keep the wolf from the door

Школьные будни проходят мимо. Всё нереально. Я перестала считать дни. Хорошо, что Роберт и Эд рядом. Не знаю, что бы я делала без них. В первую неделю мёрзлой весны в школьном дворе мы обедали. Подвалили два амбала. Один плюнул в еду Роберта — смачно, брызги паутиной по рукаву. — Ну что, щенок, ничего не можешь сделать, да? — выпендривался хулиган. У Роба вздулись вены на шее, он сжал кулаки, но сдержался. Я положила ладонь ему на спину, успокаивая. — Я знал, что ты трус, — добавил второй. Мне захотелось вдарить им, взять за волосы того парня и протащить по мокрому асфальту. Но фантазии были глупы. Надеждой оставался почтовый ящик — священное место. Потом Роберт нашёл письмо, адресованное мне. От одного из тех хулиганов. Он извинился перед Робом и пригласил меня на встречу. Я сказала ребятам наблюдать из-за угла. — Ты уверена? — спросил Роберт. — Не знаю. Может, он хочет меня убить. Но я не хочу думать «а что, если?». Я видела его глаза — он не такой, как его товарищ. Эд, захвати дубинку. — Без проблем, босс. Встретились мы на перронной улице — заброшенные здания, вагоны. Тишина оглушала. Кирилл выскочил из ржавого вагона, протянул сигарету без акциза — меня тошнило от таких, но я приняла. Пока курили, он рассказывал о детстве: бросил биологический отец, отчим издевался над ним и братом-аутистом. Ему пришлось выживать среди сильных, легче было признать иерархию и жестокость, чем бороться. Он примкнул к сильным, но в душе остался трусом. Знал, что его амплуа жестокого человека будут только бояться, а настоящего никогда не полюбят. Я слушала, потом толкнула локтем — мол, я с тобой, мне всё равно на прошлое, я верю, что ты можешь измениться. Роберт всё равно выглядел испуганным котёнком. Я кивнула ему, ребята через час ушли. Мы договорились о тайнике, Эд спрятал дубинку. Кирилл подарил букет полевых ромашек. Мне никогда не дарили цветов. Было приятно и страшно — я боялась, что начну что-то чувствовать. Пульс участился, захотелось сбежать. Но я не подала виду, сказала, что пора домой. Он предложил проводить, я отказалась. Дома я сразу уснула. И приснился кошмар: Кирилл зажал меня в тёмной комнате, душил, ухмыляясь, забавляясь моей наивностью. Такие сны держат меня начеку. Может, в осторожности есть смысл. Но так хочется беспечности. Букета ромашек без примеси яда.