У войны лицо любви

Марево над Пентаграммой больше не задыхалось от дыма Чистки — Истребление закончилось почти четыре недели назад. Мир грешников возвращался к своей привычной, порочной жизни, заново зажигая грязный неон притонов и баров. Но в этот раз за привычным фасадом безумия пряталось нечто совершенно новое. Первобытный страх, который веками сковывал демонов перед каждым прилётом карателей, уступил место опасному ропоту. Информация в Аду расползалась не через официальные каналы. Она передавалась из уст в уста в тёмных переулках, как лесной пожар. Тот самый переулок, где молодая экзорцистка допустила секундную оплошность, теперь стал местной легендой. Демон, который в тот день перехватил ангельское копьё и нанёс удар, давно затерялся в трущобах Пентаграмм-Сити. Адам и Лют забрали тело погибшей девушки с собой, но они не знали, что в момент, когда золотая кровь брызнула на серый бетон, за разбитыми зданиями прятались несколько других демонов. Они видели всё от начала до конца. Видели, как судорожно дрогнули и обмякли белоснежные крылья. Видели, что бессмертные жнецы Небес, упивающиеся своей безнаказанностью, на самом деле сдыхают точно так же, как и обычные грешники. Им нужна была всего лишь одна вещь — их собственное святое оружие.    — Понимаешь, их можно убить, — хриплый, лихорадочный шёпот разносился по подпольным барам и оружейным лавкам. — Пернатые твари проливают кровь. Если у тебя в руках ангельская сталь, ты можешь вскрыть любого из них. Ад, который веками безропотно шёл на убой, за две недели превратился в огромный вскипающий котёл. Грешники больше не собирались покорно прятаться по подвалам во время следующего истребления. На чёрных рынках начался сумасшедший ажиотаж. Оверлорды тайно стягивали силы, уличные банды скупали любые обрубки ангельского металла у Кармиллы Кармайн, а умельцы в трущобах в спешке переплавляли трофейные наконечники на пули и ножи. Преисподняя втайне готовилась к масштабному, кровавому восстанию, о котором Рай, погрязший в министерских бумажках и личных конфликтах, даже не догадывался. На другом конце города, за высокими коваными воротами, Отель Хазбин казался единственным островком хрупкого, почти нелепого спокойствия на фоне этого безумия. По задумке своей создательницы, принцессы Чарли Морнингстар, это место должно было стать первым и единственным реабилитационным центром во всей Преисподней. Местом, где пропащие души, наркоманы, убийцы и грешники всех мастей могли бы искупить свои грехи через доброту, доверие и нелепые театральные упражнения, чтобы в итоге получить шанс на искупление и... вознестись в Рай. Для остального Ада этот проект был ходячим анекдотом. Мысль о том, что демона можно исправить радужными песнями и разговорами о чувствах, вызывала у местных лишь дикий хохот. Отель считали обителью чудаков, пустой тратой времени и наивным капризом королевской дочки, которая слишком долго росла в изоляции от реальной жестокости Пентаграммы. Дочь Люцифера — Чарли Морнингстар быстрыми, нервными шагами мерила просторный холл отеля, до боли сжимая в кулаках полы своего ярко-красного сюртука. Её обычно аккуратно уложенные светлые волосы были растрёпаны, а на бледном лице застыло выражение глубокого, искреннего ужаса. Она узнала о том, что случилось на Истреблении, одной из первых через свои каналы. И пока уличные банды ликовали, Чарли видела перед собой только одно — тотальное, абсолютное уничтожение своего народа.    — Нет, нет, нет, это же полная катастрофа! — Чарли всплеснула руками, её голос сорвался на панический писк, а в глазах блеснули слёзы. — Вэгги, ты не понимаешь! Если в Раю поймут, что мы знаем... Если они догадаются, что свидетели всё видели, они спустятся сюда полным составом и выжжат этот чёртов круг до самого основания! Она резко остановилась перед диваном, на котором сидела хмурая Вэгги, крепко сжимающая своё верное копьё.     — Чарли, успокойся, — с явным беспокойством в голосе произнесла девушка Чарли — Вэгги, поднимаясь и перехватывая принцессу за плечи.     — Весь город на ушах! Оверлорды вооружаются, на улицах зреет бунт... Мой проект, мой Отель... Все эти шансы на мирное искупление грешников — всё полетит в бездну, если начнётся война!