Amnesia (Сон, в котором я тебя потерял)

Драко открыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле, грудь ходила ходуном, а по спине стекал холодный пот. Он судорожно вдохнул воздух, пытаясь понять, где он, что произошло, и почему вокруг так тепло. Вместо серого света пустой библиотеки — золотистое мерцание камина. Вместо холодного мраморного пола — мягкие простыни. Вместо запаха пыли и одиночества — она. Гермиона. Его Гермиона. Она сидела на кровати рядом с ним, сонная и взволнованная. Её волосы были спутаны, глаза ещё не до конца проснулись, но в них плескалось беспокойство. — Драко! — её голос звучал резко, но в нём слышалась паника. — Ты меня слышишь? Ты дыши, слышишь? Дыши! Он не мог говорить. Он просто смотрел на неё, и каждую секунду его взгляд становился всё более диким. Она была здесь. Настоящая. Живая. Она пахла сном и лавандой. Её рука сжимала его плечо — тёплая, настоящая. «If today I woke up with you right beside me…» — пронеслось в его голове. Слова песни, той самой, что она напевала в библиотеке. Теперь они звучали не как проклятие, а как обещание. «Like all of this was just some twisted dream…» Всё это было сном. Странным, страшным сном. И он проснулся. Драко резко сел, схватил её за плечи и притянул к себе так сильно, что она вскрикнула. — Драко, — прошептала она, ощущая как его руки буквально сдавливают её, — ты меня душишь. Но он не отпускал. Он вцепился в неё, как утопающий в спасательный круг, и зарылся лицом в её волосы. Вдыхал. Снова и снова. Её запах, её тепло, её дыхание. «I'd hold you closer than I ever did before…» — шептал он про себя, сжимая её в объятиях. Крепче, чем когда-либо. Крепче, чем он когда-либо осмеливался. Она была здесь. Она не ушла. — Это был сон, — выдохнул он, и голос его был похож на хрип. — Просто сон. Ты здесь. Ты со мной. «And you'd never slip away… And you'd never hear me say…» — песня затихала в его голове, уступая место реальности. Она не ускользнула. Она была здесь, в его руках, тёплая и настоящая. — Ты здесь, — повторил он, и в голосе звучало облегчение. — Ты здесь. Ты не ушла. Гермиона замерла, а затем медленно обняла его в ответ. Её руки скользнули по его спине, поглаживая, успокаивая. — Драко, что случилось? — спросила она тихо. — Я проснулась от твоего крика. Ты кричал моё имя. Я думала, тебе снится кошмар, но ты не просыпался, и я начала трясти тебя, а ты не открывал глаза… Я уже хотела бежать за целителем. Ты напугал меня. Он отстранился, взял её лицо в ладони и вгляделся в него. Смотрел так, будто видел впервые. Каждую родинку, каждую чёрточку. Следы от подушки на щеке. Растрёпанные волосы. Сонные глаза. Он нежно прикоснулся к её губам своими, оставляя робкий поцелуй, вкладывая в него все, что он пережил, пока был в этом кошмаре. Боль, отчаяние и бессилие.  А потом его взгляд упал на её руку. На безымянный палец левой руки. Там было кольцо. Обручальное кольцо. С фамильным гербом Малфоев. Он выдохнул с таким облегчением, что у него закружилась голова. — Ты моя жена, — прошептал он. — Ты моя жена. Во сне мы не были женаты. Ты ушла, и я остался один. Портреты предков смотрели на меня с осуждением, потому что я не был женат, потому что я не продолжил род. Ты была где-то там, и, кажется, счастливая… без меня. Я не видел тебя год. Гермиона нахмурилась, проводя пальцами по его щеке. — Драко, я твоя жена. Я дала клятву. И я не нарушу её. Никогда. Ты слышишь меня? — Я слышу, — ответил он, но голос дрожал. — Но я боюсь, что однажды ты решишь, что я не стою этой клятвы. Она взяла его руку и прижала к своей груди, туда, где билось сердце. — Чувствуешь? — спросила она. — Оно бьётся для тебя. Только для тебя. Я