда-нибудь начнёте встречаться.       — У фанатов слишком много свободного времени, — ответил Джекс, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Королёр тихо усмехнулся, и Джекс только закатил глаза, потому что вся эта история тянулась уже больше года, с того самого интервью, когда женская лига Last Shot только закончилась, Помни неожиданно для многих забрала чемпионский титул, организаторы решили сделать специальный выпуск послематчевого шоу, а Джекса зачем-то назначили интервьюером, хотя до этого момента они были знакомы исключительно по слухам.       — Итак, — Помни сидела напротив него с кубком в руках и явно чувствовала себя не слишком комфортно под светом софитов. — Что ты чувствуешь после победы?       — Усталость, — ответила она, и в её голосе не было ни капли фальши.       — Это самый скучный ответ победителя за всю историю, — сказал он, и она посмотрела на него с тем самым выражением, которое потом стало её визитной карточкой:       —Ты сам задал скучный вопрос. За кадром кто-то засмеялся, и Джекс помнил это до сих пор — тот момент, когда он впервые понял, что она не такая, как все.       — Тогда другой вопрос, — сказал Джекс, и в его голосе послышалась та самая лёгкая усмешка, которая появлялась у него, когда он чувствовал, что собеседник начинает терять терпение.       — Давай.       — Кто был самым сложным соперником на этом турнире? Помни ненадолго задумалась, и в этом молчании было что-то почти театральное — будто она действительно обдумывала ответ, хотя Джекс уже знал, что она скажет что-то, что заставит зал снова засмеяться.       — Наверное, капитан команды The Royal, — сказала она наконец, слегка пожав плечами, и в её голосе послышалась живая искренность. — Королева очень сильный игрок. Несколько раз мне казалось, что матч уже проигран. Где-то за кадром довольно хмыкнул Королёр, который приехал с Джексом за компанию, и этот звук был слышен даже сквозь шум зала, но Джекс не обратил на него внимания, потому что Помни перевела взгляд на него, и в её глазах мелькнуло что-то — вызов или любопытство, он не мог понять.       — Но если бы я играла против тебя... — сказала она, и в её голосе появилась та самая интонация, которая появлялась у неё, когда она собиралась сказать что-то особенно колкое. — Тогда ответ был бы другим.       — Ого, — Джекс приподнял бровь, чувствуя, как внутри закипает смесь удивления и интереса. — Это сейчас комплимент?       — Не обольщайся, — ответила Помни, но в уголках её губ уже мелькнула та самая едва заметная улыбка.       — Уже поздно, — сказал Джекс, и зал засмеялся, а он смотрел на неё и впервые понял, почему зрители так любят Помни — она совершенно не пыталась казаться милой, именно поэтому получалось наоборот, и в этом была какая-то странная, почти завораживающая честность, которую невозможно было подделать.       Он помнил этот момент до сих пор. И почему-то сейчас, когда машина уже остановилась возле арены, а за окном мелькали фигуры организаторов и других игроков, он снова вспомнил тот взгляд — вызов, смешанный с чем-то ещё, чему он не мог найти названия.       — Джекс. Голос Кауфмо выдернул его из мыслей.       — Мы приехали.       — Вижу, — ответил он, открывая дверь и чувствуя, как утренний воздух ударяет в лицо, смешиваясь с запахом города и предвкушением. Внутри арены уже кипела жизнь — организаторы бегали с планшетами, техники проверяли оборудование, игроки других команд разминались в холле, и Джекс смотрел на всё это привычным взглядом человека, который видел это сотни раз. Но где-то внутри, под слоями привычной самоуверенности и безразличия, жило то самое чувство, которое появлялось у него каждый раз, когда он знал, что скоро увидит её.       Он не давал ему имени. Он просто шёл вперёд, чувствуя, как за спиной Зубл что-то комментирует, а Королёр тихо смеётся в ответ, и думал о том, что сегодня будет интересный день. Главный холл арены встретил их шумом голосов, вспышками камер и толпой волонтёров, которые пытались одновременно помогать участникам и не мешать организации турнира, и у стойки регистрации уже выстроилась небольшая очередь, когда знакомый голос раздался откуда-то сбоку:       — О, смотрите кто пришёл. Это была команда Blackout - Джекс, Зубл, Королёр и Кауфмо, они стояли в нескольких метрах, и Помни почувствовала, как внутри привычно закипает раздражение, смешанное с чем-то ещё, чему она тоже не хотела давать названия.       — Неужели вы тоже участвуете? — спросил Джекс, и в его голосе послышалась ленивая насмешка, лишь бы задеть Помни.       — Нет, — невозмутимо ответила она, даже не повернув головы. — Просто мимо проходили.       — А, тогда вопросов нет. На этом их традиционный обмен любезностями мог бы закончиться, но стоило командам оказаться рядом, как остальные мгновенно потеряли интерес к своим капитанам, потому что Генгл и Зубл одновременно бросились друг к другу с таким видом, будто они не виделись несколько лет, хотя на самом деле прошло всего несколько месяцев.       — Ты мне так и не ответила на последнее сообщение! — воскликнула Генгл, и в её голосе послышалась наигранная обида.       — Потому что ты отправила мне сорок семь сообщений подряд! — возмутилась Зубл.       — И?       — Это пугает! Помни только покачала головой, наблюдая за этой сценой, а рядом уже здоровались Королёр и Рагата.       — Как девочки? — спросила Рагата, и лицо Королёра мгновенно смягчилось, в глазах появилась та самая теплота.       — Старшая решила, что станет профессиональным игроком, — ответил он, и в его голосе послышалась смесь гордости и обречённости.       — Поздравляю.       — Не поздравляй. Она уже заставляет меня смотреть её повторы матчей.       — Это наследственное.       — К сожалению, Квини вся светится от счастья... Оба рассмеялись, и со стороны они больше напоминали старых друзей, чем игроков разных команд, но ничего удивительного в этом не было — большинство профессиональных игроков лиги знали друг друга уже не первый год, они могли редко встречаться вне турниров, могли неделями не переписываться из-за плотного графика, но после трёх сезонов постоянных матчей, интервью и совместных мероприятий между ними неизбежно появлялось что-то похожее на дружбу, пусть и очень своеобразную, почти между всеми, потому что стоило посмотреть на Помни и Джекса, как становилось очевидно — существует как минимум одно исключение.       