— Чарли заглянула ей в глаза, и на долю секунды её зрачки сузились, принимая демоническую, пугающую форму, выдавая в ней истинную дочь Люцифера. Чарли вырвалась из рук девушки и подбежала к панорамному окну, выходящему на Пентаграмм-Сити. Вдалеке уже гремели редкие взрывы — грешники тестировали новое оружие, а неоновые вывески зловеще подмигивали багровому небу.    — Я должна что-то сделать. Я обязана этому противостоять, — твёрдо, хотя её губы всё ещё подрагивали от страха, произнесла принцесса. Она прижала ладонь к стеклу, за которым её мир медленно, но верно катился к катастрофе. — Я найду способ остановить это восстание. Я не позволю грешникам напасть на Рай. Чарли резко отвернулась от окна, и в её глазах страх уступил место безумной, отчаянной решимости, которая была свойственна только ей. Она с размаху ударила кулаками по столу, заставив Вэгги  вздрогнуть.      — Я найду способ попасть на Небеса, — твёрдо выдохнула принцесса, расправляя плечи. — Я добьюсь аудиенции у Серафимов.     — Чарли, ты спятила?! — Вэгги подскочила к ней, её единственный глаз лихорадочно расширился. Она схватила принцессу за руки, пытаясь заземлить её, вернуть в реальность. — Какие Небеса?! Тебя туда никто не пустит!    — Вэгги, я принцесса Ада! — Чарли упрямо вскинула подбородок, хотя её голос всё ещё немного подрагивал. — У моего отца есть прямая связь с Небесами. Я заставлю его дать мне этот чертов шанс! Я должна презентовать им проект отеля. Если Серафимы увидят, что демонов можно искупить, что их можно исправить и забрать на Небеса мирным путём... им больше не понадобятся эти ужасные эстребления! Экзорцисты останутся в Раю, а грешники здесь успокоятся и перестанут готовить это глупое, самоубийственное восстание! Вэгги сокрушённо закрыла лицо рукой, тяжело вздыхая. Она слишком хорошо знала, кто на самом деле управляет армией экзорцистов и насколько Раю плевать на чувства демонов. Вэгги долго смотрела на Чарли — на её полные слёз и безумной надежды глаза, на её дрожащие, но крепко сжатые кулаки. Она понимала, что эта затея — чистой воды безумие, опасный шаг, который может обернуться катастрофой. Но видеть, как Чарли отчаянно бьётся за спасение своего народа, было выше её сил.    — Ладно, — глухо выдохнула Вэгги, опуская плечи и крепче сжимая своё копьё. — Если ты твёрдо решила лезть в это... я сделаю всё, чтобы тебя там хотя бы выслушали. Начнём с графиков и плакатов.  Чарли мгновенно просияла, на её лице снова вспыхнула её фирменная, широкая улыбка, хотя внутри всё ещё леденел страх. Она тут же бросилась к столу, вытаскивая чистые ватманы, цветные маркеры и кучу набросков. ————— В это же время в Раю тренировочный плац остался на плечах Лют. Адам и Селеста быстро улетели в Высший Суд, оставив затихающее эхо своего скандала на растерзание экзорцисткам. Но для Лейтенанта это было лишь потехой. Смотря вслед удаляющимся в сторону Ратуши фигурам, Лют хищно оскалилась, а её глаза победно блеснули. Всё шло именно так, как она и планировала. Эта высокомерная, правильная Генерал Селеста наконец-то получит по заслугам. Лют прекрасно помнила, как ещё вчера с самого утра, перед тем как растрепать всё Адаму наедине и спровоцировать его на погром, она нагрянула к Сере. Вчерашнее утро горело в её памяти триумфальным огнём. Обнаружив, что Селеста нагло проигнорировала плановую инспекцию арсенала первого яруса и отсутствовала на посту больше двенадцати часов, оставив святое оружие без присмотра, Лют поняла: это её звёздный час.  Лют упрямо шла тогда по золотым коридорам Ратуши к кабинету Серы. Она не просто несла отчёт — она несла смертный приговор репутации Селесты. Наглость, с которой Лют вошла к Серафиму, подпитывалась железной уверенностью в собственной правоте. Она хотела лишь просто пожаловаться на Селесту, вскрыть её ночные отлучки перед Серой, чтобы эту сопливую слабачку наконец-то с позором вышвырнули с должности Генерала, освободив место для той, кто действительно предан Небесам, а Адам наконец откроет глаза и признает, кто всё это время был его единственной преданной правой рукой. —————  Зал заседаний Высшего Суда в Ратуше подавлял своей монументальностью. Сера сидела во главе стола. Её шесть крыльев были плотно сложены за спиной, а лицо казалось высеченным из полярного льда. Селеста стояла перед трибуной, вытянувшись по струне. Из-за дикой усталости и морального истощения стены зала слегка покачивались перед её глазами, но она держалась из последних сил. Рядом, бесцеремонно облокотившись на перила, стоял Адам.    — Я позвала вас не для того, чтобы разбирать уличные потасовки экзорцистов, — голос Серы эхом разнёсся под куполом, заставив Селесту вздрогнуть. — На кону стоит нечто куда более важное. Дисциплина. Безупречность, на которой держатся Небеса. Селеста, у меня перед глазами отчёт от Министерства Обороны Рая. Серафим медленно подняла один из пергаментов.    — Мне Лют вчера доложила, что ты проигнорировала плановую инспекцию арсенала первого яруса. Ты отсутствовала на посту более двенадцати часов, оставив святое оружие без надлежащего контроля. Я хочу услышать правду. Где ты была, Генерал?  Селеста почувствовала, как к горлу подкатывает удушающая тошнота. Сказать правду — значило выдать Олеву, подставить единственного друга, который у неё остался, и признать, что она, высший ангел, напилась до беспамятства в гражданском квартале.  Но ещё хуже было то, что внутри неё, вопреки здравому смыслу, снова забилось это глупое, преданное сердце, ненавидящее себя за слабость к чудовищу.    — Я... — Селеста сделала вдох, пытаясь выдавить уставную ложь, но голос предательски сорвался. — Высший Серафим, я допустила личную оплошность. Я была...    — Да ладно тебе, Сера, не души девчонку, — хриплый, искажённый динамиками голос Адама бесцеремонно перебил её. Он вальяжно оттолкнулся от перил и сделал шаг вперёд. — Девка просто облажалась. Загуляла со своим дружком подстилочником, с кем не бывает? Я уже этому дружку лично объяснил, что субординацию надо уважать. Наказание на плацу она получила. Тема закрыта. Селеста резко повернула голову к Адаму, и её глаза расширились от дикого, неописуемого ужаса, который в ту же секунду перерос в обжигающую ненависть. Он сдал её. Сдал с потрохами, вывернув её уязвимость, её позор и её дружбу с Олевом перед Серафимом, выставив её дешёвкой. И самое жуткое — прямо сейчас, сквозь эту ненависть, её порочно, безумно тянуло к нему за то, что он проявил эту грубую, собственническую «заботу», пусть и такую уродливую.  Глаза Серы опасно сузились.     — Друг? — очень тихо, но оттого ещё более жутко переспросила Сера. Она медленно поднялась со своего места, и её крылья за спиной раскрылись, окутывая зал карающим золотым сиянием. — Генерал Экзорцистов, гроза Преисподней, проводит ночи за пределами гарнизона с каким-то ангелом, пока в Раю зреет Бог весть что? Селеста, ты понимаешь, что это крах твоей репутации?  Сера перевела яростный взгляд на Адама.    — А ты, Адам! Вместо того чтобы доложить о нарушении уставного порядка Министерству, ты устраиваешь самоуправство и крушишь казённый плац. Что между вами происходит?!    — Между нами? — Адам издевательски хмыкнул, закинув руки за голову. — Между нами дисциплина, Сера. Я просто дрессирую своего Генерала. А то она в последнее время стала слишком много думать. А экзорцистам думать вредно, у них для этого есть я. Селеста стояла, вцепившись пальцами в края трибуны так сильно, что её ногти начали трескаться. Гордость была растоптана. Разум кричал, что нужно защищаться, обвинить Адама в давлении, в безумии, в том что сейчас это всё льется на неё попросту из-за проигрыша в бою, но одержимость им — вопреки уставу, вопреки здравому смыслу и собственному достоинству — сковала её по рукам и ногам, заставляя безмолвно глотать этот позор. Сера не ответила. Она медленно опустилась обратно в своё резное кресло во главе стола. Высший Серафим молчала. В зале заседаний воцарилась такая тишина, что Селесте казалось, будто она слышит судорожные удары собственного сердца. Сера соединила кончики пальцев перед лицом и устремила свой взгляд куда-то сквозь Адама и Селесту. Она долго, мучительно думала, взвешивая каждое слово.  Селеста не смела дышать, а Адам, хоть и продолжал стоять в своей наглой позе, перестал паясничать, уловив изменившуюся атмосферу. Наконец Сера опустила руки на мраморную поверхность стола.     — Мне безразличны ваши личные мотивы, и мне абсолютно всё равно, как именно вы называете этот балаган — дрессировкой или личной оплошностью. Небеса держатся на безупречном порядке. Если этот порядок рухнет в самом сердце нашей армии, за ним рухнет весь Рай. Серафим медленно поднялась, опираясь ладонями о стол и нависая над трибуной.     — Слушайте меня внимательно. Обоих касается. Если я ещё хоть один раз нагряну в штаб или на тренировочный плац и увижу там подобное безумие... Если мне кто-то — Лют, дежурные ангелы, кто угодно — доложит хотя бы крупицу информации о нарушении дисциплины, хаосе или твоих, Селеста, ночных отлучках... Сера сделала короткую паузу, и её взгляд пригвоздил Адама к месту.    — Я уберу с поста вас обоих. Лично. Без права обжалования, без оглядки на твои прошлые заслуги, Адам, и несмотря на твой статус Первого Человека. Селеста почувствовала, как земля окончательно уходит у неё из-под ног. Смысл её жизни, её генеральский чин, всё, ради чего она существовала и терпела этот внутренний ад, только что повисло на волоске. Она судорожно сглотнула, не смея поднять глаз.    — Свободны, — ледяным тоном бросила Сера, отворачиваясь к панорамному окну Ратуши. — Аудиенция окончена. Тяжёлые двери зала заседаний с глухим стуком захлопнулись за их спинами.  Оказавшись в просторном коридоре Ратуши, Селеста едва не пошатнулась — её всю крупно трясло от пережитого унижения и страха потерять всё. Но Адам даже не посмотрел в её сторону. Он шёл вперёд размашистым, бешеным шагом, и воздух вокруг него буквально начало вибрировать от ярости. В его голове, обычно забитой эгоизмом и собственным превосходством, сейчас со скрипом проворачивались шестерёнки, складывая картину воедино. Визит Серы на плац... этот дурацкий министерский отчёт... Суд, где его самого чуть не лишили звания Командира... До него наконец дошло. Лют. Это всё из-за Лют. Лейтенант хотела просто настучать на Селесту, прыгнуть через его голову в Министерство, чтобы убрать соперницу, но её тупой донос срикошетил по нему самому! Серафим не стала разбираться, кто прав, а кто виноват, и едва не вышвырнули его — Первого Человека! — с его собственной должности. Распахнув огромные крылья, Адам с места рванул в воздух, даже не обернувшись на Селесту. Он набрал бешеную скорость, со свистом рассекая облака, и уже через минуту тяжёлым камнем рухнул прямо в центр тренировочного плаца штаба. На плацу в это время Лют, оставшись за главную, в одиночку гоняла вымотанных экзорцисток по уцелевшим участкам бетона. Увидев приземлившегося Командира, она тут же приосанилась и сделала шаг навстречу, преданно заглядывая в маску шлема:    — С возвращением, Сэр! Ну что там Сера? Удалось поставить эту... Она не успела договорить. Адам резко, без единого слова, выкинул руку вперёд. Его пальцы намертво, до хруста впились в её тонкое запястье.    — С-сэр?.. — пискнула Лют, её глаза испуганно округлились, когда она почувствовала, какая дикая, неконтролируемая злость исходит от его фигуры. Адам буквально поволок её за собой через весь плац, не обращая внимания на то, что Лют спотыкается и едва поспевает за его огромными шагами. Под сотнями испуганных взглядов рядовых ангелов он завернул за массивную каменную стену Штаба — туда, где их никто не мог услышать. С размаху толкнув Лют спиной к стене, Адам навис над ней, тяжело и хрипло дыша. Экран его маски опасно вспыхнул ядовито-жёлтым неоном.     — Ты что, совсем страх потеряла, Лют?! — Он ударил кулаком по стене прямо над её ухом, так что по белому камню поползли трещины. — Ты что устроила за моей спиной?! Лют больно ударилась лопатками о холодный камень стены, но даже не пискнула. Её лицо мгновенно побледнело, а глаза лихорадочно забегали, отражая свечение маски Адама. Она никогда — за все века — не видела Командира в такой дикой, первобытной ярости, направленной лично на неё.    — Сэр… Адам, я… я не понимаю, о чём вы, — заикаясь, выдохнула она, пытаясь высвободить запястье, которое он продолжал сжимать железной хваткой. — Я просто выполняла свой долг! Я доложила в Министерство Обороны о грубейшем нарушении устава Селестой! Она, она…    — Закрой свой рот! — Адам рванул её за руку на себя, заставляя уткнуться носом в его грудь, а затем снова впечатал спиной в стену. — Ты нахуя пошла строчить свои вонючие доносы в Министерство?!    — Она подрывает дисциплину! — в отчаянии выкрикнула Лют, и в её голосе впервые зазвенели слёзы обиды. — Она шляется черт знает где с левыми ангелами, пока оружие Рая остаётся без присмотра! Я хотела как лучше! Я хотела защитить наш отряд, защитить тебя от её косяков! Она не достойна быть Генералом!    — Да мне плевать, чего она достойна, а чего нет! — Адам навис над ней ещё ниже. — Ты хоть понимаешь, тупая ты башка, что твоя писанина прилетела обратно мне?! Сера вызвала нас на ковёр в Высший Суд! Меня! Первого Человека! Из-за твоей сопливой жалобы нас обоих чуть не вышвырнули с должностей! Нас уволят к чертям собачьим, если Сера ещё раз услышит хоть одно слово о том, что происходит внутри моего отряда! Лют застыла, её рот остался полуоткрытым. Весь её идеальный план, в котором Селесту с позором выгоняли, а сама она занимала место Генерала рядом со своим обожаемым Командиром, с треском рассыпался. Она и подумать не могла, что Высший Серафим отреагирует так жёстко и под удар попадёт сам Адам.     — Я… я не знала, что Сера… — пролепетала она, теряя всю свою спесь. — Сэр, простите… Я…     — Слушай меня сюда, — Адам медленно разжал пальцы на её запястье, но вместо этого схватил её за воротник формы, приподнимая над землёй. — Ещё раз. Хоть одна бумага. Хоть один слух, донос или писк в сторону Министерства. Если Сера снова нагрянет сюда из-за тебя… я лично сорву твои крылья и швырну вниз, к грешникам. Ты меня поняла? Лют судорожно закивала, её зубы мелко застучали от ужаса. Она поняла, что совершила самую страшную ошибку в своей жизни — предала доверие того, кого боготворила.    — Повтори, — процедил Адам, обдав её запахом перегара и ярости.    — Я… я больше ничего не скажу. Никаких отчётов. Клянусь, Сэр. — хриплым, сорванным шепотом выдавила Лют. Адам резко разжал руки, и она мешком свалилась на колени прямо у его ног, тяжело ловя ртом воздух и потирая побелевшую кожу на руке. Первый Человек брезгливо вытер ладонь об свою мантию, словно испачкался, развернулся и пошёл прочь из-за стены, оставив свою верную помощницу рыдать в пыли от унижения и страха. —————  Селеста не вернулась на плац. Сил стоять перед экзорцистками после того, как её гордость вывернули наизнанку перед Высшим Судом, просто не осталось. Она заперлась в своих покоях в глубине Штаба, надеясь раствориться в полумраке среди строгих стеллажей с уставными картами и рапортами. Она стащила с себя тяжёлые наплечники формы и теперь стояла у стола, опёршись на него дрожащими руками, пытаясь унять колотивший её озноб. Крах. Полный, абсолютный крах её безупречного мира. Тяжёлый удар по двери заставил её вздрогнуть. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и в кабинет размашистым, хищным шагом вошёл Адам.     — Ты... — выдохнула Селеста, инстинктивно делая шаг назад, но упираясь поясницей в край массивного стола. — Убирайся. Убирайся отсюда, Адам, я не хочу... Он не дал ей договорить. Перехватив её за талию, Адам одним резким движением рванул её на себя, разворачивая и буквально впечатывая лопатками в ближайшую каменную стену. Селеста глухо охнула, когда его массивное тело навалилось сверху, лишая её какого-либо пространства для маневра. Он зажал её, уперевшись ладонями в стену по обе стороны от её головы, полностью отрезая от внешнего мира.    — Поговори мне ещё тут, — процедил Адам, тяжело и хрипло дыша ей прямо в губы. От него всё ещё резко пахло алкоголем, порохом и чистой, подавляющей мужской силой. — Думаешь, ты одна здесь пострадала, Генерал? Из-за твоих сопливых прогулов Сера чуть не лишила меня командования. Меня!    — Я пострадала?! — Селеста снизу вверх посмотрела на него, и в её глазах, вопреки удушающему страху, вспыхнула накопленная, ядовитая ненависть. Она упёрлась ладонями в его грудную броню, отчаянно пытаясь оттолкнуть. — Ты чуть не убил Олева! Ты сдал меня! Ты выставил меня дешёвкой перед всем Советом Серафимов! Ты растоптал мою репутацию, вывернул мою жизнь как грязное бельё! Ты чудовище, я ненавижу тебя!    — Да, сдал! — Адам резко перехватил обе её руки за запястья и прижал их к стене над её головой, заставляя её выгнуть спину. Он наклонился так близко, что его глаза оказались в сантиметре от её глаз. — А что мне надо было делать, а? Я спас твою задницу, Селеста, очнись!  