Холодный шёлк
Глава 2
Тяжёлые дубовые двери личного кабинета захлопнулись с глухим, отсекающим звуки стуком. Чонгук стремительно пересёк комнату, практически не замечая, как багровые отсветы заходящего солнца из высокого панорамного окна окрашивают стены в цвет свежей крови. Он буквально упал в глубокое кожаное кресло, и старинная обивка жалобно треснула под его весом.На его переносице поблескивали тонкие очки в серебряной оправе — деталь, которая обычно придавала ему вид холодного, расчётливого и безупречного главы древнего клана. Но сейчас этот аристократичный атрибут казался абсолютно нелепой маской. Из-под стёкол очков полыхали яростным, голодным алым огнём глаза хищника, которого насильно заперли в клетке.Чонгук медленно поднёс к лицу правую ладонь в черной кожаной перчатке. Кожа под ней была безупречно гладкой — вампирская регенерация мгновенно затянула мелкие порезы, оставшиеся после того, как в его руках лопнул бокал.Но Чонгук злился не на это. Его сводил с ума запах, который, казалось, въелся в саму ткань его одежды, этот упрямый дерзкий взгляд. Всего на секунду показалось будто маленький омега победно усмехнулся, увидев реакцию вампира. Сквозь века мёртвого покоя пробивался этот проклятый, великолепный, удивительный в своей свободе лесной коктейль. — Истинный... — хрипло, сквозь плотно сжатые зубы процедил Чонгук. Глухой рык сорвался с его губ, а клыки снова непроизвольно удлинились, царапая изнутри нижнюю губу. — Омега-оборотень. Какая нелепая, извращённая шутка природы. Кажется у вампира даже заболела голова от того, что даже сама идея такой истинности не просто не укладывалась в голове- она, раскалывала логику вдребезги, казалась насмешкой над здравым смыслом. Лорд вампиров, вековой правитель этих земель, привыкший полностью контролировать каждого в своих владениях, сейчас чувствовал себя абсолютно беспомощным перед собственной биологией. Вся его безупречная ментальная защита, выстраиваемая столетиями, рассыпалась в прах от одного взгляда в лазурные глаза.Чонгук резко стянул перчатку и отбросил её в сторону, словно это могло помочь избавиться от фантомного аромата. Он веками презирал оборотней, считая их дикими, грязными существами, ведомыми лишь первобытными импульсами.И уж тем более он никогда в жизни не предполагал и даже мыслей не допускал о каких либо связях с этими клочками шерсти. Своё согласие, на этот политический союз с Ким Намджуном, он дал исключительно ради Совета — чтобы получить сильного, жизнеспособного наследника с чистейшей кровью и навсегда обезопасить свои границы и будущее клана. Вампиры не знают тепла, они не знают любви — только холодный расчёт. Он ждал покорную, испуганную куклу, завёрнутую в шелка, которая будет тихо плакать в углу и выполнять приказы ничего не требуя в замен. Вместо этого же в его замок вошёл маленький лесной принц.Хотя вампир вряд ли назвал бы его таковым, ведь он омега, а омеги как известно даже в таких стаях не могут быть наследниками. Этот Ким Тэхён не просто не согнулся под его доминантной вампирской аурой — он посмел гордо вскинуть подбородок и посмотреть своими невероятными глазищами прямо в душу чудовища. Без капли мольбы. С чистой, обжигающей гордостью и абсолютным спокойствием внутри. Его внутренний стержень удивил Чонгука, кажется всего на секунду, но вся ситуация смогла выбить его из колеи. И хуже всего было то, что Чонгук захотел этого волка. Мёртвое сердце, не бившееся уже триста лет, будто бы совершило один тяжёлый, болезненный толчок, словно пытаясь ожить от одного лишь присутствия омеги. Вампирская сущность внутри требовала вернуться в тронный зал, запереть Тэхёна в своих личных покоях и не выпускать, пока этот запах влажного леса наполненный внутренней свободой, полностью не наполнит каждый уголок этой ледяной обители. — С этим пора заканчивать — Чонгук сжал ладони в кулаки, заставляя алый огонь в глазах медленно отступить, чтобы вновь вернуть глазам обсидиановый цвет, словно рожденный в самом центре вулкана.Он должен взять себя в руки. Он правитель, а не раб инстинктов.
Если этот мальчишка думает, что зов истинности мгновенно сделает его хозяином этого замка, он глубоко ошибается. Кем бы они ни были друг другу по законам луны, их союз — это в первую очередь нерушимый контракт, призванный спасти стаю Кимов и подарить наследника клану Чон. Даже если Тэхён — его законный супруг, аристократ, вовсе не означает, что он хозяин его мыслей. Чонгук не позволит какому-то лесному дикарю диктовать условия.Лорд Чон глубоко вдохнул, возвращая своему лицу привычную маску ледяного, безупречного спокойствия. Он поправил очки, поднялся из кресла и направился к выходу. Предстоял их первый совместный ужин, и Чонгук намеревался лично показать своему прекрасному, гордому мужу, по каким правилам живет этот замок.