Появление Риббит и Кауфмо заметили даже раньше, чем их окликнули - оба менеджера уверенно пробирались через холл с одинаковыми планшетами в руках и выражением лиц людей, которым предстоит очередная битва с документами, и стоило им приблизиться, как Риббит громко объявила: «Так, внимание. Самая страшная часть турнира начинается прямо сейчас», — а Кауфмо поддержал её с той же лёгкой усмешкой: «Бюрократия», — и по командам тут же прокатился дружный стон, смешанный со смехом.       — Нет.       — Да.       — Я лучше ещё раз сыграю против Помни, — пробормотал Джекс, и в его голосе послышалась обречённость.       — А я против тебя, — не осталась в долгу Помни, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка.       — Видите? — Кауфмо развёл руками, и на его лице появилось выражение человека, который только что получил идеальное подтверждение своим словам. — Даже они согласны. Риббит уже начала раздавать бланки, и обычные игроки получили стандартные анкеты участников — Генгл тут же принялась листать страницы, Зубл заглянула к ней через плечо, Королёр молча взял свою копию, Рагата уже искала ручку, а потом Риббит остановилась напротив Помни, одновременно Кауфмо подошёл к Джексу, и в их руках оказались другие документы — толще, с дополнительными страницами.       — Капитанские, — пояснила Риббит, и в её голосе послышалась ужасная усталость и сочувствие.       — Опять? — Помни тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение.       — Опять, — подтвердил Кауфмо, и в его голосе послышалась та же обречённость, что и у Риббит. — Ответственность за команду, согласие на участие в интервью, согласование медиа-активностей, резервные контакты и ещё куча скучной ерунды.       — Обожаю свою работу, — сухо произнёс Джекс, и в его голосе послышалась та самая ирония, которая появлялась у него, когда он говорил о чём-то, что ненавидел больше всего.       — По тебе видно, — Кауфмо вручил ему стопку, и в этот момент судьба решила окончательно над ними поиздеваться, потому что единственная свободная часть стойки регистрации оказалась ровно посередине, и именно туда обоих менеджеры практически одновременно и отправили.       — Сюда, — сказала Риббит, кивая на свободное место. — Здесь место есть.       — Отлично, — добавил Кауфмо с той же лёгкой усмешкой. — Встанете рядом. Помни и Джекс одновременно посмотрели друг на друга, затем на менеджеров, затем снова друг на друга, и в этом коротком взгляде читалось всё — они были согласны только в одном, и это было их общее возмущение.       — Нет, — синхронно ответили оба.       — Да, — так же синхронно ответили менеджеры, и в этом единодушии было столько уверенности, что Помни почувствовала, как внутри подступает очередная волна раздражения.       — Почему?       — Потому что здесь свободно, — пожал плечами Кауфмо.       — Вы взрослые люди, — добавила Риббит. — Я не собираюсь искать вам разные столы. Наступила короткая пауза — всего на секунду, но в этой паузе было столько напряжения, что Джекс чувствовал, как оно давит на плечи.       — Ненавижу, — пробормотал он, но в его голосе не было злости, только привычная обречённость.       — Взаимно, — ответила Помни, и в её голосе послышалась та же смесь раздражения и усталости.       И всё же оба шагнули к стойке — ровно настолько близко, насколько требовали обстоятельства, и ни сантиметром ближе, потому что между ними всё ещё проходила та самая невидимая граница, которую никто из них не собирался пересекать. Капитанские анкеты оказались почти одинаковыми — разница была лишь в нескольких дополнительных пунктах и паре подписей, поэтому уже через пару минут они оба начали заглядывать в чужие бланки, и Помни, ткнув ручкой в один из пунктов       — У тебя тут что написано? Джекс мельком посмотрел.       — Согласие на дополнительные медиа-активности.       — А, — она вернулась к своему листу, и на несколько секунд между ними повисла тишина, но спустя полминуты уже Джекс наклонился в её сторону, заглядывая в её анкету.       — А это что за пункт?       — Где?       — Вот здесь.       — Подтверждение участия в благотворительной программе.       — Серьёзно?       — Да.       — А так не понятно, что мы согласны, раз нас сюда притащили, — пробормотал он, и в его голосе послышалась обречённость.       — Ну вдруг Кауфмо привез тебя насильно, — ответила Помни, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. Со стороны могло показаться, что они просто спокойно разговаривают — без привычных колкостей, без попыток друг друга задеть, без споров, и даже Риббит на секунду удивлённо подняла голову от планшета, заметив это почти нормальное общение, почти, потому что спустя несколько секунд Помни случайно задела Джекса локтем.       — Осторожнее, — сказал он, и в его голосе послышалось лёгкое раздражёние.       — Сам подвинься, — ответила она, и в её голосе послышалась та же упрямая нотка.       — Мне и здесь нормально.       — А мне нет.       — Твои проблемы. Она недовольно толкнула его плечом — совсем слегка, но Джекс тут же толкнул её в ответ, и в этом движении было столько привычного упрямства, что казалось, они вообще забыли, где находятся.       — Эй, — возмутилась Помни.       — Что?       — Ты меня пихнул.       — Потому что ты первая начала.       — Неправда.       — Правда.       — Неправда.       — Правда. Теперь они уже откровенно толкались локтями, пытаясь незаметно отвоевать себе больше места у стойки регистрации, и настолько сосредоточенно, что совершенно забыли про окружающих, пока женский голос из толпы не раздался громко и отчётливо:       — Помни!       Оба мгновенно замерли — будто их поймали за чем-то крайне постыдным, и Помни первой отдёрнула руку, тут же уткнувшись взглядом в анкету, слишком быстро, слишком демонстративно, словно последние две минуты вообще ничего не происходило, а Джекс едва заметно усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает странное, почти тёплое чувство, которое он не мог объяснить.       