УПС: Смена на Пандоре

Интерлюдия: Паркер Селфридж Утро генерального директора колонии началось с паршивого, отдающего горечью эспрессо и раскалывающейся головы. Паркер Селфридж стоял у панорамного бронестекла своего кабинета, бездумно глядя на просыпающиеся в утреннем тумане джунгли Пандоры, и механически постукивал титановой клюшкой для гольфа по мягкому ворсу искусственного ковра. Ночь выдалась дрянной. На его рабочем столе, переливаясь тревожным желтым светом, висел голографический отчет от службы безопасности. Если убрать из него все армейские аббревиатуры и канцелярский мусор, суть сводилась к одному: дипломатическая миссия научного отдела с треском провалилась. Оматикайя наотрез отказались покидать свои территории, переговоры зашли в тупик, а доктор Грейс Огустин, предвидя неминуемое урезание бюджетов и закрытие программы «Аватар», совершила беспрецедентный демарш. Ученые вместе со своими синими тушами просто дезертировали. Забрали мобильные линк-капсулы, погрузили их в вертолет Труди Чакон и скрылись где-то в глубоких лесах, полностью разорвав связь с Вратами Ада. С одной стороны, Паркер почувствовал даже некоторое облегчение. Откровенно говоря, эта вечно курящая, скандалящая за каждую пробирку женщина сидела у него печенках. Ушли и ушли. Одной головной болью меньше, а сбежавших ученых джунгли сами сожрут за пару недель. Можно было выдохнуть, временно забыть про синекожих аборигенов и спокойно сосредоточиться на выработке на текущих карьерах. Он подошел к столу, собираясь смахнуть желтый отчет в архив, как вдруг терминал издал резкий, пронзительный писк. Голограмма сменила цвет на угрожающий красный. Гриф: «СРОЧНО К ОЗНАКОМЛЕНИЮ. Прямой канал связи с Советом Директоров Земли». Паркер нахмурился. Он поставил клюшку к стене, опустился в мягкое кожаное кресло и открыл пакет данных. Глаза генерального директора быстро забегали по строчкам убористого текста, изобилующего химическими формулами и графиками. Чем дольше он читал, тем бледнее становилось его лицо. Яйцеголовые в лабораториях на Земле провели какие-то новые спектральные анализы и ввели жесткую классификацию анобтаниума. Оказалось, что минерал неоднороден. Теперь, согласно новой директиве, обычная валовая добыча Корпорацию больше не устраивала. Для запуска нового поколения магнитных реакторов Земле требовалась строго определенная пропорция: не менее тридцати процентов в каждой партии должно было приходиться на минерал высшей категории качества — «Изотоп-А». Селфридж нервно сглотнул. Он свернул директиву и дрожащими пальцами открыл свои рабочие таблицы — корпоративный Excel 2154 года. Паркер начал лихорадочно сводить столбцы данных с геологических зондов, накладывая их на текущие мощности карьеров. Зеленые цифры прогнозов на глазах начали окрашиваться в багровый цвет. Новый Северо-восточный карьер, который Саня с таким успехом поставил на ноги, давал в основном породу категории «С» и «В». Южный рубеж — сплошной шлак. Он сделал еще пару взмахов руками, перестраивая формулы и задавая системе поиск залежей «Изотопа-А». Голографическая карта Пандоры завертелась. Система отсекла все мелкие месторождения и выдала один-единственный, пульсирующий ослепительно-белым светом маркер. Огромная, цельная линза чистейшего высококачественного анобтаниума, уходящая глубоко в недра планеты. Маркер светился ровно под гигантским, циклопическим силуэтом Дерева-Душ,главной святыни Нави. — Твою мать… — глухо прошептал Паркер, откидываясь на спинку кресла. Его рубашка на спине мгновенно взмокла от холодного пота. Он ударил по кнопке селектора: — Соедините меня с полковником Куоритчем. Срочно. Через три минуты двери кабинета разъехались, пропустив внутрь начальника СБ базы. Куоритч был в полной разгрузке, от него пахло оружейным маслом и утренним холодком. — Что стряслось, Паркер? — полковник подошел к столу, скрестив руки на груди. — Ты выглядишь так, словно увидел призрака. Селфридж молча развернул перед ним проекцию новой квоты и карту с маркером. Куоритч несколько секунд изучал красные цифры дефицита и белое пятно под Деревом-Домом. Его желваки тяжело