Когда тяжелые двери тронного зала закрылись за его спиной, Тэхён наконец позволил себе сделать полноценный выдох. Вуаль больше не скрывала его лица, однако без нее он вовсе не чувствовал себя уязвимым перед этим новым, холодным и чужим для него миром. Двое безмолвных слуг-вампиров повели его вглубь замка. Путь лежал через длинные коридоры и узкие переходы, которые постепенно уходили вверх, перерастая в винтовую каменную лестницу одной из боковых башен. Поднявшись всего на несколько пролетов, слуги остановились у массивной деревянной двери. Тэхён едва заметно усмехнулся про себя, не позволив сопровождающим заметить и капли того, как сильно его удивило решение хозяина замка. Не то чтобы он рассчитывал на радушный прием, однако весьма детское поведение столь взрослого и величественного вампира даже позабавило его в некотором роде. Попытка уколоть его таким образом выглядела почти глупо. Покои законного супруга лорда Чона находились в самой нижней, едва обитаемой части башни — не сильно высоко, прямо над хозяйственными ярусами, где свистел сквозняк. Расположение этих комнат без слов подчеркивало и без того холодную реальность: вопреки официальному статусу брачного союза, здесь, в этом вековом оплоте вампиров, юного омегу никто не ждал. Для них он был лишь необходимой, навязанной договором деталью, которая для вампира не имела никакой ценности и её просто убрали подальше с глаз.Оставшись в комнате один, Тэхён медленно огляделся. Покои тонули в темно-синих, почти черных тонах леденящего шёлка и тяжелого бархата. Здесь не было ни капли тепла, света или же единого живого цветка — всё дышало мертвым, аристократическим покоем. Замок в некотором роде был отражением самого хозяина.Тэхён подошел к огромному зеркалу в серебряной раме. В отличие от Чонгука, которого в соседней башне штормило от урагана ярости, страсти и утерянного контроля, омега был пугающе спокоен. Оборотни — существа эмоциональные, живущие инстинктами, но Тэхён долго время учился подавлять своего зверя ради блага других. В его лазурных глазах не было паники. Была лишь глубокая, тихая меланхолия. Он медленно расстегнул воротник дорожного плаща, чувствуя, как комната мгновенно заполняется его ароматом — прохладным ледяным жасмином и расцветающим от усталости диким пионом. Тэхён не злился на зов истинности, который оглушил его в тронном зале. Как мудрый и сильный омега, он принял этот подарок судьбы с достоинством. Да, природа сыграла с ними злую шутку, связав его с бессмертным чудовищем. Да, Чон Чонгук — его истинный, от леденящей ауры которого у волка внутри до сих пор поджимался хвост. Но Тэхён четко разделял инстинкты тела и свободу своего разума. Он бережно достал из кармана маленькую серебряную брошь в виде волчьего следа — подарок брата Со Ина. Сжав холодный металл в ладони, омега напомнил себе кто он и для чего он здесь. «Пусть они считают меня дикарём, присланным словно на убой ради наследника, — подумал Тэхён, глядя на свое отражение. — Пусть этот лорд думает, что его обсидиановые глаза могут меня напугать. Я пройду через это. Но они никогда не увидят слёз на моем лице».
Переодевшись в изысканные изумрудные одежды, которые слуги оставили на кровати, Тэхён приколол брошь брата у самой ключицы, расправил плечи и, удерживая это ледяное, величественное спокойствие, направился в обеденный зал с высоко поднятой головой. На свой первый ужин в качестве супруга лорда-вампира.
