Волчий дневник

Мы с Патрицией уселись на диван прямо напротив Адель. — Так, значит, вы были матерью Леона Мэйнора... — произнёс я. — Да, приёмной матерью... — А что случилось с родителями самого Мэйнора? — спросила Патриция. — Ох, это было 33 года назад, когда мне было ещё только 27 лет... — начала свой рассказ Адель. — Я была тогда очень одинока, никто из волков не обращал на меня внимания, но мне не терпелось иметь ребёнка. И вдруг кто-то постучал ко мне в дверь, и на крыльце я увидела корзинку, в которой лежал маленький львёнок где-то трёх лет...Он сжимался в корзинке от холода и был таким беззащитным, что я не смогла поступить иначе и взяла львёнка к себе. Так в моей жизни и появился Леон Мэйнор. Причём родители его назвали так, но я это узнала той же ночью, когда в корзинке увидела записку с надписью «Имя: Леон Мэйнор». — И что было потом? — спросил я. — Ох, по началу всё было хорошо. Я его воспитывала как умела, заботилась, кормила, поила, ухаживала. Делала всё, что было в моих силах. Но потом, когда Леону исполнилось 15 лет, он стал более буйным и непредсказуемым. Он начал царапать стены, обзывался. Но и это было не самым худшим. — Почему? — спросила Патриция. — Дело было так. Однажды он по телевизору увидел рекламу, призывавшую стать членом партии "Мясные", и выразил желание стать политиком. Я ему отказала, назвав политику "грязным делом", на что Леон взбесился, начал рычать и крушить весь дом изнутри. И даже сказал слова, которые навсегда ранили меня: «Ты самая худшая мать на свете! Тебе всё равно на то, что я хочу! Ты даже мужа не имеешь! Я не хочу даже и видеть тебя, одинокая псина!». И после этого он убежал из дома, больше не возвращаясь... Я и Патриция были в шоке от того, что на самом деле случилось между Адель и Леоном. — А потом, когда он создал свою партию, что вы испытывали? — спросил я. — Ох, это было ужасно...Я совсем недавно смотрела интервью с ним, в котором он говорил о том, как его партия делает Уилф лучше, но на деле же наша страна катится не в том направлении... Как только он учинил переворот и радикальным методом арестовал всех наших братьев...я окончательно разочаровалась в нём...Иногда даже я испытываю вину за то, что воспитывала Леона. Мы с Патрицией придвинулись ближе к Адель. — Вы не виноваты в том, что Леон сбежал от вас... — произнёс я. — Тем более, вы сами не знали о том, каким Леон на самом деле является. — добавила Патриция. — Мы, честно сказать, тоже не думали о том, что случится из-за этого самодовольного кретина... Адель вздохнула, утирая слёзы. — Вы правы...Но всё равно на душе от этого не легче... — Адель, мэм, мы сделаем всё возможное, чтобы объединиться и дать отпор «первобытным». — сказал я. — Мы отомстим ему за всё, что он сделал с нашей страной Уилф! И мы ему припомним то, что он вам сказал! Адель даже улыбнулась, глядя на меня. — Ох, это очень мило с твоей стороны...Как тебя зовут? — Эдвард Люпинус, мэм... — А это кто? — Моя жена — Патриция. — Патриция...Чудно...Я буду очень благодарна вам, если сможете вернуть былой покой... Я тепло улыбнулся. — Мы уже работаем над этим. Обещаем, мэм, этот лев долго у власти не продержится. Адель кивнула. — Кстати, если хотите, то можете остаться у меня. Меня давно никто не посещал... Мы с Патрицией кивнули и решили на время остаться у Адель. Однако же мне удалось выйти на улицу и позвонить Нику. Прошла пара секунд, и на том конце я услышал мелодичный голос: — Алло? — Привет, Ник. — Эдвард, где вы там с Патрицией? — Мы у Адель. — Той самой? — Да, она рассказала нам о том, как Мэйнор нагрубил ей, при этом сбежав из её дома. — Ого! Да, всё даже хуже, чем мы представляли... — В общем, мы с Патрицией решили поддержать её и остаться с ней на пару дней. Ник на другом конце трубки вздохнул. — Ладно...Я тогда предупрежу остальных... — Мы рассчитываем на тебя, Ник! До встречи! — Ага. До встречи... Я скинул трубку и облегчённо вздохнул, возвращаясь в дом как можно скорее, чтобы не привлекать лишнее внимание в случае, если оно могло бы быть.