После чего он повернулся к группе фанатов, махнул рукой и сказал громко: «Привет», — и толпа тут же оживилась, кто-то достал телефон, кто-то начал звать остальных, а Помни всё ещё старательно делала вид, что её невероятно интересует пункт о согласии на обработку персональных данных, хотя кончики её ушей подозрительно покраснели.       — Ты серьёзно? — тихо спросил Джекс, не поворачивая головы, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка, завидя что она смущена.       — Замолчи, — так же тихо ответила она       — Тебя буквально поймали за руку.       — Джекс.       — Что?       — Замолчи. Улыбка на его лице стала только шире, и он чувствовал, как внутри разливается что-то странное, почти тёплое, чему он не мог найти названия, но что определённо не было раздражением.       После регистрации команды практически сразу развели по разным гримёрным, и Помни, усаженная в кресло перед огромным зеркалом, с недоумением уставилась на визажиста, которая уже раскладывала кисти и баночки с такой сосредоточенностью, будто готовилась к сложнейшей операции.       — Зачем? — спросила она, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение.       — Потому что через час вас увидят несколько тысяч человек, — невозмутимо ответила девушка, даже не поднимая взгляда.       — Но играть мы будем в капсулах.       — Да.       — И этого не будет видно.       — Да, но сначала у вас автограф-сессия       — Боже... Визажист только улыбнулась. Через десять минут Помни пожалела, что вообще его задала, потому что теперь вокруг неё одновременно крутились сразу два человека — одна девушка поправляла макияж, вторая уже стояла за спиной с расчёской, и Помни беспомощно посмотрела на Рагату, которая сидела через несколько кресел и откровенно наслаждалась происходящим.       — Не смотри на меня, — улыбнулась Рагата. — Я их поддерживаю.       — Предательница.       — Спасибо, — сказала вместо неё визажист, и в этом коротком слове было столько довольства, что Помни захотелось провалиться сквозь землю. Спустя ещё несколько минут Помни почувствовала, как с её волос снимают резинку, и тут же потянулась рукой к затылку, но визажист ловко перехватила её запястье:       — Эй.       — Руки.       — Но...       — Не трогай. Помни послушно опустила руку и только через пару секунд ощутила, как волосы свободно упали на плечи — непривычно, слишком непривычно, потому что когда-то у неё было короткое каре, практичное, не мешающее ни во время тренировок, ни во время стримов, но за последние годы волосы успели отрасти значительно ниже плеч, просто большую часть времени она собирала их в хвост или «мальвинку» настолько автоматически, что почти забыла, насколько длинными они стали. А теперь их ещё и слегка подкручивали.       — Это обязательно? — спросила она, чувствуя, как внутри закипает раздражение.       — Конечно.       — Но зачем?       — Потому что красиво. Помни тихо простонала и смирилась с неизбежным. Минут через двадцать её наконец отпустили, и она осторожно подошла к зеркалу, замерла, наклонилась чуть ближе, потом ещё ближе, рассматривая своё отражение с тем же вниманием, с каким обычно изучала записи матчей.       — Ну? — поинтересовалась Рагата, подходя сзади.       — Странно, — честно призналась Помни. Из зеркала на неё смотрела всё та же девушка — но одновременно будто немного другая: волосы мягкими волнами лежали на плечах, несколько прядей обрамляли лицо, макияж был почти незаметным, но делал черты чуть выразительнее, и Помни не могла понять, нравится ей это или нет.       — Ты выглядишь замечательно, — сказала Рагата, и в её голосе не было привычной насмешки, только тёплая искренность.       — Выгляжу как человек, которого заставили участвовать в рекламе шампуня.       — Тоже неплохо.       — Рагата.       — Что?       — Если хоть кто-нибудь из Blackout это прокомментирует, я уйду из команды, клянусь. Рагата рассмеялась, и в этом смехе было столько тепла, что Помни почти улыбнулась в ответ, но сдержалась, потому что внутри неё всё ещё жило то самое чувство — она снова посмотрела на своё отражение и всё ещё не понимала, зачем всё это нужно для турнира, на котором она собиралась делать ровно одну вещь: побеждать. Дверь гримёрки открылась без предупреждения, и Риббит появилась на пороге с планшетом в одной руке и чашкой кофе в другой — она выглядела так, будто только что разобрала очередной организационный хаос и теперь была готова к новому.       — Всё, красавицы, подъём. Автограф-сессия через пять минут.       — Мы готовы, — ответила Рагата, поднимаясь с кресла.       — Ты готова, — Риббит перевела взгляд на Помни, которая всё ещё стояла перед зеркалом и рассматривала своё отражение с выражением человека, который не понимает, как оказался в этом теле. — А ты? Помни вздрогнула и обернулась:       — Что?       — Ты выглядишь так, будто собираешься на похороны.       — Я собираюсь на автограф-сессию.       — Это должно быть веселее.       — Для кого? Риббит только покачала головой и жестом показала им следовать за собой. Генгл уже схватила свой планшет и вылетела в коридор, Рагата подхватила сумочку и пошла следом, а Помни задержалась на секунду, ещё раз посмотрела на себя в зеркало, поправила прядь волос — машинально, даже не задумываясь, и направилась к выходу.       — Напоминаю в миллионный раз, — сказала Риббит, уверенно шагая по коридору, и в голосе её послышалась та самая привычная твёрдость, с которой она всегда начинала инструктаж перед турнирами.       — Ну вот опять, — пробормотала Помни.       — Не опять, а снова , — не растерялась менеджер, и команда дружно вздохнула — это был уже далеко не первый турнир в их карьере и уж точно не первая автограф-сессия, но Риббит каждый раз начинала один и тот же инструктаж слово в слово, будто надеялась, что однажды кто-нибудь всё-таки нарушит правила исключительно ради того, чтобы она могла сказать: «Я же предупреждала».       — Итак. Руки фанатам жмём аккуратно.       — Это было очень конкретно сказано, — заметила Рагата, и в голосе её послышалась лёгкая усмешка.       — Потому что некоторые игроки забывают, что не все люди каждый день таскают цифровое оружие, тягают штанги в зале и проводят по шесть часов в капсуле, — Риббит выразительно посмотрела на Помни, и та возмущённо вскинула брови.       — Я никому ничего не ломала.       — Пока что.       — Риббит!       — Дальше, — менеджер невозмутимо продолжила идти вперёд, даже не обернувшись. — Еду от фанатов не принимаем.       — Даже печенье? — тут же спросила Генгл, и в голосе её послышалась мечтательная нотка.       — Даже печенье.       — А если очень вкусно выглядит?       — Особенно если очень вкусно выглядит.       — Жестоко, — вздохнула Генгл.       — Зато безопасно.       — Все подарки сразу отдаёте стафу. Позади вас будут стоять волонтёры. Они заберут всё, что вам подарят. Если нужна вода, маркер, салфетки, новый постер, помощь организаторов — зовёте стаф.       — Если кто-то упадет в обморок... — не успела договорить Рагата.       — Зовёте стаф.       — Если кому-то станет плохо в очереди...       — Стаф.       — Если кому-то из нас станет плохо...       — Тоже стаф.       — Все как обычно       — И последнее, — Риббит остановилась возле дверей и обернулась к ним, окидывая команду тем самым строгим взглядом. — Никаких спойлеров обновлений. Все трое синхронно закатили глаза.       — Никаких личных вопросов.       — Угу.       — Если вопрос неприятный — улыбнулись и перевели тему.       — Угу.       — Если видите проблему — не решаете её сами.       — Стаф, — хором ответили девушки, и в этом хоре было столько привычной обречённости, что Риббит довольно кивнула.       — Вот теперь молодцы. Всё-таки чему-то я вас научила.       — Терпению, — пробормотала Помни, и Риббит улыбнулась.       — Это самый полезный навык менеджера.       Зал встретил их шумом голосов, вспышками камер и длинными рядами ожидающих фанатов — перед длинным столом уже выстроились очереди, на каждом месте стояла небольшая табличка с именем игрока, и Помни, быстро найдя взглядом своё место, тут же недовольно поджала губы. Конечно. Прямо рядом с Джексом. Будто организаторы специально каждый раз придумывали новые способы испортить ей настроение.       — Проблемы? — поинтересовалась Рагата, заметив её выражение лица.       — Нет. Помни только отмахнулась и направилась к своему месту, решив оставить все претензии при себе — она просто села на стул, положила маркер рядом с подготовленными карточками для автографов и сделала вид, что её совершенно ничего не волнует.       Почти сразу же она машинально заправила волосы за ухо. Потом ещё раз. И ещё. Проклятые волосы постоянно лезли в лицо. Как люди вообще ходят с такими причёсками? Раньше всё было проще — каре, пара минут перед зеркалом, и никаких проблем. Сейчас же ей казалось, что половина волос живёт собственной жизнью и принципиально отказывается лежать так, как надо.       Джекс наблюдал за этим краем глаза. Самую малость. И совершенно случайно. По крайней мере именно это он говорил себе последние несколько минут. Потому что смотреть там было не на что. Вообще. Совершенно. Абсолютно. ...Тогда почему он уже третий раз замечал, как она поправляет волосы? Он раздражённо отвернулся. Раньше они были короче. Намного короче. Или ему просто казалось? Пару раз на тренировках она появлялась с распущенными волосами, но тогда они всё равно были собраны хотя бы частично. А сейчас... Джекс поморщился. Какого чёрта он вообще об этом думает? Это просто волосы. Обычные волосы. Ничего особенного. Совершенно обычные длинные волосы, которые почему-то выглядели... Нет. Даже думать об этом не стоит. Он приехал сюда играть, а не рассматривать причёску капитана противоположной команды.       — Что с лицом? — раздался голос Зубл, и Джекс вздрогнул, чувствуя, как его застали врасплох.       — Врёшь. Она подозрительно прищурилась, и в этом взгляде читалось то самое выражение, которое появлялось у неё, когда она чувствовала, что он что-то скрывает:       — Ты сейчас выглядишь так, будто тебя что-то бесит.       — Меня действительно что-то бесит.       — Что именно? Джекс бросил короткий взгляд в сторону Помни — та в очередной раз убирала волосы с лица, выглядела этим ужасно недовольной, и почему-то именно это раздражало его больше всего. Не то, как она выглядела. А то, что он вообще это заметил.       — Всё, — ответил он. Зубл посмотрела сначала на него, потом на Помни, потом снова на него, и её улыбка стала подозрительно понимающей.       — О нет.       — Даже не начинай.       — Я ещё ничего не сказала.       — Вот и молчи.       — Страшно представить, что будет, когда скажу. Джекс обречённо закрыл глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение — на Зубл, на организаторов, на себя самого. Турнир ещё даже не начался, а его уже всё раздражало, и он прекрасно знал, что причина этого раздражения сидит в двух метрах от него и поправляет волосы уже в четвёртый раз за последние пять минут.       Первые минут двадцать автограф-сессии прошли удивительно спокойно — очередь двигалась размеренно, фанаты подходили по одному, кто-то приносил плакаты, кто-то просил подписать карточки игроков, кто-то просто хотел пожать руку любимому киберспортсмену, и Рагата уже обсуждала с кем-то университетские экзамены, Королёр показывал фотографии дочерей очередному фанату, который сам оказался молодым отцом, Генгл радостно рассказывала кому-то про новый набор стикеров, а Зубл спорила о тактиках с группой игроков из любительской лиги. Помни и Джекс тоже общались с людьми, каждый по-своему: Помни отвечала коротко, но искренне, Джекс шутил и подначивал каждого второго, и всё шло как обычно, пока перед столом не остановилась девушка лет шестнадцати — она выглядела так, словно собиралась на этот турнир несколько месяцев, в руках у неё были телефон и блокнот с автографами, и она смотрела на них с таким обожанием, что Помни почувствовала себя неловко.       — Простите... Можно попросить фотографию?       — Конечно, — улыбнулась Помни.       — С вами обоими. Повисла пауза. Помни медленно повернула голову, Джекс повернул голову одновременно с ней, и их взгляды встретились, а весь ближайший сектор будто мгновенно почувствовал происходящее — разговоры вокруг начали стихать, кто-то уже доставал телефон, кто-то откровенно ждал отказа, кто-то наоборот надеялся увидеть очередную порцию контента для соцсетей.       — Ну, конечно, — вздохнула Помни, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение.       — Почему нет? — ответил Джекс, и в голосе его послышалась лёгкая усмешка, будто происходящее было совершенно нормальным, хотя по его лицу было видно — он прекрасно понимал причину просьбы. Фанатка, кажется, сейчас потеряет сознание от счастья: «Правда?!» — и Джекс уточнил с той же лёгкой насмешкой: «Пока не передумали», — девушка тут же обошла стол и встала перед ними, телефон уже был открыт на фронтальной камере, и она благодарила их так искренне, что Помни пробормотала: «Не благодари заранее».       Для фотографии пришлось немного подвинуться — ровно настолько, чтобы оба попали в кадр, и Джекс наклонился ближе к центру, а Помни нехотя сделала то же самое, и на секунду расстояние между ними сократилось до каких-то нескольких сантиметров, настолько близко они обычно находились только в игре, да и то во время очередной драки или спорного момента на тренировке.       — Готовы? — радостно спросила девушка.       — Нет, — одновременно ответили оба, после чего снова переглянулись, и фанатка рассмеялась, не переставая жать на кнопку что бы сделать фото       — Спасибо! — девушка посмотрела на экран и едва не запищала от счастья. — Это лучшее фото в моей жизни!       — Не преувеличивай, — сказала Помни, чувствуя, как щёки начинают гореть.       — Она не преувеличивает, — тихо заметила Зубл откуда-то справа.       Фанатка ещё раз поблагодарила их и поспешила дальше по очереди, а в зале постепенно возобновились разговоры, будто ничего особенного не произошло, хотя уже через пару минут половина присутствующих наверняка обсуждала только что сделанное фото, и где-то среди зрителей кто-то уже выкладывал его в сеть с подписью "Они опять выглядят как пара", и ни Помни, ни Джекс об этом пока не подозревали, хотя Помни уже чувствовала, как внутри закипает неловкость, смешанная с раздражением, а Джекс сидел с таким видом, будто его только что поймали на чём-то постыдном.       Автограф-сессия подходила к концу. Очередь заметно поредела, и стаф уже начал собирать оставшиеся подарки, аккуратно складывая их в коробки и унося в подсобное помещение. Последние фанаты разбредались по залу, кто-то всё ещё стоял в очереди, надеясь успеть получить автограф перед закрытием. Помни потянулась, разминая затёкшую шею, и краем глаза заметила, как Королёр, Зубл и Джекс одновременно поднялись со своих мест.       — Мы на пять минут, — сказал Королёр, кивая в сторону выхода. — Перекур. Джекс бросил короткий взгляд в сторону Помни — она сидела, поправляя волосы, и делала вид, что её совершенно не волнует его уход. Он хмыкнул, развернулся и вышел из зала вместе с остальными.       Риббит тоже покинула своё место у входа в зал, направившись к организаторам обсудить какие-то технические детали. Стаф продолжал собирать подарки, и вскоре зал стал почти пустым. Только несколько фанатов всё ещё стояли в очереди, и Помни, Рагата и Генгл остались за столом практически одни.       — Ну наконец-то, — выдохнула Генгл, откидываясь на спинку стула. — У меня рука уже отваливается.       — Ещё пара человек, и мы свободны, — Рагата улыбнулась, подписывая очередную карточку. — Держись. Помни кивнула, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Она уже почти расслабилась, когда краем глаза заметила в толпе высокого парня. Он не стоял в очереди. Он просто стоял в стороне, прислонившись к колонне, и наблюдал. Его взгляд был прикован к ней — тягучий, липкий, от которого по спине пробежал холодок.       Она отвела глаза, надеясь, что он просто ждёт кого-то. Но когда последний фанат из очереди получил автограф и отошёл, парень не двинулся к столу. Он продолжал стоять, и на его губах застыла странная, почти хищная улыбка.       — Помни, — тихо сказала Рагата, наклоняясь к ней. — Тот парень... он тебя смотрит.       — Вижу, — ответила Помни, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Может, просто фанат.       — Странный фанат, — пробормотала Генгл. — Он уже минут десять здесь торчит. Парень наконец отлепился от колонны и медленно направился к их столу. В его походке было что-то нарочито расслабленное, почти театральное — будто он знал, что на него смотрят, и хотел продлить этот момент.       — Привет, Помни, — сказал он, и голос его был низким, вязким, почти интимным. Он остановился напротив неё и опёрся руками о стол, слишком широко расставив локти, вторгаясь в её пространство. — Я так долго ждал этого момента.       — Привет, — ответила она, выдавив вежливую улыбку. — Давай сфоткаемся? Очередь уже закрывается.       — А можно просто постоять? — он не спрашивал. Он констатировал, наклоняясь чуть ближе. — Я ведь не просто так пришёл, Помни. Я все твои стримы смотрю. Каждый. До единого.       — Спасибо, — сказала она, чувствуя, как внутри закипает тревога. — Но у нас мало времени...       — У нас всегда мало времени, — перебил он, и голос его стал тише, интимнее. — Ты всегда торопишься. А я хочу запомнить тебя. Такую, какая ты есть. Его рука потянулась к ней, и Помни инстинктивно отшатнулась, ударившись затылком о мягкий баннер. Парень рассмеялся.       — Какая ты забавная. Я знаю о тебе всё, Помни. Что ты боишься темноты. Что ты не спишь до трёх. Что твой бывший — тот мудак — до сих пор тебе пишет иногда, — его голос стал почти ласковым. Рагата резко поднялась со своего места.       — Послушайте, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но в нём слышалась дрожь. — Автограф-сессия закончена. Вам нужно уйти. Парень даже не повернулся к ней. Он смотрел только на Помни.       — Мы просто разговариваем, — сказал он медленно, и в его голосе послышалась насмешка. — Или теперь фанатам нельзя подходить к своим кумирам? Генгл тоже встала, но её руки дрожали. Она выглядела напуганной — такой же напуганной, как и Помни, которая сидела в кресле и не могла пошевелиться.       — Пожалуйста, — сказала Помни, и голос её сорвался. — Просто уйди.       — Нет, — парень покачал головой, и его улыбка стала шире. — Не уйду. Я хочу, чтобы ты меня запомнила. Скажи, что запомнишь меня, и я уйду. Он протянул руку — влажную, с липкими пальцами — и схватил её ладонь. Помни дёрнулась, пытаясь высвободиться, но он сжал пальцы с такой силой, что кости хрустнули.       — Отпусти! — крикнула она, и в голосе её послышалась паника.       — Да ладно тебе, — прошептал он, наклоняясь к её лицу. — Ты же сильная. Ты же Помни. Ты терпела и не такое. Я просто хочу, чтобы ты меня почувствовала.       Рагата попыталась оттолкнуть его за плечо, но он резко дёрнулся, и она отшатнулась назад, ударившись о стул. Генгл застыла с телефоном в руке, пытаясь набрать номер Риббит.       — Помогите кто-нибудь! — крикнула Генгл в сторону стафа, но те были слишком далеко, занятые разбором подарков. Парень сжал вторую руку Помни, прижимая её к столу, и она почувствовала, как его пальцы впиваются в её запястья, оставляя красные следы.       — Ты пахнешь так вкусно, — прошептал он. — Я ждал этого так долго... Помни не могла дышать. Она смотрела в его расширенные зрачки и чувствовала себя снова там, в прошлом — с ним, который держал её так же, и не давал уйти, и заставлял улыбаться, хотя внутри всё сжималось от страха.       — Отпусти её. Голос раздался откуда-то сбоку — резкий, злой, и в нём не было ни капли привычной ленивой насмешки. Джекс стоял в нескольких метрах от стола, и его лицо было бледным, а глаза горели холодной яростью. За его спиной застыли Королёр и Зубл — Зубл уже кричала на стаф, а Королёр шагнул вперёд, готовый вмешаться.       — Я сказал, отпусти её, — повторил Джекс, и в его голосе зазвенела сталь. Парень поднял голову, и на его лице мелькнула тень удивления, но он не отпустил руки Помни. Наоборот, он сжал их сильнее, заставляя её вскрикнуть.       — А вот и капитан — усмехнулся парень. — Её новый парень? Джекс сделал шаг вперёд — быстрый, резкий, и прежде, чем парень успел среагировать, Джекс схватил его за ворот куртки и с силой отшвырнул от стола. Парень пошатнулся, но удержался на ногах, и на его лице появилась злая усмешка.       — А ты смелый, — сказал он, поправляя куртку.       — Завались, — Джекс шагнул к нему, и в его голосе звучала такая угроза, что несколько фанатов в зале поёжились. — Ты уйдёшь отсюда на своих ногах, или я вышвырну тебя так, что ты забудешь, как дышать?       — А что, имеешь планы на мою Помни? — парень ухмыльнулся, но в его глазах мелькнул страх. — Ты думаешь, я боюсь тебя? Ты просто игрок. А я — фанат. Я имею право быть здесь.       — Ты имеешь право быть здесь, когда тебя приглашают, — Джекс сделал ещё шаг, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. — А когда ты хватаешь человека за руки, когда ты делаешь ей больно — ты теряешь все права.       — Это она хотела, — парень усмехнулся, кивая на Помни. — Она хотела, чтобы я её держал. Она любит это.       Джекс не выдержал. Он схватил парня за горло — не сильно, но достаточно, чтобы тот закашлялся, и притянул к себе, заглядывая ему в глаза.       — Ещё одно слово, — сказал Джекс, и голос его был тихим, почти спокойным, — и я придушу тебя прямо сейчас. Ты понял? Парень побледнел. Его ухмылка исчезла, оставляя место испуганному осознанию, что перед ним не просто игрок перед ним человек, который готов переступить все границы ради того, чтобы защитить.       — Ты... ты не посмеешь, — прохрипел он.       — Проверь, — ответил Джекс, и в его глазах не было ни капли сомнения. Наступила тишина. Зал замер. Все смотрели на них — на Джекса, который держал парня за горло, и на парня, который вдруг стал маленьким и жалким. Королёр шагнул вперёд и осторожно положил руку на плечо Джекса:       — Джекс. Отпусти. Он уходит. Джекс смотрел на парня несколько долгих секунд. Потом медленно разжал пальцы, и парень отшатнулся, хватая ртом воздух.       — Убирайся, — сказал Джекс. — И, если я ещё раз тебя увижу — хоть на турнире, хоть на улице — я не буду предупреждать. Парень не стал ждать повторного приглашения. Он развернулся и почти побежал к выходу, расталкивая плечом зевак. Кто-то в толпе злорадно засмеялся, кто-то зааплодировал, но Помни не слышала этого. Она сидела в кресле, прижимая к груди покрасневшие руки, и дрожала.       Джекс повернулся к ней, и его лицо мгновенно изменилось — ярость ушла, оставляя место усталости и тревоге. Он подошёл к столу и опустился на корточки перед ней, заглядывая в глаза.       — Эй Пом-Пом, — сказал он тихо. — Ты меня слышишь? Придурок свалил. Она подняла на него взгляд. Её глаза были влажными, и она моргала слишком быстро, пытаясь скрыть слёзы, но они всё равно текли по щекам.       — Ты... ты мог пострадать, — выдохнула она. — Он мог...       — Я - не ты, — ответил Джекс, и в его голосе не было ни капли насмешки. — Я умею за себя постоять. А ты... — он перевёл взгляд на её руки, на красные следы, оставленные пальцами фаната, — ...ты не должна была терпеть это в одиночку.       Он аккуратно взял её запястья, разворачивая ладонями вверх, и увидел, как покраснела кожа на месте сжатия. На его лице снова мелькнула тень злости, но он быстро взял себя в руки.       — Больно? — спросил он, и голос его стал мягче.       — Немного, — призналась Помни, и голос её звучал хрипло. — Но не так, как тогда... Она осеклась. Джекс посмотрел на неё с вопросом, но она отвела взгляд, не желая продолжать.       — Спасибо, — сказала она тихо. — Серьёзно. Если бы ты не подошёл...       — Если бы я не ушёл на перекур, этого бы не случилось, — ответил Джекс, и в его голосе появилась горечь.       — Ты не обязан меня защищать, мы соперники, — возразила Помни, но в голосе её не было силы.       — Я знаю, — ответил Джекс, и его взгляд задержался на её покрасневших запястьях. Он отпустил её руки, поднялся и повернулся к Королёру, который стоял позади с мрачным лицом.       — Этого мудака нужно найти и заблокировать, — сказал Джекс. — Он — сталкер поди.       — Я уже отправил запрос службе безопасности, — ответил Королёр. — Они проверят записи камер и его личность. Но... — он запнулся, — ...несколько человек снимали. Видео уже в сети. Джекс выругался сквозь зубы. Он знал, что это значит — пост в соцсетях, комментарии, обсуждения. Но сейчас это было неважно. Главное — никто не пострадал. Он снова посмотрел на Помни. Она сидела, обхватив себя руками, и пыталась унять дрожь. Рагата стояла рядом, положив руку ей на плечо, а Генгл, наконец, дозвонилась до Риббит и быстро объясняла ситуацию, путая слова.       Через две минуты в зал буквально влетела Риббит — она двигалась так быстро, что планшет едва не выскользнул из её рук, а лицо выражало смесь тревоги и плохо скрываемой злости. — Помни! Ты в порядке? — она подскочила к столу и схватила Помни за плечи, оглядывая её с головы до ног, будто проверяла, все ли части тела на месте. — Я в порядке, — ответила Помни, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом менеджера. — Серьёзно, всё нормально. — Покажи руки. — Риббит. — Покажи руки, — повторила она твёрже, и Помни нехотя протянула ладонь — на коже ещё виднелись красные следы от пальцев, и Риббит, увидев их, сжала губы в тонкую линию.       — Откуда ты вообще узнала? — спросила Помни, переводя взгляд на Риббит и Кауфмо. Риббит вздохнула и открыла рот, чтобы ответить, но Генгл перебила её, выхватывая телефон из кармана с трясущимися руками.       — Я... я ей позвонила, — сказала Генгл, и голос её всё ещё дрожал. — Как только ты... как только он тебя схватил, я сразу набрала Риббит. Но пока я дозвонилась, пока объясняла... — она запнулась, и в её глазах блеснули слёзы. — Я не могла ничего сделать, Помни. Я просто стояла и...       — Ты сделала всё, что могла, — мягко сказала Рагата, кладя руку ей на плечо. — Ты позвонила. Это главное. Риббит кивнула и протянула Помни планшет, на экране которого был открыт пост в соцсетях. Видео уже набрало несколько десятков тысяч просмотров, и Помни, взяв планшет в руки, почувствовала, как внутри снова закипает знакомое напряжение.       На экране было всё. Она видела себя — сидящую в кресле, прижатую к стене, с широко раскрытыми от страха глазами. Видела того парня, который нависал над ней, держа её руки. Видела, как Рагата пыталась его оттолкнуть, как Генгл стояла с телефоном и дрожала. А потом в кадре появился Джекс.       Он ворвался в кадр, как ураган. Помни видела, как он схватил парня за ворот куртки и с силой отшвырнул от стола. А потом Джекс схватил его за горло. Помни видела, как его пальцы сжались на шее фаната, как парень закашлялся и побледнел. Как Джекс притянул его к себе и что-то сказал — звука на видео не было, но по движению его губ можно было прочитать: «придушу тебя прямо сейчас.». Помни смотрела на это видео, и у неё перехватывало дыхание. Она видела себя — напуганную, беспомощную. И видела его — того, кто встал на её защиту. Но внутри неё шевельнулось что-то странное. Это был не страх перед Джексом. Она знала его как игрока. Они сотни раз сражались на арене, десятки раз сходились в рукопашную в виртуальном мире. Там их силы были равны. Там всё было ограничено системами, балансом, правилами. Там он был просто соперником - быстрым, точным, опасным, но предсказуемым.       Здесь же... здесь он был другим. Помни смотрела на видео и видела не игрока. Она видела мужчину, который мог убить голыми руками. Который сжал чужое горло так, что тот побледнел. И это пугало её.       Потому что она знала это чувство. Она знала, как выглядит человек, который может причинить боль. Она знала, как сжимаются пальцы, когда кто-то хочет показать свою силу. Она знала эту злость — холодную, опасную, неконтролируемую. Она видела её в глазах того человека. Того, кто держал её за руку так, что у неё перехватывало дыхание. Того, кто целовал ее плечи, а на запястьях оставлял синяки. Но Джекс — не он. Джекс встал между ней и угрозой. Помни зажмурилась, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Это не одно и то же. Это совсем не одно и то же. Она открыла глаза и перевела взгляд на комментарии, которые бесконечной лентой прокручивались под видео.       «Он реально заступился за неё, это так круто!»       «Джекс — настоящий мужчина. Уважаю»       «Они такие милые вместе, он защищает её :с »       «Он чуть не задушил его... Это перебор, серьёзно. Он же игрок, а не уличный бандит»       «А я считаю, что правильно сделал. Этот тип хватал её за руки, она кричала от боли. Что ещё он должен был сделать?»       «Мог просто сказать, а не хватать за горло. Он же не хотел ей навредить»       «Вы серьёзно? Она пыталась убрать руки, а он не отпускал. Какая ещё мягкость? Видео же есть, всё видно»       «Джекс перегнул палку. Это был просто фанат, который не рассчитал силы. Не надо было так грубо»       «Не рассчитал силы??? Он держал её так, что на руках остались следы! Вы вообще смотрели видео?»       «Она в шоке сидела, а этот козёл нависал над ней. Джекс молодец, что вмешался»       «А если бы он его задушил? Это же чрезмерная самооборона»       «Чрезмерная? Он защищал девушку от психопата. Я бы на его месте сделал то же самое»       «Джекс — герой, а не преступник. Перестаньте уже его осуждать»       «Герой? Он просто хотел перед ней покрасоваться»       «Хватит спорить, все видели, что она была в опасности. Джекс спас её» Помни почувствовала, как внутри закипает раздражение — не на тех, кто хвалил Джекса, а именно на тех, кто пытался оправдать фаната. Как можно было смотреть на это видео и думать, что она просто «немного испугалась»? Как можно было оправдывать того, кто держал её за руки так, что она не могла дышать?       — Идиоты, — тихо сказала она, и голос её дрожал от злости.       — Я знаю, — ответила Риббит. — Но комментарии комментариями, главное — что ты в порядке.       — Я в порядке, — повторила Помни, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.       