Когда Тэхён опустился в кресло, он бросил быстрый взгляд на сервировку, и его лазурные глаза уловили очевидное разделение. Стол с удивительной точностью отражал их противоположные природы.Перед Тэхёном стояли изысканные фарфоровые блюда, приготовленные поварами специально для живого гостя: сочное, идеально прожаренное мясо с лесными ягодами и тонкими травами, запеченный картофель и свежий хлеб, от которого все еще шло тонкое, едва уловимое, уютное тепло. Для оборотня, чья натура требовала плотной, настоящей пищи, это было идеальное меню. Но перед Чонгуком не было ни единой тарелки. На его конце стола, на белоснежной скатерти, покоился лишь массивный хрустальный декантер и один-единственный бокал на тонкой ножке. Густая, темная, почти черная жидкость лениво колыхалась на самом дне, отражая огонь свечей. Живая, чистейшая кровь, согретая до температуры человеческого тела — то единственное, что поддерживало бессмертное существование лорда. Чонгук двигался с пугающим изяществом. Его бледные пальцы без перчаток обхватили хрусталь и Тэхён невольно залюбовался наблюдая за тем, как его супруг делает глоток. Это не выглядело дико или грязно, как в его детских сказках про монстров. В исполнении графа Чона это был почти священный, аристократический ритуал. На его безупречных губах не осталось ни единой капли, но обсидиановые глаза на мгновение удовлетворенно блеснули, когда чужая жизненная сила проникла в его горло. Тэхён, стараясь не выдавать своего волнения перед этим завораживающим зрелищем, аккуратно взял серебряный нож и вилку. Его движения были не менее благородными. Пока один вкушал саму жизнь в виде алого нектара, второй насыщал своего живого, горячего зверя земной пищей. — Кухня моего замка не привыкла готовить для тех, в чьих жилах течет кровь, — Чонгук нарушил тишину первым, плавно покачивая бокал в руке и наблюдая, как багровые потеки медленно стекают по хрустальным стенкам. — Надеюсь, повара угодили твоему... лесному аппетиту, Ким Тэхён. Или мне стоит называть тебя «супруг»? . Его низкий, бархатный голос прозвучал обманчиво вежливо, но в нем отчетливо слышался холод хозяйских прав. Он медленно взял изящный бокал, в котором колыхалась густая, багровая жидкость, и сделал небольшой глоток, не сводя темного, гипнотизирующего взгляда с омеги.
— Роскошь вашего замка неоспорима, лорд Чон, — спокойно и ровно ответил Тэхён, и в его голосе прозвучала та самая врожденная гордость лесного принца. — Но вы можете называть меня по имени. Статус супруга в этом брачном контракте — лишь формальность для Совета, не так ли? Мы оба знаем, зачем я здесь. Чонгук слегка приподнял бровь, удивленный такой прямой дерзостью. Ни один смертный, и уж тем более ни один оборотень, не смел говорить с ним в таком тоне в его собственном доме. — Рад, что ты трезво смотришь на вещи, — цинично усмехнулся вампир, ставя бокал на стол. — В таком случае, нам будет легко понять друг друга. Раз уж ты упомянул правила, я озвучу первое правило этого замка. Ты волен ходить везде, где пожелаешь, кроме подземных ярусов и моих личных покоев без приглашения. Твоя задача — беречь себя, привыкать к новой жизни и… помнить о своем долге. Моему клану нужен сильный, здоровый, чистокровный наследник. Это все, что меня интересует в этом союзе. Каждое слово Чонгука было наполнено леденящим равнодушием. Он сознательно пытался уколоть омегу, показать ему его место, чтобы заглушить тот безумный зов истинности, что требовал прямо сейчас сорваться с места и прижать этого волка к себе.Но Тэхён лишь едва заметно улыбнулся — спокойно и аристократично, хотя внутри от упоминания «долга» все сжалось. — Я прекрасно помню условия сделки, лорд Чон,—омега перевёл взгляд на вампира,— и выполню свою часть договора ради поддержки моей стаи, — Тэхён выпрямил спину, и базовая нота его запаха — теплая древесина и влажная кора — внезапно стала ярче, заполняя пространство вокруг стола и ударяя по рецепторам вампира. — Я подарю вам наследника. Но помните одну вещь: этот контракт купил мое присутствие в вашем замке и мою кровь для вашего будущего ребенка. Но мою душу, мою гордость и мою свободу этот замок не купит никогда. Чонгук замер. Обсидиановые глаза на мгновение опасно потемнели, а пальцы, держащие ножку бокала, сжались так сильно, что тонкое стекло тихо хрустнуло. Дикий цветок оборотней, этот маленький принц, только что объявил ему войну.Тэхён изящным движением промокнул губы белоснежной салфеткой, поднялся из-за стола и, удерживая на лице маску абсолютного, леденящего спокойствия, слегка склонил голову. Он развернулся и уверенным шагом покинул зал, оставляя после себя тающий шлейф лесного аромата. Каблуки его сапог чеканили победный ритм по мраморным плитам пола.Только когда тяжелые дубовые двери за спиной омеги закрылись, Чонгук разжал ладонь. Осколки хрусталя с тихим звоном посыпались на скатерть, а смешанная с вампирским вином багровая кровь лениво потекла по его бледной коже. Порезы затягивались прямо на глазах, но Чонгук понимал, что его вековая ментальная защита была полностью пробита. Первое сражение за контроль в этом замке осталось за его диким супругом.
