Вопреки устоям

      Вторник, 8:55 утра.       Вера стояла перед кофемашиной с видом сапера, который помнит, где заложил бомбу. Три куска сахара. Ровно. Эспрессо. Горячий. Она нажала кнопку и аппарат жалобно зажужжал, выпустив черную ароматную струю.       Пахло хорошо. Впервые за два дня.       Она отнесла чашку в кабинет. Злата уже сидела за столом, как обычно, с важным видом листая бумаги. Она даже не подняла голову, когда Вера вошла. Ее волосы были стянуты в низкий пучок, а на шее красовалась тонкая золотая цепочка, которую Вера раньше не замечала.       — На стол, — сказала Злата, не глядя.       Вера поставила.       — Три куска, эспрессо.       Злата отхлебнула. Помолчала. Потом коротко:       — Пойдет.       Вера вышла. «Пойдет» в ее системе координат означало «ты не облажалась, но и не выебывайся». Сегодня это устраивало.       Она села за стол, открыла план на день. Контракты кончились, теперь предстояли отчеты по командировочным, звонки в отель, и заказ обеда. Рыба, без соуса, салат без огурцов, «без грустных лиц». Приписка Елены Сергеевны внизу: «К 12:00. Не опаздывать».       — Елена Сергеевна, вы бы еще дышать по графику заставили, — прошептала Вера.       — Я все еще слышу, — раздалось с ресепшн.       Вера закатила глаза и взялась за телефон.       В 10:15 пришло сообщение от Златы:       «Вера, зайди».       Вера постучала, зашла.       Злата сидела, закинув ногу на ногу. Туфли сброшены, босиком. На столе – пустая чашка из-под кофе и пачка каких-то документов с китайскими иероглифами.       — Слушай, — сказала она, постукивая ручкой по столу. — У меня к тебе дело. Личное.       — Я слушаю.       — Заедешь после обеда в химчистку. — Она протянула бумажку, даже не глядя. — Вот чек. Костюм серый, на плечиках, в чехле. Оплачено.       — Хорошо.       — И еще. — Злата сделала паузу, наконец подняла глаза. В ее взгляде Вера уловила что-то вроде неловкости. — Заедешь на Бухарестскую. Магазин «Эвкалипт». Возьмешь гель для душа. Вот фото.       Она развернула телефон. Вера увидела темно-синий флакон с французской надписью. Судя по всему, импортный, дорогой, с какими-то травами.       — Такой?       — Да. Скажешь «для Коваленко». Там знают.       — Сколько?       — Два.       — Два? — Вера не удержалась.       Злата посмотрела на нее с легким прищуром.       — Я много моюсь, — отрезала она. — Это проблема?       — Нет, — быстро сказала Вера. — Никакой.       — Тогда иди. К трем часам отчет по клиентам. Не задерживайся.       Вера вышла, сжимая чек и телефон. В лифте она достала зеркальце, чтобы проверить, не горит ли лицо. Горело еще как. «Я много моюсь», — прокручивалось в голове. — «Кто так вообще говорит? Это не объяснение, это предупреждение».       Она поймала себя на том, что представляет Злату в душе. Мокрые волосы, седая прядь прилипла к щеке, вода стекает по шее, ключицам, по... Вера зажмурилась и мысленно дала себе пощечину. Но воображаемые соски Златы все еще отчетливо вырисовывались в ее сознании, как яркое пятно, когда долго смотришь на лампочку.       «Ты на работе, идиотка. Нельзя думать о начальнице голой. Это профдеформация».       Магазин «Эвкалипт» оказался крошечной дырой между шаурмичной и рюмочной. Витрина заставлена мылом ручной работы, свечами и какими-то склянками. Пахло лавандой, мятой и чуть-чуть – дешевым табаком из соседней рюмочной.       За прилавком стояла женщина примерно шестидесяти лет. Ее волосы были собраны в сиреневый хвост, который торчал из головы, словно грива взбунтовавшейся лошади. В одной руке она держала горсть семечек, а в другой – кучку выплюнутой шелухи.       Увидев Веру, она ловко выплюнула последнюю шелуху в ладонь и расплылась в такой лучезарной улыбке, что Вера на мгновение забыла, зачем пришла. Однако, присмотревшись внимательнее, она заметила, что между передними зубами продавщицы застряла частичка скорлупы. Женщина тут же небрежно прицокнула языком, видимо, стараясь избавиться от нее.       — Здравствуй красавица, надо чего?       — Гель для душа. Для Коваленко.       — А, — женщина понимающе кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то вроде уважения. — Эта снова. Третий флакон за месяц берет.       Вера прислонилась к прилавку, чувствуя, что сейчас либо узнает что-то важное, либо пожалеет.       — Третий?       — Душистая дама, ничего не скажешь, — продавщица полезла под прилавок, достала два синих флакона. Поставила их на стекло. — Семь тысяч триста.       Вера присвистнула доставая карту. Нихера себе семь косарей за долбаный гель для душа.       — А вы не знаете... — начала она и замолчала. Не ее дело. Совсем не ее дело.       — Что? — женщина прищурилась.       — Ничего. Спасибо.       — Девушка, — продавщица положила руку на пакет, не давая его забрать. — Ты ее помощница, да?       — Да.       — Тогда скажи ей, что Зина про нее спрашивала. И что гель этот, — она постучала по флакону ногтем, — если смешать с другим, зеленым, эффект сильнее. Мужчинкам нравится.       Вера почувствовала, как уши заливаются краской.       — Передам, — выдавила она, схватила пакет и вылетела на улицу.       «Мужчинкам нравится», — звенело в голове. — «Значит, есть мужик. Или даже несколько. Или она просто хочет, чтобы нравилось».       В химчистке ее ждал костюм. Серый, в прозрачном чехле, на толстых плечиках. Вера взяла его и вдруг поняла, что пахнет так же, как кабинет Златы. Дорогой табак, кожа и что-то цветочное, неуловимое. Сунула нос в чехол? Нет. Просто понюхала воздух. Это не считается.       Она повесила чехол на руку, взяла пакет с гелями и поймала такси.       В кабинет заходить не стала, просто положила все на стул в приемной и написала сообщение:       «Костюм и гели у двери. Отчет к трем сделаю».       Через минуту пришел ответ:       «Хорошо».       Вера сделала скриншот.       «Хорошо» – это уровень выше «пойдет». Она отправила скриншот Кирке.       «Зацени».       «Ты сохраняешь переписку с начальницей? Это уже не влюбленность, это диагноз. Тебе нужен психолог. Ага, знаю, пошел я…».       «Раз знаешь, молодец».       «Ты сегодня после работы свободна?»       «Да. А что?»       «Без Томаса скука смертная. Я один. Хочу напиться и порыдать. Присоединишься?»       «Если до семи не убьют».       «Договорились. На созвоне».       Вера убрала телефон и вернулась к отчету.              

***

      Среда. Утро.       Златы не было на работе до обеда – она уехала на объект. Вера сидела в приемной, печатала счета и пила кофе из своей кружки с нескромной надписью «Паукан горит пукан». Эта импульсивная покупка, совершенная в прошлом месяце, сперва казалась очень даже удачной. Сейчас же Вера была рада, что кружка была черной, а надпись проявлялась только при нагревании.       В девятом часу заглянула Анжелика, чтобы напомнить о пятничной пьянке. Она пробыла недолго, но успела оставить после себя аромат дешевой туалетной воды и несколько пятен от кофе на столе.       Елена Сергеевна, естественно, была недовольна ее поведением и сделала замечание:       — Анжелика Андреевна, вы снова оставили беспорядок!       — Это мой стиль, Лен, — донеслось из коридора в ответ.       В 12:30 пришло сообщение от Златы:       «Вера, зайди в кабинет. В верхнем ящике ключи от квартиры. Нужно забрать посылку на почте. Адрес скину. И не потеряй ключи, они единственные».       Вера зашла. Ключи лежали на видном месте. К ним был привязан брелок. Маленькая черепаха. Прозрачная, хрустальная, с крошечными лапками.       Вера замерла.       Черепаха. Та самая, которую она разбила в детстве? Или копия? На вид похожа. Та же поза, почти тот же размер. Но Вера помнила, как хрусталь ударился об угол и разлетелся на мелкие осколки.       — Совпадение, — сказала она вслух, взяла ключи и вышла.       На почте ее ждала огромная коробка из Италии. Судя по информации на наклейке, «образцы керамической плитки». Весила коробка, как Кирка после новогодних праздников. Вера кое-как подцепила ее, дотащила до такси, загрузила в багажник.       — Вам помочь? — спросил водитель, мужик с усами.       — Сама справлюсь, — сказала Вера, хотя спина уже ныла.       Вернувшись, она заперла коробку в кабинете Златы, положила ключи на место.       На столе уже лежала записка от Елены Сергеевны:       «Завтра утром – обновить клиентскую базу. 25 звонков. К 11:00. Список на столе. Не опаздывать».       — Двадцать пять звонков, — прошептала Вера. — Елена Сергеевна, вы чудовище.       — Оно самое, — сказала Елена Сергеевна из-за стены.       Вера вздохнула и открыла первый номер.              