не уйду, Драко. Я здесь. Навсегда. Он смотрел на неё, и в его глазах стояли слёзы. Он никогда не плакал ни перед кем. Никогда. Но сейчас, глядя на неё, он не мог сдержаться. — Я так боюсь, — сказал он. — Я так боюсь, что снова всё испорчу. Что снова скажу не то. Или не скажу. Что ты устанешь ждать, пока я научусь быть тем, кого ты заслуживаешь. — Ты уже тот, — ответила она. — Ты просто не видишь этого. Ты — человек, который приносит мне кофе по утрам. Который смотрит, как я читаю, и улыбается. Который встаёт посреди ночи, если мне плохо. Который готов убить любого, кто посмотрит на меня косо. Она улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы. — Ты не должен быть идеальным, Драко. Ты должен быть собой. Со всеми своими страхами, сомнениями, гневом. Потому что я люблю тебя. Всего тебя. Даже ту часть, которая боится. — Во сне ты ушла, — повторил он, сжимая её руки. — Ты оставила меня. Ты сказала, что я не умею любить. Что я превратил тебя в экспонат, в трофей. Что у тебя нет права голоса. И я не пошёл за тобой. Я был слишком горд. Слишком напуган. Я думал, что если покажу тебе свою слабость, ты потеряешь ко мне уважение. — Но ты потерял меня, — тихо продолжила его слова она. Он кивнул, и слёзы потекли по его щекам. — Я потерял тебя, даже не успев сделать тебя своей женой. Во сне мы не были женаты. Я каждый день просыпался в пустой кровати, и портреты предков смотрели на меня с презрением. И я думал: «Она была права. Я не умею любить». Этот сон был словно реальностью.  Гермиона прикусила губу. Она видела, как сильно он страдает, даже сейчас, когда она сидит рядом с ним. — Это был просто сон, Драко, — сказала она. — Он не был реальным. — Но я чувствовал это, — возразил он. — Я чувствовал боль. Пустоту. Каждое утро я просыпался и забывал на секунду, что тебя нет. А потом вспоминал. И это убивало меня. Она придвинулась ближе, обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на себя. — Я здесь, — сказала она твёрдо. — Я твоя жена. Я люблю тебя. И я никуда не уйду, пока ты сам не попросишь меня об этом. — Я никогда не попрошу, — ответил он. — Никогда. — Тогда не бойся, — прошептала она. — Я не уйду. Потому что я тоже боюсь. Я боюсь потерять тебя. Я боюсь, что однажды ты проснёшься и поймёшь, что тебе не нужна жена, которая вечно спорит с тобой и заваливает Мэнор книгами. Он почти рассмеялся сквозь слёзы. — Если ты уйдёшь, я сожгу все книги в этом доме, — сказал он. — Только попробуй, — пригрозила она. Он улыбнулся — впервые за эту ночь — и прижал её к себе. — Прости, что боялся, — прошептал он в её волосы. — Прости, что не говорил тебе раньше. Я так тебя люблю. Я люблю тебя больше, чем могу сказать. — Я знаю, — ответила она, прижимаясь к нему. — Я всегда знала. Ты просто не умел показывать это. Но теперь я буду напоминать тебе. Каждый день. Пока ты не научишься. Он улыбнулся и поцеловал её в макушку. — Это может занять много времени, — сказал он. — У нас есть вечность, — ответила она. Она мягко прильнула к нему, словно под крыло, и обняла.  — Драко, — сказала она, — я хочу тебе кое-что сказать. Но только когда ты будешь готов услышать это. — Я готов сейчас, — ответил он, хотя голос ещё дрожал. Драко с опаской глянул на нее. Она покачала головой, улыбаясь: — Нет. Сначала ты должен успокоиться. А завтра утром… завтра утром я скажу тебе. Она лежала у него на груди, и её дыхание постепенно выравнивалось. Тишина в комнате была тёплой, уютной, живой. Не как в том сне — не мёртвой и давящей. А настоящей. — Драко, — сказала она тихо, не поднимая головы. — Ммм? — Я сказала, что завтра утром скажу тебе кое-что. Он приподнял бровь, но не стал настаивать. — Да. — Я не хочу