перекатились. — Значит, договариваться больше не о чем, — констатировал полковник, поднимая на менеджера свой ледяной взгляд. — Начинать масштабную войну в этих джунглях и горах— тактический идиотизм, Паркер. Эти синие макаки знают каждый куст. Они положат мне половину личного состава, просто стреляя из-за деревьев и скал. — Я знаю, Майлз, я знаю! — Паркер вскочил, нервно заходив по кабинету. — Но Земля не оставила нам выбора! Без этого минерала у нас не сойдется баланс, акции рухнут, а нас с тобой просто выкинут в открытый космос без скафандров! Он остановился у стола и активировал канал квантовой связи. Задержка сигнала составляла несколько секунд. Перед ними возник размытый, строгий силуэт Председателя Совета Директоров RDA. — Мистер Селфридж. Полковник, — холодно поприветствовал их голос с Земли. — Вы изучили новые вводные? — Сэр, — Паркер сглотнул, стараясь звучать уверенно. — Единственное подходящее месторождение находится прямо под духовным центром местного населения. Попытка его разработки гарантированно спровоцирует глобальный вооруженный конфликт со всеми кланами. Мы понесем колоссальные репутационные риски. Как же спонсоры? Экоактивисты разорвут нас в прессе, если мы уничтожим их святыню! Из динамиков раздался сухой, скрипучий, лишенный всяких эмоций смешок. — Экоактивисты и пресса существуют до тех пор, пока мы оплачиваем им эфирное время, Селфридж. Мы заткнем им рты акциями и дешевой энергией. На Земле люди замерзают, им плевать на синих аборигенов и их деревья. Даю четкую директиву: зачистить территорию и начать добычу. Любой ценой. Конец связи. Голограмма погасла. В кабинете повисла тяжелая тишина. Паркер посмотрел на Куоритча. Лицо полковника медленно расплывалось в хищной, предвкушающей ухмылке. Война, которую он так долго ждал, наконец-то была официально санкционирована высшим руководством. — Что ж, господин директор, — Куоритч поправил ремень на поясе. — Пора сдуть пыль с тяжелой артиллерии. Я начинаю полную мобилизацию всех подразделений СБ. Мы идем рубить дрова. RDA намеревалась обеспечить выживание человечества. Интерлюдия: Джейк Салли Влажный, пружинящий под босыми ногами мох казался лучшим ощущением во вселенной. Джейк стоял на толстой ветви гигантского дерева, полной грудью вдыхая густой, пряный аромат ночных джунглей. В этом трехметровом синем теле, налитом первобытной силой и невероятной легкостью, он наконец-то чувствовал себя живым. По-настоящему живым, а не прикованным к металлической коляске инвалидом. Он любил этот мир. Любил шелест листвы, мерцание биолюминесцентных растений в темноте, прохладную гладь рек. Но тяжелое, тягучее чувство обреченности ядовитой змеей сворачивалось в его груди. Джейк знал, что часы тикают. На совете клана он пытался прощупать почву, аккуратно заводил разговор о том, что Небесным Людям нужен этот камень, что Оматикайя стоит уйти, переселиться в безопасное место. В ответ он встретил лишь стену глухого, яростного непонимания. Для них эта земля была священной. Уйти оттуда означало перестать быть На’ви. А сегодня утром охотники во главе с Тсу’тэем принесли дурные вести. Со стороны Врат Ада доносился непрерывный, тяжелый гул. Небесные Люди стягивали свои железные машины. Стаи металлических птиц заслонили солнце над карьерами. Запах жженого керосина и раскаленной стали ветром гнало прямо к их лесам. Джейк слишком хорошо знал Куоритча. Это была не просто ротация войск. Это была мобилизация. Подготовка к полномасштабному штурму. Оматикайя готовились к обороне, точили свои отравленные стрелы и натягивали тетивы луков, уверенные в защите родного леса. Но Джейк, бывший морпех, знал горькую правду: их деревянные стрелы и яд — ничто против бронестекла штурмовых «Скорпионов» и зажигательных ракет. Это будет не битва. Это будет бойня. Очередная бессмысленная резня дикарей превосходящими силами высокотехнологичной армии, как это не раз бывало в истории Земли. Чтобы остановить эту бойню, им нужен был лидер. Тот, кто объединит кланы, кто заставит их слушать и действовать как единая армия, а не разрозненные кучки охотников. Но кто послушает чужака? Мечтателя в фальшивом теле, чье