***

      Четверг. Утро.       Сегодня Злата была в ударе. Или не в ударе – Вера так и не научилась различать. Она вошла без стука (Злата разрешила, если дверь не закрыта) и застала ее за странным занятием: та сидела на корточках перед фикусом и что-то шептала растению.       — Ты с ним разговариваешь? — спросила Вера, ставя кофе на стол.       — Можно сказать и так, — произнесла Злата, вставая и отряхивая брюки. — Эта привычка идет из детства. Моя мама каждый год угрожала старой вишне в огороде, что срубит ее, если она не будет плодоносить. Иногда она даже замахивалась на нее лопатой, как она сама говорила, чтобы запугать.       — И что, помогало?       — Ты не поверишь, но да, — Злата взяла чашку и отхлебнула кофе. — С некоторыми людьми это тоже эффективно. — Затем она, как ни в чем не бывало, снова вернулась к рабочим вопросам. — Слушай, сегодня у меня переговоры с китайцами. Нужно подготовить подарки. Съезди, забери их в сувенирной лавке.       — Что за подарки?       — Шкатулки с шоколадом. На каждой – иероглиф «дружба». Я заказала пять. Обязательно проверь, чтобы все было упаковано красиво. — Она протянула визитку. — И еще. Забронируй столик на мое имя в «Севере». На завтра, на восемь вечера. На двоих.       — На двоих, — повторила Вера, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Это бизнес, — сказала Злата, усмехнувшись. — Не завидуй.       — Я и не завидую.       — Врешь, — спокойно сказала Злата и отвернулась к ноутбуку. — Все, иди.       Вера вышла. В лифте она достала телефон и по привычке написала Кирке:       «Злата попросила забронировать столик на двоих в «Севере». На вечер. Наверняка у нее есть в ухажерах какой-нибудь богатый дядька, который по вечерам ей усишками своими письку щекочет».       «Дай угадаю… А ты была бы не прочь занять место этого дядьки, так?».       «Я тебя ненавижу!»       «Допустим, но это не отменяет того факта, что взрослым тетям тоже нужна разрядка. Не ждать же ей полгода, пока Вера Сергеевна наконец созреет и поведает ей о своих «глубоких» чувствах».       «Все, ты меня начинаешь бесить, спишемся, когда перестанешь быть засранцем».       «Не обижайся, но ты знаешь, что я, как всегда, прав».       

***

      Сувенирная лавка оказалась в самом центре города, в полуподвале. В помещении царил аромат разнообразных трав и китайского чая. За прилавком стоял молодой человек с бородой, одетый в клетчатую рубашку. Увидев визитку, он засуетился.       — Для Златы Викторовны? Конечно, конечно. Все готово.       Он вытащил пять коробок, перевязанных шелковыми красными лентами с золотыми кистями.       — Можете передать, что мы сделали скидку как постоянному клиенту, — сказал он.       — Она часто у вас заказывает? — спросила Вера, расплачиваясь.       — Раз в месяц, и всегда срочно, — с улыбкой ответил он. — Приятная женщина, очень… убедительная.       Вера кивнула, взяла коробки и поехала в ресторан, бронировать столик.       