ждать до утра, — прошептала она. Он почувствовал, как его сердце снова забилось быстрее. Что-то в её голосе было особенным. Тёплым. Трепетным. Она медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. В её взгляде было столько света, что у него перехватило дыхание. Она взяла его руку — дрожащую, ещё не до конца успокоившуюся — и медленно опустила на свой живот. — Я хочу, чтобы ты знал, Драко, — сказала она, и голос её дрогнул от счастья. — Ты не просто сделал правильный выбор, женившись на мне. Ты сделал правильный выбор, став… отцом. Он замер. Его рука лежала на её животе, и он чувствовал тепло, исходящее от неё. Он смотрел на неё, на её улыбку, на слёзы, которые блестели в её глазах, и не мог поверить своим ушам. — Ты… — его голос сорвался. — Ты серьёзно? Она кивнула, и слеза скатилась по её щеке. — Я узнала на прошлой неделе. Хотела сказать тебе сразу, но ты был так напуган после этого кошмара. Я ждала подходящего момента. Но мне кажется самый подходящий момент именно сейчас. Он смотрел на неё, на её живот, на её улыбку, и в его голове не было ни одной мысли. Только одно чувство — счастье. Огромное, всепоглощающее, невероятное. — У нас будет ребёнок? — переспросил он, будто не верил своим ушам. — У нас будет ребёнок, — подтвердила она. Он рассмеялся — громко, искренне, впервые за эту ночь — и притянул её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет. — Боже, Гермиона, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы. — Я так тебя люблю. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю. — Представляю, — ответила она, смеясь сквозь слёзы. — Я всегда представляла. Он отстранился, взял её лицо в ладони и посмотрел в глаза. — Я обещаю тебе, — сказал он, и голос его звучал твёрдо, как клятва. — Я буду самым лучшим отцом. Я буду любить нашего ребёнка так же сильно, как люблю тебя. Я буду защищать вас обоих. Я не позволю своим страхам встать между нами. Никогда. Она улыбнулась сквозь слёзы. — Я знаю, — сказала она. — Я всегда знала. Он наклонился и поцеловал её — нежно, трепетно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. А затем опустил голову, прижался губами к её животу и прошептал: — Привет, малыш. Это твой папа, — он осыпал поцелуями весь живот Гермионы. — Ты ещё не знаешь меня, но я обещаю, что буду самым лучшим отцом на свете. Я буду говорить тебе, как сильно я тебя люблю. Каждый день. Гермиона смотрела на него, и её сердце переполняла любовь. Этот человек, который ещё час назад кричал от ужаса во сне, который боялся потерять её, который был готов уничтожить себя ради неё — теперь стоял склонившись перед её животом и шептал клятвы их будущему ребёнку. Он изменился. Он стал тем, кем всегда должен был быть. — Я люблю тебя, — сказала она. Он поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах стояли слёзы — слёзы счастья, облегчения, надежды. — Я тоже тебя люблю, — ответил он. — Тебя и нашего малыша. Он лёг рядом, притянул её к себе и закрыл глаза. Впервые за эту ночь он чувствовал себя спокойным. Он чувствовал себя дома. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что ты есть. — Всегда, — ответила она. За окном медленно светало. Новый день начинался. Новый день, в котором у него была она. И их будущее. И где-то в глубине его памяти звучала та самая песня, но теперь она звучала иначе. Не как боль, не как проклятие. А как напоминание о том, что он мог потерять, но не потерял. «I wish that I could wake up with amnesia…» Но он больше не хотел амнезии. Он хотел помнить каждое мгновение. Каждый вздох. Каждый поцелуй. Потому что она была не сном. Она была его реальностью. И он никогда не позволит ей стать просто воспоминанием.