Селеста замерла, её дыхание сбилось. Логика Адама была уродливой, извращённой и грубой, но в ней была пугающая правда. Он действительно прикрыл её перед Серой, пусть и самым унизительным для её гордости способом. Он защитил её так, как умел только он — по-медвежьи, собственнически, ни с кем не делясь своей игрушкой. И в этот момент внутри Селесты произошёл страшный, окончательный надлом. Она ментально и духовно презирала его. Она ненавидела каждую его грязную шутку, его эгоизм, то, как он ломал её жизнь. Но физически... её тело предательски горело от его близости. Кожей чувствуя жар его тела, силу его рук, удерживающих её запястья, Селеста с ужасом осознавала, что её дико, порочно тянет к нему. Ей хотелось раствориться в этой боли, лишь бы не чувствовать одиночества. Адам заметил, как изменился её взгляд. Огонь чистой ненависти в её глазах подёрнулся влажной, беспомощной дымкой капитуляции. Он медленно ослабил хватку на её запястьях, но руки не убрал — его пальцы скользнули вниз, по её шее, грубо, но с какой-то странной, пугающей нежностью очерчивая линию подбородка.    — Вот так-то, — тише, с глухой хрипотой произнёс Адам, и на его губах появилась тёмная, торжествующая ухмылка. Он прижался своим лбом к её лбу, заставляя её смотреть только на него. — Теперь ты понимаешь, в какой мы яме? Сера ясно дала понять. Ещё один прокол, ещё один слух, и мы оба вылетаем отсюда к чертям собачьим. Он скользнул ладонью к её талии, притягивая её бёдра к себе ещё ближе, лишая последней иллюзии свободы.    — Ты теперь ещё больше моей власти, Селеста. Никаких квартир. Никаких гражданских дружков. Ты принадлежишь этому отряду. Поняла меня? Селеста судорожно вздохнула, прикрывая глаза. Капкан захлопнулся. Она была поймана в ловушку собственной порочной одержимости, привязанная к человеку, который уничтожал её, но без которого она больше не могла дышать.    — Да... — сорвалось с её губ едва слышным, капитулирующим шёпотом.  Адам резко отпустил её и быстро с самодовольной ухмылкой вышел из покоев.  ————— В самом низу Преисподней, за пределами Пентаграмм-Сити, назревал шторм. Чарли Морнингстар не собиралась сидеть сложа руки. Оставив Вэгги в холле отеля среди разложенных ватманов и цветных маркеров, принцесса, заряженная своей безумной, отчаянной идеей, направилась прямиком к отцу.  Королевский замок Люцифера встретил её привычной тишиной, а в тёмных, помпезных залах повсюду высились горы цирковых атрибутов, недостроенных инструментов и... тысячи резиновых уточек. Самых разных мастей, размеров и цветов.  Люцифер Морнингстар сидел на полу посреди огромного бального зала, сгорбившись и лениво ковыряя отвёрткой очередную механическую утку. Его королевский фрак был слегка помят, светлые волосы растрёпаны, а под глазами залегли тяжёлые тени. Он выглядел как блёклая тень былого величия, прячущаяся от жестокой реальности своего падения в нелепое хобби.     — Папа! — громкий, решительный голос Чарли эхом разнёсся под высокими сводами, заставив Люцифера вздрогнуть и выпустить отвёртку из рук.    — Чарли! Милая! — Король Ада мгновенно нацепил на лицо свою фирменную, чересчур широкую и театральную улыбку, вскакивая на ноги и картинно раскидывая руки для объятий.      — Какими судьбами? Посмотри, я как раз создаю новую модель! Эта умеет делать сальто и...     — Мне нужна твоя помощь, папа, — без предисловий перебила его Чарли, шагая вперёд. — Мне нужно попасть на Небеса. Прямая связь с Серафимами. Люцифер застыл. Его натянутая улыбка медленно, болезненно сползла с лица, обнажая вековую усталость. Он посмотрел на дочь как на сумасшедшую, а затем поднёс ладонь к лицу и тихо, надрывно рассмеялся. Этот смех быстро перерос в горький, циничный хохот.      — На Небеса? Аудиенция у Серафимов? — Люцифер всплеснул руками, его голос сорвался на злую, эксцентричную ноту. — Чарли, детка, ты шутишь? Ты хоть понимаешь, о чём просишь?! Ты думаешь, они захотят слушать тебя?  Он резко подскочил к ней, и на долю секунды его глаза вспыхнули пугающим алым светом, а за спиной дёрнулись три пары крыльев. Он навис над дочерью, пытаясь задавить её авторитетом своего опыта.     — Ты не знаешь их так, как знаю я! Ты понятия не имеешь, насколько жестоки Серафимы! Они не знают жалости, Чарли! Они не станут разговаривать. Если ты сунешься туда со своим Отелем, они просто растопчут тебя и посмеются.  