предательство уже висело в воздухе дамокловым мечом? Ответ был только один. Безумный, невозможный, требующий перешагнуть через грань здравого смысла. Джейк поднял голову, вглядываясь в затянутые облаками, парящие вдали вершины гор Аллилуйя. Там, среди острых скал и ураганных ветров, гнездилась легенда. Самая страшная тень этого мира. Торук. Последняя Тень. Великий леоноптерикс, владыка небес, которого за всю историю На’ви удавалось оседлать лишь пяти величайшим воинам. *** Ветер рвал волосы и хлестал по лицу, пытаясь сбросить Джейка с отвесной скалы. Он цеплялся за мокрые камни, не смея даже дышать. Прямо под ним, расправив колоссальные, переливающиеся красно-оранжевым узором крылья, парил Торук. Зверь был чудовищно огромен. От его рыка, сотрясающего скалы, закладывало уши, а взмахи крыльев создавали настоящие локальные ураганы. Джейк не стал целиться или готовить оружие. Он просто оттолкнулся от края скалы и прыгнул в бездну, прямо на спину летящего монстра. Удар едва не вышиб из него сознание. Кожистая спина Торука оказалась твердой, как камень. Зверь взвизгнул от неожиданности, резко заваливаясь на крыло и пытаясь сбросить наглеца, посмевшего нарушить его покой. Небо и земля завертелись в бешеном водовороте. Джейк, рыча от натуги, вцепился левой рукой в толстый костяной гребень на шее леоноптерикса. Правой рукой он нащупал конец своей косы, сорвал нервные окончания нейромышечного интерфейса Торука и с силой, не давая зверю времени на сопротивление, соединил их. Тсахейлу. Связь установилась с оглушительным ментальным взрывом. Разум Джейка буквально затопило яростью, первобытным голодом и абсолютной, всеобъемлющей властью над небесами. Торук взревел в последний раз — не от гнева, а от признания нового хозяина — и послушно выровнял полет, мощными взмахами прорезая облака. Когда Джейк Салли спикировал на колоссальном красном драконе прямо в центр сборища Оматикайя, племя пало ниц. Сомнения испарились. Перед ними был не чужак. Перед ними был Торук Макто — Шестой всадник Последней Тени. *** Сотни светящихся ивовых ветвей Дерева Душ мягко колыхались в ночном воздухе, создавая вокруг естественный, пульсирующий фиолетовый купол. Джейк сидел на коленях у самых корней величайшей святыни На’ви. Его коса была плотно вплетена в светящиеся нити Эйвы. Он не просил чуда вслух. Он транслировал образы прямо в планетарную нейросеть. В его мыслях проносились картины умирающей, задыхающейся в сером смоге Земли. Мертвые бетонные пустоши, высохшие реки, небо, в котором больше не было звезд из-за слоя пепла. Он показывал Эйве алчность RDA, их ненасытный голод, пожирающий миры. «Посмотри в мои воспоминания, — безмолвно молился Джейк. — Посмотри, что они сделали со своим миром. Они не остановятся. Все это только начало. Они уничтожат всё, если их не остановить. Помоги нам. Пожалуйста». Светящиеся нити вокруг него вспыхнули ярче, пульсируя теплым, успокаивающим светом, но ответа не последовало. Эйва не вмешивалась в естественный ход вещей. Эйва лишь сохраняла баланс. Джейк опустил голову, понимая, что эту войну им придется выигрывать самим. Он поднялся, оборвав связь, и вышел к собравшимся воинам. В свете костров лица охотников были покрыты боевой раскраской. В воздухе пахло смолой, потом и решимостью. На’ви со всех окрестных кланов стягивались к горам, откликаясь на зов Торук Макто. В ночное небо Пандоры взмыли копья и луки. Первобытный, яростный клич десятков тысяч глоток разорвал тишину джунглей. Нави намеревались защитить свой дом. Интерлюдия: Персонал Врат Ада Тяжелый, ритмичный лязг пневматических молотов и шипение сварочных аппаратов эхом разносились под высокими, закопченными сводами ремонтного Ангара №6. Воздух здесь был густым, как кисель. Он пах перегретым металлом, озоном, пролитой гидравлической жидкостью и крепким, черным, как смола, синтетическим кофе, который работяги хлестали литрами. Врата Ада гудели. База готовилась к войне. На взлетных полосах техники лихорадочно вешали на пилоны «Скорпионов» дополнительные блоки неуправляемых ракет. Возле арсеналов выстраивались длинные очереди наемников, получающих бронебойные