Вопреки устоям

      Понедельник, 8:47 утра.       Вера стояла перед стеклянными дверями бизнес-центра «Северная башня» и чувствовала себя космонавтом, которого запускают на неисправной ракете. Только у космонавтов хоть скафандры есть, а у нее лишь студенческие брюки и скрипучие туфли.       Да, она снова надела эти черные брюки, правда, на этот раз отглаженные до состояния хирургического скальпеля. Белую рубашку размером больше, как и велела Злата (вчера после бара успела до закрытия заскочить в «Смешные цены» рядом с домом и потратила две тысячи на новую, свободного кроя). В ней не выпирала грудь, можно было дышать.       Туфли остались те же, скрипучие, но она добавила новые стельки, которые старательно вырезала из старого коврика для мыши.       Волосы она собрала в строгий пучок, залитый лаком. Из макияжа нанесла лишь тушь, тональный крем и помаду-бальзам «вишня». В тот момент почувствовав себя гребаным принцем Чармингом из второй части «Шрека».       — Знаешь, Соболева, если бы ты была не я сама, — сказала она, ткнув на свое отражение. — Я бы тебя трахнула, чес слово.       Внутри «Северной башни» пахло властью, дорогим деревом и деньгами. Охрана, тот же мужик с бычьей шеей, который явно в прошлой жизни был десантником, кивнул уже как родной:       — Пропуск у Елены Сергеевны. Двенадцатый этаж.       На ресепшн Елена Сергеевна сидела с идеальной прической и улыбкой, означавшей «я уволю тебя взглядом, если ты не избавишься от этих скрипучих туфлей». Протянула пластиковую карту на шнурке.       — Ваш пропуск. Только двенадцатый этаж и первый. В столовую – по гостевому. Рабочее место – в приемной, стол у окна. Компьютер настроен, пароль – фамилия и год рождения. Если потеряете пропуск – штраф пять тысяч. Опоздание больше пяти минут – докладная на имя Златы Викторовны. Обед с 13:00 до 13:45, ни секундой больше. Кофе – после того, как напоите начальницу. Вопросы?       — Где курят? — спросила Вера.       — Нигде. Здание некурящее. Ну если уж сильно хочется, — смерила она Веру пренебрежительным взглядом, — можно за углом у выхода. Увидите, там урна и вечно мерзнет Света из уборки. — Елена Сергеевна поморщилась. — Еще вопросы?       — Как поливать фикус в кабинете? В инструкции написано «накормить цветы».       Елена Сергеевна медленно выдохнула, как учительница, которой задали тупой вопрос:       — Это фикус Бенджамина. Поливать раз в три дня, пол-литра отстоянной воды. Удобрение – по средам, колпачок на литр. Инструкция в нижнем ящике ее стола. Вы можете читать?       — Могу.       — Тогда читайте. Проходите.       Вера вошла в приемную, которая, на ее взгляд, была самой стерильной частью офиса «Зеркало». Ее стол располагался у панорамного окна, из которого открывался вид на серую и холодную Неву.       На столе стоял компьютер с двумя мониторами. Вера вдруг вспомнила прикол из мема, где размер устройства прямо пропорционален положению в компании. Судя по количеству мониторов, она сделала для себя заключение, что теперь стоит в ряду корпоративных рабов.       Рядом с компьютером стояли стакан с гелевыми ручками, блокнот в кожаном переплете и стопка папок, перевязанных резинками. В углу, поблескивая хромом, словно новенький «Мерседес», расположилась итальянская кофемашина.       Вера села, включила компьютер. На рабочем столе были ярлыки: «Документы ЗВК», «График», «Клиенты», «Внутренние формы». И папка с ее фамилией – «Соболева. Испытательный срок».       Она открыла. Внутри был документ на двенадцати страницах. План на месяц:       · Перепечатать 18 контрактов (шрифт Times New Roman, 12 кегль, интервал 1,5, поля: левое 3 см, правое 1,5 см, верхнее 2 см, нижнее 2 см – «строго по ГОСТу 7.0.97-2025», блядь).       · Заказывать обед для Коваленко каждый день (меню на четырех страницах – без глютена, без лактозы, без острого, без чеснока, без грустных лиц, с обязательной зеленью и улыбкой доставщика).       · Забрать визитки из типографии (500 штук, матовая ламинация, без сколов по краям).       · Созвониться с 23 клиентами из списка «А» – каждому напомнить о встрече, каждого развеселить, каждого не довести до жалобы.       · Перенести 6 встреч (три из них уже прошли).       · Сделать отчет по командировочным за прошлый квартал (найти все чеки, которые не приложили, и позвонить в отель, где никто не отвечает).       · Полить фикус (среда, суббота).       · И в самом низу – приписка красным шрифтом, 14 кегль, жирное начертание: «НИКАКИХ ОПОЗДАНИЙ. НИКАКИХ ОШИБОК. НИКАКОЙ ИНИЦИАТИВЫ БЕЗ МОЕГО ВЕДОМА. Е.С.»       — Елена Сергеевна – гребаный терминатор с допуском к офисному пиздецу, — прошептала Вера.       — Я слышу, — раздалось с ресепшн.       Стекла тонкие. Вера мысленно дала себе подзатыльник и открыла первый контракт.       Через час, когда она перепечатывала пятую страницу юридического бреда («форс-мажор включает наводнение, пожар, решение органов местного самоуправления, забастовку, военные действия, акт божьей воли и сбой в работе электросетей»), в приемную зашла девушка. Лет двадцати пяти, короткая стрижка «под мальчика», ярко-розовые кеды, джинсы (в офисе!) и блузка, которая явно была куплена на распродаже. На груди – бейдж: «Анжелика Андреевна, бухгалтер».       — О, свежая кровь! — сказала она громче, чем следовало. — Анжелика. Пришла к Лене за подписями. А ты, значит, та самая Вера, которую Коваленко взяла из жалости?       — Из жалости? — Вера оторвалась от контракта.       — Ну да. Все говорят. Типа дочка подруги, без опыта работы в офисе, но шефиня решила помочь. А ты, смотрю, уже в брючках, как большая. — Анжелика окинула ее оценивающим взглядом. — Худая, правда. Будешь много работать – начнешь жрать, как я.       — У меня есть опыт, — сказала Вера, пропустив мимо ушей «жрать». — Три года в издательстве.       — В издательстве? — Анжелика склонила голову. — О, так ты та самая, которая написала про мэра? Я читала. Мне понравилось.       — Правда?       — Нет, не читала, — призналась Анжелика. — Но все об этом уже болтают. Слушай, у тебя кофе есть? Моя кофемашина сдохла, а без кофе я подписываю не глядя, а потом Коваленко меня линчует. Не физически, конечно, но она умеет взглядом.       Вера кивнула на итальянское чудовище:       — Могу попробовать. Но без гарантий.       — Рискни. Я проверяла – в аптечке есть активированный уголь.       Вера подошла к кофемашине, нажала кнопку. Аппарат зажужжал, выпустил пар, замигал красным. Она нашла инструкцию, выбрала «эспрессо». Кофе вылился в чашку черной жижей. Пахло горелым кофе, пластиком и легким отчаянием.       — Боже, какое дерьмо, — сказала Анжелика, сделав глоток. — Но горячее. Сойдет. Кстати, если сдохну – вызывай не скорую, а попа. У меня грехи.       — Какие грехи?       — Я списывала налоги. Но это не считается, это святое дело.       Анжелика допила кофе, поставила чашку и заговорщицки понизила голос:       — Слушай, хочешь, я расскажу про местных? Чтобы ты не вляпалась в первую же неделю.       — Давай.       — Первое. Наша Ленка Сергеевна – не человек. Это биоробот, созданный в секретной лаборатории для подавления воли сотрудников. Она никогда не ошибается, никогда не улыбается искренне и знает все, что ты делаешь. Даже то, что ты делаешь дома. Не спрашивай, как.       — А второе?       — Второе. Димка из проектного отдела, он нормальный парень, но у него чувство юмора как у пенсионера из подъезда. Он любит анекдоты про строителей и Штирлица. Если он начнет что-то рассказывать, просто вали в туалет. Спасешь себе нервные клетки.       — Запомню.       — Третье. Маркусик. Директор по развитию. Пиздец какой красивый, улыбчивый, обходительный. Приносит кофе новеньким, интересуется жизнью, слушает внимательно. А потом использует все против тебя. Он давно метит на место Златы. И он не дурак, но и не гений. Он – ходячий компромисс между амбициями и отсутствием таланта.       — А Злата?       — Коваленко – это, — Анжелика посмотрела на дверь кабинета и машинально перекрестилась, — это отдельная песня. Она видит тебя насквозь. Не пытайся врать. Не пытайся казаться лучше, чем есть. Если ты говно – она поймет. Если ты алмаз – она заметит. Но алмазов тут не держат, потому что алмазы хотят больше денег.       — А кого держат?       — Рабов. Но с зарплатой выше рынка. — Анжелика подмигнула. — В пятницу приходи к нам в бухгалтерию. Расскажу, как пережить испытательный срок и не съехать с катушек. Приноси чипсы и соус. Мы с девками тащимся от снеков.       — Договорились.       Анжелика ушла, оставив после себя стойкое ощущение, что здесь хотя бы есть с кем выпить.       В десять часов Вера постучала в дверь кабинета.       — Заходи.       Злата сидела за столом в черных брюках и белой блузе, расстегнутой на две пуговицы. Волосы распущены, седая прядь падает на лоб. Без пиджака, без туфель – одна нога в черном носке касается пола. Часы – массивные, мужские. Вера заметила, что на столе нет ни одной бумажки – только ноутбук, стакан с ручками и куча телефонов.       — Привет, — сказала Злата, не поднимая головы. — Кофе. Эспрессо. Два куска сахара. Через пять минут совещание в зуме. Проектор готов?       — Готов.       — Тогда бегом.       Вера сделала кофе – на этот раз без потопа. Принесла. Поставила.       Злата отхлебнула, поморщилась.       — Горько. В следующий раз клади три куска. — Она посмотрела на Веру впервые за разговор. — Рубашка лучше. Эта сидит. Не в облипку.       — Спасибо.       — Сядь. Поговорим.       Вера села на стул. Злата откинулась в кресле, сложила руки на груди.       — Слушай меня. Работать со мной – не сахар. Я не буду тебя хвалить за каждую правильно поставленную запятую. Я буду молчать, когда ты делаешь хорошо, и орать, когда ты делаешь плохо. Если ты этого боишься, у тебя еще есть шанс уйти.       — Не боюсь.       — Зря. Бояться нормально. Без страха нет уважения. — Злата наклонилась вперед. — Но ты не трусиха. Я помню, как ты в детстве залезла на дерево, чтобы достать котенка. Ты упала и сломала руку. Котенка не спасла. Но пыталась.       — Откуда ты про это помнишь?       — У меня отличная память. Ты даже не представляешь, сколько я помню разных историй, связанных с тобой.       Вера почувствовала, как щеки начинают гореть.       — Ладно, — Злата вернулась к ноутбуку. — Иди работай. После обеда зайди – покажу, как вести клиентскую базу.       — Хорошо.       — И Вера.       — Да?       — Запомни: в этом кабинете мы на «ты». Там, — она кивнула на дверь, — на «вы» и по имени-отчеству. Никто не должен знать, что у нас особые отношения. Поняла?       — Поняла.       Вера вышла, закрыла дверь и прислонилась к стене.       «Особые отношения», — пронеслось в голове. — «Какие еще нахуй особые отношения?».       Она отогнала мысли и вернулась к контрактам.       Ровно в 13:00 Вера открыла дверь кабинета и сказала:       — Злата Викторовна, у меня обед. Я пошла.       — Иди, — не глядя, ответила та. — Но в 13:45 будь на месте.       Вера спустилась на первый этаж, вышла на улицу, обогнула здание и оказалась на крошечной площадке с урной и козырьком. Там уже стояла женщина в синем халате и резиновых сапогах. Видимо Света из уборки. Она курила «Винстон» и смотрела на дождь.       — Здрасьте, — сказала Вера.       — Здрасьте, — ответила Света. — Новенькая?       — Ага. Ассистент Златы Викторовны.       — Я Света. Клининг, третий этаж. Ты, главное, не бойся. Начальница твоя строгая, но справедливая. В прошлом году у меня мать заболела, она дала неделю оплачиваемого отпуска. Сказала: «Возвращайся, когда похоронишь». Я до сих пор свечки за нее ставлю.       — В церкви?       — Нет блин, в подсобке на четвертом. — Света хохотнула. — Ты, это, если кофе нальешь лишнего – я на третьем этаже, в конце коридора. Всегда рада.       — Спасибо, Света.       — Обращайся. И не кури много. Бесплатно только воздух, и то его отнимают.       Света докурила, бросила бычок в урну и ушла.       Вера достала сигарету, закурила. Дождь моросил в лицо, было холодно, но почему-то спокойно. Она достала телефон. Кирка прислал сообщение:       «Ну как первый день? Уже уволили? Или уже влюбилась сильнее?»       Она набрала в ответ:       «Пока жива. Она сказала, что я не боюсь – это хорошо. И что у нас с ней «особые отношения». Еще краем уха слышала, как девчонки перешептывались про трех моих предшественников. Все ушли в запой».       «Ты из него не выходишь года три, так что тебе не грозит. А если серьезно, не слушай ты офисные сплетни, сама понимаешь, что половина из них вранье. Кстати, Томас спрашивал про тебя. Мы со вчерашнего вечера не расстаемся. Он сегодня улетает, но обещал вернуться».       «Ты серьезно?»       «Абсолютно. Он сейчас собирает чемодан, а я делаю ему бутерброды в дорогу. Немецкая любовь – это дисциплина и колбаса».       «Ты реально влюбился в архитектора за два дня?»       «А ты влюбилась в начальницу за восемнадцать лет. Повторюсь. У каждого своя скорость. Ладно, я побежал провожать его на вокзал. Вечером расскажешь. И не вздумай там с кем-нибудь флиртовать, особенно с мужиками в свитерах».       «Пошел ты».       «Уже. Пока, будущая жертва офисного романа. Я иду покорять немецкий мост. В смысле – трамвай».       Вера убрала телефон, докурила и пошла искать столовую.       Столовая оказалась на первом этаже, в подвале, и пахло там так, как пахнет любая офисная столовая – вареной капустой, отчаянием и котлетами, у которых нет возраста. Вера взяла поднос, салат «Цезарь» (листья, подозрительный соус и кусок курицы, напоминающий резину) и компот.       Она села за свободный столик в углу и начала есть.       — Свободно? — раздалось над ухом.       Она подняла голову. Перед ней стоял мужчина лет тридцати в дорогом свитере цвета «мокрый асфальт», с ухоженной бородой и улыбкой, которая явно стоила ему нескольких сеансов у ортодонта.       — Да, садитесь, — сказала Вера.       — Марк, — он протянул руку. — Директор по развитию. А ты, видимо, та самая новая ассистентка Златы. Вера?       — Откуда знаешь?       — Офис сплетничает быстрее, чем горит факел на митинге. — Марк сел напротив, поставил поднос с супом и хлебом. — Ну, как первый день? Уже хочешь уволиться?       — Пока нет. Но у меня только первый обед.       — Понимаю. А я вот в первый день хотел уволиться. Коваленко заставила меня презентовать проект совету директоров через час после собеседования. Я ничего не знал о проекте. Читал с листа. В тот момент мне просто хотелось провалиться сквозь землю.       — А ты давно здесь?       — Три года. Пришел из строительной компании. Злата меня переманила. Сказала, что у меня «коммерческая жилка». А по факту я просто умею улыбаться и не моргать, когда врут.       Вера засмеялась.       — А что ты делаешь?       — Все, что не хотят делать другие: договариваюсь с клиентами, решаю конфликты, уговариваю поставщиков снизить цены. Иногда – покупаю цветы для жен клиентов и делаю вид, что это Злата их помнит. — Марк отхлебнул суп. — Слушай, хочешь совет? Не верь никому на этом этаже. Кроме меня, конечно.       — А почему я должна верить тебе?       — Потому что я честный. Я говорю то, что думаю. Злата – то, что выгодно. Лена – то, что написано в инструкции. А я – то, что есть.       Вера скептически подняла бровь.       — Ну, почти то, что есть, — поправился он. — В любом случае, если нужна будет помощь – я в 307. Бухгалтерия напротив. И я умею молчать, если надо.       — А зачем тебе помогать мне?       — Затем, — Марк наклонился вперед, — что Злата редко ошибается в людях. Если она взяла тебя без опыта, значит, ты чего-то стоишь. Хочу посмотреть, чего именно.       — Ты жутко откровенен.       — Это моя суперсила, — подмигнул Марк. — Доедай свой «Цезарь». Хотя, честно говоря, не советую. Кухня у нас не очень. — И, понизив голос, добавил: — Кажется, Злата слишком экономит бюджет.       Вера засмеялась. Марк допил чай, встал.       — Приятно было познакомиться, Вера. Еще увидимся. И держись. Через месяц будет легче. Или ты сработаешься с ней. Или она тебя уволит. Варианта всего два.       Он ушел, оставив после себя странное ощущение, что он либо лучший человек в этом офисе, либо самый опасный.       Вера доела салат, выпила компот и вернулась на рабочее место.       В 13:45 она уже сидела за столом.       На почту пришло письмо от Златы: «Зайди через десять минут. Покажу базу».       Вера ждала, перепечатывая восьмой контракт. В 13:55 постучала.       — Войди.       Злата сидела за ноутбуком, на экране была какая-то таблица.       — Садись. Смотри. Это наша клиентская база. Твоя задача – обновлять ее каждый понедельник. Звонишь каждому клиенту из списка «А», спрашиваешь, все ли хорошо, нужна ли помощь, не хочет ли он обсудить новый проект. Записываешь все в эту колонку. Поняла?       — Поняла.       — Попробуй прямо сейчас. Вон тот список – пять человек. Звони.       Вера взяла телефон. Первый номер – «Иванов, ООО "Стройресурс"». Набрала.       — Алло?       — Добрый день, вас беспокоит ассистент Златы Викторовны из архитектурного бюро «Зеркало». Как ваши дела? Все ли хорошо с проектом?       — Каким нахер проектом? — голос был сонный и раздраженный. — Вы ошиблись.       — Нет, вы в нашей базе как…       — Слушай, коза, не знаю, откуда ты там звонишь, но сейчас в Билибино одиннадцатый час ночи, бля. И ни с какой Златой я не знаком, так что отъебись и дай поспать.       Вера в панике посмотрела на Злату. Та сидела, закинув ногу на ногу, с выражением «ну, что дальше?».       — Извините, ошибка, — сказала Вера и сбросила.       — Это был тест, — спокойно сказала Злата. — Ты не проверила номер. В базе иногда бывает старая информация. Всегда сначала смотри дату последнего контакта. Если больше года – перепроверяй.       — А если я перепроверю и все равно ошибусь?       — Тогда ты заплатишь штраф. — Злата усмехнулась. — Шучу. Но звонить будешь за свой счет.       — А если серьезно?       — Если серьезно, то будь внимательнее. Я не люблю, когда мне портят репутацию звонками в Билибино в одиннадцать вечера по местному времени.       Вера вздохнула и взяла следующий номер.       К шести вечера она перепечатала все 18 контрактов, созвонилась с 15 клиентами (троим не дозвонилась, двое послали, а десять поблагодарили и попросили прислать счета), забрала визитки из типографии (500 штук, матовые, без сколов) и полила фикус.       Фикус стоял в углу кабинета Златы, высокий, с блестящими листьями. Вера налила пол-литра воды, как велела инструкция, и зачем-то протерла листья влажной салфеткой. Растение выглядело довольным. Или нет. Она не умела разговаривать с цветами.       — Хорошо, — сказала Злата, когда Вера вышла из кабинета с пустой лейкой. — Иди домой. Завтра в девять. И кофе сделай нормальный. Не горький.       — Хорошо.       Вера собрала сумку, выключила компьютер.       — И Вера.       Она обернулась. Злата стояла в дверях, скрестив руки на груди.       — Я видела ты сегодня обедала с Марком.       — Да. Случайно встретились в столовой.       — Случайно, — повторила Злата. — Хорошо. Но на твоем месте я бы не стала подпускать его слишком близко. Он очень любопытный и может использовать любую информацию, в том числе и против меня.       — Не буду.       — Умница.       Злата посмотрела на нее долгим взглядом. Вера почувствовала, как по спине бегут мурашки.       — До завтра, — сказала Злата и закрыла дверь.       Вера вышла из офиса, нажала кнопку лифта. Внутри никого не было. Она прислонилась к стене и выдохнула.       На улице как всегда моросил дождь. Она зажгла сигарету, достала телефон. Кирка прислал сообщение:       «Томас улетел. Мы договорились переписываться.»       «А у меня Злата сказала, чтобы я не болтала много с Марком. Из ее слов я поняла, что она боится, что я ляпну про нее лишнее. И я сразу вспомнила, как они с матерью нажрались до синих соплей года три назад, помнишь? Когда Злата уронила в деревенский толчок свой айфон последней модели и долго думала, нырять за ним или дать ему сдохнуть на дне.»       «Такое хрен забудешь, я думал, она тогда расплачется, как маленькая, а они с теть Лидой ржали, как лошади. Так стоп, что за Марк?»       «Да так, ничего особенного, всего лишь наш директор по развитию. Умственному, судя по его манере общения.»       «Понятно все с тобой, смотри не давай ему себя тискать. И не забывай, что некоторые путают «личного» ассистента со шлюхой. Так что ляжки держи плотнее, чтоб не выебали. А перед своей Викторовной, наоборот, почаще раздвигай, может и заманишь ее наконец.»       «Пошел ты».       «Как всегда. Пиши, не забывай.»       Вера убрала телефон, выдохнула дым и пошла к метро.