Это был тяжёлый, сокрушительный удар по её надеждам, но Чарли даже не пошатнулась. Напротив, слова отца, его капитуляция перед страхом прошлого, заставили её демоническую кровь вскипеть.    — Нет, папа! Это ты не понимаешь! — Чарли сделала шаг навстречу, упрямо сокращая дистанцию. — Пока ты сидишь здесь и прячешься за своими резиновыми утками, Ад вскипает! После этого Истребления грешники узнали, что ангелов можно убить! На чёрных рынках сумасшествие, все скупают ангельскую сталь у Кармиллы! Они готовят масштабное, кровавое восстание! Ты понимаешь, к чему это приведёт?! Если грешники нападут на Рай, Небеса спустятся сюда полным составом и выжжат всю Преисподнюю до самого основания! Мой мир, мой народ, мой Отель... Все эти шансы на искупление — всё полетит в бездну! Я обязана этому противостоять! Я должна показать Серафимам, что есть мирный путь, что демонов можно исправить и забрать на Небеса!  Люцифер смотрел на свою дочь, и в его глазах застыл глубокий, искренний шок. Он впервые видел её такой — не просто наивной девочкой, мечтающей о радуге, а настоящей, сильной правительницей, которая готова грудью встать на защиту своего погибающего королевства вопреки всему миру. В ней было столько его прежнего, бунтарского огня, который он сам потерял миллионы лет назад. Король Ада сокрушённо закрыл лицо рукой, его плечи тяжело опустились. Он долго молчал, слушая, как вдалеке, за стенами дворца, гремят редкие взрывы.      — Я не знаю Чарли…      — Я справлюсь, папа. Пожалуйста. Дай мне этот шанс. Люцифер глубоко, обречённо вздохнул. Он понял, что остановить её уже невозможно — она пойдёт туда даже сквозь стены, если потребуется.      — Ладно, — нехотя, сокрушённо произнёс Люцифер. — Я свяжусь с ними и добьюсь для тебя этой встречи. Но обещай мне, Чарли... если всё пойдёт к чертям, ты сразу же вернёшься назад. Чарли мгновенно заулыбалась и крепко обняла отца.      — Обещаю, папа. Спасибо! — выкрикнула она и, резко развернувшись, бросилась обратно к выходу из замка, на ходу доставая телефон, чтобы обрадовать Вэгги. —————  На Небесах Адам сидел в своём кабинете и невидящим взглядом смотрел в панорамное окно, за которым медленно догорал безупречный небесный закат. Рядом, на полированном дереве, стояла наполовину опустошённая бутылка ангельского нектара. Но алкоголь в этот раз не приносил привычной лёгкости — он лишь сильнее разжигал тошнотворный, глухой пожар где-то глубоко в груди. Внутри Первого Человека, обычно заполненном лишь абсолютным эгоизмом, самолюбованием и жаждой власти, сейчас происходило то, чего он боялся больше всего на свете. Его корёжило. Ломало со скрипом, наизнанку, до хруста в рёбрах.    — Твою мать... — глухо прорычал он в пустоту кабинета, до боли сжимая пальцы на затылке. — Какого чёрта? Он вспоминал её взгляд там, у стены в её покоях. Эти глаза Селесты, в которых чистая, обжигающая ненависть к нему так уродливо, так беззащитно смешалась с влажной дымкой капитуляции. Его безумно, до одержимости тянуло к этой девчонке. Не так, как к рядовым экзорцисткам, которые заглядывали ему в рот и ловили каждое слово. Селеста была другой. Она была его Генералом, его безупречным отражением, сильным, гордым... и теперь полностью надломленным им самим. Адам брезговал собственными чувствами. Он, Первый Человек, венец творения, не должен был испытывать эту зависимую привязанность к кому бы то ни было. Это была слабость. Жалкая, сопливая девчоночья слабость, которую он веками презирал. Его бесило, что её безмолвное «да», брошенное ему у стены, значило для него больше, чем что либо сейчас. Он ненавидел себя за то, что спас её задницу перед Высшим Судом не из-за стратегической выгоды, а просто потому, что мысль о том, что Сера сорвёт с Селесты крылья и заберёт её у него, вызывала у него первобытный ужас. Она была его капканом так же, как и он её. Адам резко выпрямился, схватил со стола тяжёлый стеклянный стакан и с размаху швырнул его в противоположную стену. Осколки с хрустальным звоном разлетелись по мраморному полу.  