патроны и тяжелые бронежилеты. Из карьеров на базу сплошным потоком возвращались тяжелые бульдозеры, чьи ковши спешно обшивали дополнительными листами стали. Но в самом дальнем, отгороженном штабелями пустых контейнеров углу ангара кипела совершенно иная, несанкционированная штабом работа. На перевернутом цинковом ящике сидел Билл — начальник смены Северо-восточного карьера. Его лицо, покрытое въевшейся оранжевой пылью, было мрачным. Рядом, привалившись плечом к металлической балке и скрестив руки на груди, стоял старший оператор роторного экскаватора Грей. Вокруг них собрался десяток суровых, перепачканных мазутом механиков, сварщиков и логистов из сектора снабжения. — Слышали последние новости от диспетчеров? — хрипло начал Билл, оглядывая хмурые лица работяг. — Наш прораб ходил к полковнику. Просился в штурмовую волну. Хотел пойти с первой линией. По толпе пронесся недовольный, тяжелый гул. — И что Куоритч? — подал голос один из слесарей, вытирая руки промасленной ветошью. — Отказал, — Билл сплюнул на бетон. — Сказал, что ремонтник с такими золотыми руками — это стратегический резерв базы. Его оставили здесь, в тылу, наглухо привязав к рембазе. Митча, его пилота, тоже посадили на цепь — приказали держать борт в готовности на случай экстренных поломок у штабных крыс. Грей тяжело вздохнул, доставая из кармана зажигалку и бездумно щелкая металлической крышечкой. — Саня нам турели из говна и палок собирал, когда нас со всех сторон жали, — тихо произнес оператор экскаватора. — Он мне плату на роторе медной проволокой закоротил, чтобы я норму выполнил. Если этот мужик считает, что ему нужно быть там, в самой гуще… значит, ему нужно туда попасть. И мы не имеем права оставить его с голой задницей. Толпа закивала. В этом суровом индустриальном мире, где каждый день мог стать последним, авторитет зарабатывался не нашивками и не корпоративными счетами. Он зарабатывался мозолями, вовремя поданным ключом и спиной, прикрытой в нужный момент. Саня заслужил это уважение кровью и потом. Из тени за контейнерами бесшумно вынырнул Митч. Пилот стянул с головы шлемофон и широко, хищно улыбнулся, сверкнув неровными зубами. — Ну что, парни, — Митч потер руки. — Снабженцы дали добро. Интендант закрыл глаза на недостачу. Вы готовы собрать для нашего шамана кое-что особенное? То, чего нет ни в одном официальном каталоге RDA? Билл поднялся с ящика, хрустнув широкими плечами. — Тащи чертежи, летун. Сделаем всё в лучшем виде. Закипела работа. Никаких приказов, никаких официальных нарядов и электронных допусков. Вся логистика строилась на чистом, пролетарском бартере, долгах чести и искреннем уважении. По ночам, когда дежурные офицеры СБ уходили на пересменку, в дальний угол ангара тайно стекались детали. Логисты списывали как «безвозвратно утерянные» мотки сверхлегкого композита. Техники из оружейки «случайно» забывали запереть ящики со специальной теплопоглощающей краской. За плотным брезентовым пологом, скрывающим угол ангара от лишних глаз, вспыхивали ослепительно-белые искры аргоновой сварки. В воздухе стоял резкий запах плавящегося полимера и высокооктанового топлива. Механики работали с маниакальной, ювелирной точностью. Они выкидывали всё лишнее. Снимали тяжелые бронеплиты, срезали громоздкие оружейные пилоны, демонтировали системы жизнеобеспечения, оставляя лишь обнаженный скелет и двигатели. Под брезентом постепенно вырисовывался силуэт. Это не был транспортник и не тяжелый, неповоротливый штурмовик. Форма была узкой, хищной, похожей на лезвие выкидного ножа, брошенного в темноту. В стороне от искрящего металла, на верстаке, двое пожилых портных из службы тыла, вооружившись лазерными резаками и сверхпрочными нитями, колдовали над темно-серой тканью. Они кроили, сшивали и подгоняли защитные элементы так, чтобы они не сковывали движений, но могли выдержать чудовищные перегрузки. Они знали, что грядущая бойня у изменит Пандору навсегда. И они прекрасно понимали: если Саня отправится в это пекло, он должен иметь шансы на выживание, которые не может дать стандартная армейская экипировка. Саня намеревался сделать... что-то.