***

      Пятница.       Утром Злата пригласила Веру в свой кабинет.       — Садись, — сказала она, внимательно рассматривая какие-то бумаги.       Вера послушно села. Злата наконец подняла глаза. Ее взгляд, обычно строгий и пронзительный, сейчас словно окутал Веру, заставляя ее почувствовать себя неловко.       — Ты отлично справилась на этой неделе, — начала она. — Признаюсь, в первые два дня у меня были некоторые сомнения на твой счет. Однако в тебе есть редкое качество, которое в наше время встречается нечасто.       — И какое же это качество?       — Упорство. Оно мне в тебе импонирует.       — Спасибо… — Вера была ошеломлена неожиданной похвалой.       — Но это не все. Я хочу тебя отблагодарить, — произнесла Злата, открывая ящик стола и доставая оттуда маленькую коробочку, обернутую в черную бумагу и перевязанную серебряной ленточкой. — Это тебе.       Вера открыла коробочку и обнаружила внутри брелок в форме черепахи. Она была маленькой, прозрачной, с едва заметной трещиной на панцире, украшенной тонкой гравировкой. Собственно это была такая же черепаха, которую она видела на ключах Златы.       — Это точная копия той, которую я разбила в детстве? — спросила Вера, не веря своим глазам.       — Почти, только меньше по размеру, — ответила Злата, откинувшись на спинку кресла. — Я заказала две такие, одну для себя, — она достала уже знакомую связку ключей и продемонстрировала Вере брелок. — А вторая – для тебя.       — Зачем?       — Затем, что это забавно. Когда я увидела их в сувенирной лавке, то сразу вспомнила о тебе.       Услышав такое признание, Вера замерла.       «Увидела черепаху и вспомнила обо мне? Ну заебись, Веранча, теперь ты, нахуй, для нее на всю жизнь черепаха. Ну что я могу сказать, тотальный пиздец…»       Но Злата даже не заметила замешательства Веры, продолжая говорить:       — А еще ты стараешься. И я это ценю. — Она взяла ручку, покрутила ее в пальцах, если бы Вера не знала Злату всю жизнь, подумала бы, что та слегка нервничает. — Не все замечают. Я замечаю.       Вера смотрела на черепаху. Потом на Злату.       — Спасибо, — сказала она.       — Не благодари. Это не подарок. Это напоминание.       — О чем?       — О том, что вещи разбиваются, но их можно заменить. — Злата усмехнулась. — Кроме некоторых.       Она не пояснила, каких. Вера не стала спрашивать.       Выйдя из кабинета, она повесила черепаху на ключи, рядом со старым, уже одноногим зайцем. Они смотрелись странно вместе – игрушечный заяц и хрустальная рептилия. «Как я и Злата», — подумала Вера.       Ровно в 19:00 Анжелика заглянула в приемную.       — Вер, ну ты там готова? Девки уже собрались.       — Готова, — Вера выключила компьютер, взяла сумку. Ключи с черепахой звякнули.       — Это что? — Анжелика показала на брелок.       — Подарок. От начальства. За старания.       — О-о-о, — протянула Анжелика. — Она подарила тебе черепаху? В следующий раз лучше прямо спроси у Коваленко, что нужно сделать, чтобы получить премию. А то привыкнешь работать за спасибо, и под конец года будешь звенеть тут сотнями брелоков: черепахи, львята, коты и прочая живность.       — Мне вообще-то зарплату платят, так что не за спасибо уж точно.       — Ну ты меня поняла, посыл такой, не расслабляйся!       Бухгалтерия находилась на третьем этаже. Это была маленькая комната, заваленная папками, с одним окном, выходящим во двор. На столе уже стояли и ожидали своего часа три бутылки красного вина (одна из них была наполовину пуста), бутылка белого вина, бутылка ликера (вишневого, с ярким вкусом), тарелка с оливье (желтого цвета, но на вкус вполне съедобного), чипсы, сухарики, соленые палочки и почему-то банка с маринованными огурцами. При виде последней Вера невольно вспомнила ослепительную улыбку Томаса.       Кроме Анжелики, там сидели две женщины. Лена из расчетного отдела – стрижка каре, вязаный жилет поверх блузки, вечно уставшие глаза. И Надя из кадров – лет пятидесяти, короткая стрижка, на предплечье красовалась татуировка с изображением лисы или собаки, Вера так и не поняла, в общем и целом, что-то четвероногое из семейства псовых, сделала она для себя вывод.       — О, новенькая! — заорала Надя, увидев Веру. — Садись, наливай! Анжелика, ты что, не налила еще? Позор бухгалтерии!       Вера села. Анжелика плеснула ей полный пластиковый стакан красного. Вера отхлебнула – кисло, деревянно, но после трудовой недели – в самый раз.       — За что пьем? — спросила она.       — За то, чтобы Коваленко не пришла к нам с ревизией, — сказала Лена.       — За то, чтобы Маркусик наконец понял, что он не босс, — добавила Анжелика.       — И за то, чтобы Димка перестал рассказывать тупые анекдоты, — закончила Надя.       Выпили залпом, даже не чокаясь. Оливье оказался на удивление съедобным – майонез, вареная колбаса, горошек. Вкус детства, блядь. Или вкус отчаяния. Хрен разберешь, когда жрешь в компании баб, которые знают все про всех и даже немного больше.       — Вера, ты слыхала, как наш Маркусик пытался клиента у Коваленко увести? — спросила Надя, хрустя соленой палочкой.       — Не слыхала.       — О, это шедевр, — Лена отставила пустой стакан, облизнулась. — Маркусик у нас, видите ли, решил, что он умнее всех. Написал клиенту, мол, Злата Викторовна сейчас занята, давайте обсудим проект напрямую со мной, я, типа, директор по развитию, и т. д., и т. п. Клиент, естественно, оказался не дурак, взял да переслал письмо Коваленко. А она… Вера, ты бы видела! На общем собрании она зачитала это письмо вслух. С выражением. Я думала, она его на месте придушит.       — Ну ты загнула, Лен, — хохотнула Анжелика.       — Да ни хрена! Я просто сидела ближе всех, я видела ее глаза. Там такой огонь был, что я испугалась, что она сейчас Марка живьем съест.       — И че Марк? — поинтересовалась Вера.       — А че Марк, — сказала Надя, закидывая в рот еще одну палочку. — Как всегда, выкрутился. Думаю, дело в его смазливой мордашке. Ну и плюс слухи ходили, что они с Коваленко того… в общем, туды-сюды.       Вера подавилась огурцом, закашлялась так, что Надя хлопнула ее по спине, из-за чего Вера чуть тут же не улетела со стула.       — Откуда инфа? — спросила она чересчур резко. Слишком резко.       Тишина. Анжелика и Надя переглянулись, как будто у них в головах включился общий чат.       — Ну, у нас тут сплетни быстрее ветра распространяются, — пожала плечами Анжелика. — Кто-то видел их в ресторане после работы. Сидели, смеялись, шептались. Странно это, учитывая, что они всегда были в контрах.       — Может, просто ужинали? — Вера старалась говорить спокойно, но внутри все кипело. — С коллегой уже поесть нельзя?       — Можно, — усмехнулась Анжелика. — Но когда они всегда друг друга ненавидели, а тут вдруг вместе ужинают и обсуждают что-то заговорщицки… ну, странно, пиздец.       Чтобы не выдать себя окончательно, Вера запихала в рот ложку оливье и сосредоточенно зажевала, делая вид, что ей глубоко насрать. Хотя на самом деле ей было далеко не насрать.       В одиннадцатом часу Вера почувствовала, что вино закончилось, а компания – нет. Анжелика танцевала на стуле под песню «Я шагаю по Москве» (почему-то именно она играла из динамика Лениного телефона), Надя учила Лену правильно завязывать узлы («это морской узел, девочки, он тебя в любой ситуации спасет»), а Вера просто сидела, сжимая в кармане хрустальную черепаху, и улыбалась.       — Слушайте, — сказала она. — У меня есть друг. Кирка. Он веселый, работает дизайнером. Может, позвать его?       — А он красивый? — спросила Надя, отставляя бутылку.       — Красивый, но для вас, девочки, не вариант. Только для мальчиков.       — А мальчики у него есть? — спросила Лена.       — Есть один немец. Но он пока в Берлине. Так что можете попробовать его охмурить. Если получится, с меня бутылка ягера.       — Что ж ты тогда сидишь, зови своего Кирку, — махнула рукой Анжелика. — Чем больше народу, тем веселее. Только пусть приносит что-нибудь. У нас бухло кончается.       Вера вышла в коридор, набрала Кирку.       — Алло, — сонный голос. — Ты где? Я уже в кровати.       — В бухгалтерии, пьем. Приезжай.       — Сейчас? На чем? На хую галопом? Я уже махнул.       — На такси. Я скину адрес. Тут весело, девчонки хотят с тобой познакомиться. Я сказала, что ты у меня самый охуенный друг!       — У тебя других и нет.        Проигнорировав его подкол, Вера продолжила.        — Ну так, приедешь?       — А охрана? Меня не пустят, у меня нет пропуска.       — Приезжай, я встречу. Скажу, что ты курьер.       — Курьер? Я дизайнер, мать твою.       — Ты мой друг, который привезет мартини. Давай, приезжай. Без тебя скучно.       — Хуй с тобой, — вздохнул Кирка. — Но если меня завернут, я тебя убью.       — Не завернут. Я договорюсь.       Она сбросила вызов, вернулась в бухгалтерию.       — Приедет, — сказала она. — Я спущусь за ним.       — А он принесет что-нибудь? — спросила Надя.       — Мартини.       — Люблю мартини, — мечтательно сказала Лена. — Оно как слезы ангела. Горькие, но красивые.       — Ты пьяна, — констатировала Анжелика.       — А ты нет?       Спорить никто не стал.       Через полчаса Вера спустилась на первый этаж, на всякий случай держась подальше от поста охраны. Не дай бог выхлопы еще учует. Охранник посмотрел на нее с подозрением.       — Вы куда, Соболева?       — Встретить курьера. Срочная доставка на понедельник для Златы Викторовны.       — В такое время?       — Бизнес не спит, — сказала Вера с максимально серьезным лицом.       Охрана не поверила, но и спорить не стала.       Кирка вылез из такси с бутылкой мартини под мышкой. В шарфе до бровей, в пальто, которое он носил даже в помещении.       — Что за бомжатник? — спросил он, разглядывая бизнес-центр.       — Это «Северная башня», блядь. Здесь офис моей начальницы.       — И где она?       — Надеюсь дома. Пьет воду. Неважно. Давай сюда, — она схватила его за рукав и потащила к турникетам.       — Проходите, — сказал охранник, даже не глядя на Кирку. Вера показала свой пропуск, провела друга через турникет.       В лифте Кирка спросил:       — А если твоя Злата узнает, что ты водишь посторонних в офис?       — Она все равно все знает, — сказала Вера. — Но сегодня пятница. Ей плевать, надеюсь… В конечном итоге до понедельника еще дожить надо, а раньше она меня не найдет.       Они зашли в бухгалтерию. Кирка замер на пороге, оглядывая комнату: три женщины в разной степени опьянения, пустые бутылки, тарелка с остатками оливье, Лена вяжет крючком (откуда у нее крючок – загадка), Надя светит татухой на руке.       — Девочки, — сказал Кирка, поднимая бутылку мартини. — Я пришел. Кто тут главный?       — Я, — сказала Надя, вставая. — Будешь меня слушаться.       — Слушаюсь и повинуюсь, — Кирка протянул ей бутылку. — Открывайте. И рассказывайте, как вы тут живете без меня.       Через час Кирка уже обнимался с Надей, Анжелика показывала ему танец живота, а Лена учила его вязать крючком.       — Это бабушка научила, — говорила Лена, путая петли.       — А меня бабушка научила пить, — сказал Кирка. — У каждой семьи свои традиции.       В два часа ночи Вера и Кирка сидели на ступеньках бизнес-центра. Дождь кончился. Небо было черным, беззвездным. Кирка курил, Вера пила остатки мартини из горла.       — Слушай, — сказал Кирка. — А если она на самом деле тебя хочет?       — Она – моя начальница. И, повторю, подруга моей мамы.       — И что?       — И это невозможно.       — Все возможно, — Кирка отхлебнул из бутылки. — Вопрос в том, насколько ты готова разбить себе жизнь об эту хрустальную черепаху.       Вера посмотрела на ключи в руке. Маленькая черепаха сверкнула в свете фонаря.       — Готова, — сказала она.       — Тогда за это.       Они чокнулись бутылкой.       — А твой Томас? — спросила Вера.       — Написал сегодня: «Скучаю. Прилетай». Он обещал скоро приехать, если нет, я, наверное, сам через месяц полечу.       — Ты серьезно?       — Абсолютно. Что меня здесь держит? Работа? Квартира? Ты?       — Я, — сказала Вера. — Я тебя здесь держу.       — Тогда не отпускай, — Кирка улыбнулся. — А я пока побуду с тобой. Посмотрю, как ты разбиваешь свою жизнь.       — Договорились.       Они сидели на ступеньках, курили, пили и смотрели на черное небо.