Он медленно поднялся, расправляя плечи. Внутри этих стен, пропитанных уставным порядком, дышать стало окончательно нечем. Штаб буквально душил его. Стены давили на сознание, упрямо подкидывая один и тот же образ: её глаза у стены, её влажный, капитулирующий взгляд и этот тихий, сорванный шёпот, который теперь намертво застрял у него в голове. Резко развернувшись, Адам наотмашь толкнул тяжёлые двери кабинета, оставив позади и недопитый нектар, и разбросанные рапорты, и разбитое стекло. Бросив всё как есть, он яростным шагом направился прочь по длинным коридорам Штаба, стремясь как можно скорее покинуть гарнизон.  ————— В это же время в самом высоком шпиле Ратуши, в личной канцелярии Сера стояла у огромного панорамного окна, за которым небесный закат уже окончательно уступил место глубоким сумеркам. Она всё ещё прокручивала в голове дневной скандал на суде. Хаос в отряде экзорцистов, капризы Адама и странное, пугающее поведение Селесты оставляли тяжёлый осадок. Порядок на Небесах давал едва заметную, но опасную трещину. Вдруг тишину нарушил резкий, низкий гул, шедший, казалось, от самого мраморного пола. На массивном столе Серы, прямо посреди аккуратных стопок министерских бумаг, зашевелилась старинная, отлитая из тёмного золота чаша — древний артефакт прямой связи между правителями двух миров, к которому никто не прикасался со времён Изгнания. Вода внутри чаши пошла крупной рябью, закипая, а из самого центра поднялось плотное, багровое пламя, принявшее форму раскидистых змеиных колец. Сера медленно обернулась. Её лицо, обычно спокойное и ледяное, на мгновение дрогнуло. Она знала, кто единственный имеет доступ к этой частоте. Серафим взмахнула ладонью над огнём, активируя аудиосвязь.    — Люцифер, — её голос прозвучал без капли приветствия или тепла. — Твой круг запечатан до следующего Истребления. Зачем ты тревожишь Небеса вопреки Договору? Из пламени раздался шорох, а затем — искажённый расстоянием в миллионы миль, но узнаваемый голос Короля Ада.     — Сера. Я бы не стал тратить на тебя своё время, поверь. Но у меня есть официальный запрос от королевской семьи Морнингстар. Моя дочь, Чарли, требует аудиенции на Небесах. На несколько часов. Ей нужен временный дипломатический пропуск в Верховный Суд. Сера опасно прищурилась, её пальцы крепко сжались на краю стола.    — Пропуск? Исключено. Нога демона не переступит порог Рая, ты сам подписал эти условия, когда…    — Сера, она моя дочь, принцесса, и технически имеет право оспорить пункты соглашения, если они угрожают стабильности Преисподней, — жёстко перебил её Люцифер, и в его голосе на секунду прорезалась древняя сила падшего архангела. — Она хочет презентовать свой проект Высшему Суду. Мирное урегулирование. На три-четыре часа, под мою личную ответственность и гарантии безопасности. Если вы откажете члену королевской семьи в официальном визите, я буду вынужден пересмотреть наше соглашение о невмешательстве во время Истреблений. — О каком проекте? — сразу же спросила Серафим. — Проект её Отеля, который будет способствовать искуплению грешников. — объяснил Люцифер. В кабинете повисла пауза. Сера судорожно вздохнула. Пересмотр соглашения? Люцифер миллионы лет сидел тише травы, позволяя Адаму вырезать грешников, но если сейчас он вмешается из-за каприза дочери... Если Ад поднимет голову, тайное станет явным, и весь Рай узнает о кровавых бойнях, которые Сера так тщательно скрывала от простых ангелов. А искупление? Что за выдумки? С одной стороны — пустить дочь Люцифера в святая святых, с другой — рискнуть грандиозным скандалом и войной двух миров… Сера ещё немного помедлила с ответом но в результате, собравшись с мыслями выдала:    — Хорошо, твоя дочь получит пропуск на три часа. Только она и один сопровождающий. Высший Суд выслушает её проект послезавтра. Но Люцифер… Если она устроит хаос в Раю, этот визит станет последним, что увидит её Отель.    — Ловлю на слове, Серафим, — глухо отозвался Люцифер. Багровое пламя в чаше резко разлетелось искрами и погасло, оставив в комнате лишь едва уловимый запах озона и дыма. Сера осталась стоять в темноте кабинета, тяжело дыша. На Небеса, погрязшие в личных конфликтах, надвигалась новая, невиданная ранее угроза. И самое страшное — Серафим понимала, что ей придётся посадить Чарли Морнингстар за один стол переговоров с Адамом. С Командиром, который спит и видит, как бы уничтожить побольше чертей.