Она отдала планшет Риббит и поднялась с места, заставляя себя дышать ровно. Внутри всё ещё бился адреналин, и она чувствовала, как руки слегка дрожат. Но она справится. Она всегда справлялась. В этот момент Помни краем глаза заметила, как Кауфмо и Джекс отошли в сторону — туда, где стояли организаторы и несколько человек в строгих костюмах. Она не сразу поняла, что происходит, но что-то в языке тела Джекса заставило её остановиться.       Он стоял ровно, но не расслабленно. Его плечи были напряжены, а руки сжаты в кулаки — так, будто он сдерживал себя из последних сил. Кауфмо говорил что-то организаторам, жестикулируя, и его лицо было серьёзным, почти мрачным. А потом Джекс сделал то, от чего у Помни перехватило дыхание. Он слегка поклонился.       Не униженно — скорее сдержанно, как человек, который признаёт, что нарушил правила, но не считает себя виноватым. Кауфмо стоял рядом и тоже склонил голову, и Помни увидела, как организаторы кивают, что-то говорят, и наконец жестом отпускают их. Помни не слышала, о чём они говорили, но она видела всё. Видела, как Джекс сдерживает злость. Как он сжал челюсть, когда организатор что-то сказал. Как Кауфмо положил руку ему на плечо, удерживая от резкого движения. А потом они отошли, и Помни услышала обрывок фразы Кауфмо:       — ...я понимаю, что ты хотел как лучше, но в следующий раз просто вызывай охрану. Они не хотят скандала. Джекс что-то ответил — Помни не разобрала слов, но по его голосу чувствовалось, что он сдерживается изо всех сил Она смотрела на это и чувствовала, как внутри закипает знакомое, горячее раздражение. Они заставляют его извиняться. Он защищал её. Он встал между ней и психопатом. Он сделал то, что никто другой не сделал. А теперь организаторы заставляли его кланяться и просить прощения за то, что он не сделал ничего плохого. Помни сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.       — Что они от него хотели? — спросила она, и голос её прозвучал резче, чем она планировала. Риббит проследила за её взглядом и вздохнула.       — Организаторы недовольны. Говорят, что Джекс спровоцировал публичный скандал и что теперь турнир будет ассоциироваться с насилием, — сказала она, и в голосе её послышалась усталость. — Кауфмо улаживает ситуацию. Они хотят, чтобы Джекс публично извинился перед фанатом.       — Что?! — Помни резко повернулась к Риббит. — Перед этим... перед этим козлом? Он чуть не сломал мне руки, а Джекс должен извиняться?       — Я знаю, — Риббит подняла руки в примирительном жесте. — Я знаю, это абсурд. Но организаторы боятся, что видео повлияет на репутацию турнира. Они хотят показать, что контролируют ситуацию.       — Они НЕ контролируют ситуацию! — Помни повысила голос, и в нём послышалась злость. — Они вообще не контролировали её, когда этот психопат подошёл ко мне! Где была охрана? Где был стаф? Они стояли и смотрели! А теперь они хотят, чтобы Капитан извинился за то, что он сделал их работу? Рагата осторожно положила руку на плечо Помни:       — Помни, успокойся. Это не твоя вина.       — Я знаю, что не моя! — ответила Помни, но в голосе её послышалась дрожь. — Но это и не его вина! Он единственный, кто вообще что-то сделал! А они заставляют его кланяться! Она снова посмотрела в сторону Джекса. Тот уже отошёл от организаторов и стоял у стены, прислонившись спиной к колонне. Его лицо было спокойным — слишком спокойным, как будто он специально надел маску безразличия. Но Помни видела, как он недоволен. Как его челюсть напряжена. И внутри неё что-то перевернулось. Она хотела подойти к нему. Сказать, что он не должен извиняться. Что он сделал правильно. Что она благодарна ему — не за то, что он был сильным, а за то, что он был рядом. Но она не могла. Потому что, если она подойдёт к нему сейчас, она не сможет контролировать свои эмоции. А она не хотела показывать слабость. Не перед ним. Не перед организаторами. Не перед кем-либо. Риббит вздохнула и мягко коснулась её плеча:       — Идём в гримёрку. Тебе нужно отдохнуть до турнира. Помни кивнула, чувствуя, как внутри всё ещё бушует буря. Она бросила последний взгляд на Джекса — он стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел в пол. Кауфмо что-то говорил ему, но Джекс не отвечал.       Она отвернулась и пошла за Риббит, чувствуя, как тяжёлый ком застревает в горле.       В гримёрке было тихо. Помни сидела на диване, прижимая к груди бутылку с водой, и смотрела в одну точку на стене. Она снова чувствовала эту боль — не физическую, а ту, что осталась внутри, глубоко, там, где она прятала свои страхи. Следы на руке уже начали бледнеть. Через пару часов о них никто бы не вспомнил. Но Помни помнила всё. Как он сжимал её руки. Как она не могла дышать. Как Рагата и Генгл стояли и ничего не могли сделать. А потом пришёл он...       Она закрыла глаза и снова увидела его лицо — в тот момент, когда он схватил того парня за горло. Злое. Холодное. Опасное. И внутри неё шевельнулся страх. Не страх перед тем парнем. Не страх перед Джексом. Страх перед собой. Перед тем, что она почувствовала, когда увидела его таким.       Почему же она боялась? Помни открыла глаза и посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали. Она сжала их в кулаки, пытаясь унять дрожь, и медленно выдохнула. Рядом кто-то тихо засмеялся — Рагата и Генгл обсуждали что-то смешное. Помни слышала их голоса, но не разбирала слов. Она просто сидела и думала о том, что сегодня впервые за долгое время почувствовала себя защищённой. И это чувство пришло от человека, который буквально выводил её из себя своим существованием.       Она покачала головой и медленно выдохнула. Надо было переключаться на турнир. На игру. На то, что действительно имело значение. Через час она выйдет на арену, сядет в капсулу, и там — в виртуальном мире — она снова будет сильной. Там никто не сможет причинить ей боль. Там она контролирует всё. Но образ лица Джекса, злого, холодного, готового убивать ради неё, и одновременно сломленного, заставляющего себя кланяться перед организаторами всё ещё стоял перед глазами. Она закрыла их и прошептала:       — Зачем ты это сделал? Ответа не было. Только тишина гримёрки и голоса подруг, которые обсуждали что-то смешное, не подозревая, что внутри неё только что рухнула ещё одна стена.