Чужой секрет

Утро встретило меня раскалывающейся головой и ярким светом. Сначала я даже не понял, где нахожусь. Осторожно повернув голову, с облегчением обнаружил, что лежу в своей комнате в общежитии. Одиночное расселение исследователей не могло не радовать: никаких соседей, а значит — ни раздражающих факторов, ни допросов в духе «а чем ты вчера занимался?». Но воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули так стремительно, что я не успел опомниться. Я резко сел на кровати. Тяжело дыша, попытался переварить случившееся, но в виски тут же ударила боль от быстрой смены положения. — Сон. Конечно. Просто безумный, слишком реалистичный пьяный сон, — затараторил я. Сердце все еще бешено колотилось при мысли о близости с Джэсоном. Его улыбка. Тот тесный контакт... — Что ему делать с нами? В том простом ресторане… — я пытался утешить себя, судорожно перебирая пальцами край одеяла. — В конце концов, это мог быть другой человек. Другой! Алкоголь просто вызвал галлюцинации. Так, всё. Успокойся… Нужно привести себя в порядок. Кое-как уняв дрожь в теле, я поднялся, чтобы дойти до ванной, но замер прямо посреди комнаты. На спинке стула аккуратно висел большой, тяжелый темно-серый плед из дорогой шерсти. Я медленно подошел, взял его и поднес к лицу. От ткани отчетливо пахло дорогим мужским парфюмом с древесными нотами и едва уловимым табачным шлейфом. Я застыл. Память упорно отказывалась подсказывать, как именно я вчера добрался до дома. — Чёрт… Это... Легкие переполнились воздухом. Я замер, боясь выдохнуть и спугнуть эту навязчивую фантазию. Но спустя секунду решительно заключил: — Нужно спросить у Наён. Прямо сейчас. Как я вчера добрался? Это точно их проделки! *** Утро в офисе началось с двойной порции крепкого кофе и непрекращающейся мигрени. Я оглядел оупенспейс. Вокруг уже суетились коллеги, с которыми мы вчера пили, но Наён среди них пока не было. Я пытался вычислить «того самого» человека, с подозрением осматривая каждого. Кто еще мог пользоваться таким парфюмом? Мой взгляд зацепился за силуэт директора Пак Кихуна — за стеклянными стенами своего кабинета он разговаривал с кем-то по телефону на повышенных тонах. Пытаясь что-то доказать, он с силой ударил ладонью по столу, отчего ручки и канцелярия посыпались на пол. На его шее от злости надулись вены, а кожа побагровела. «Даже не верится, что вчера этот человек был добр, а сейчас снова превратился в дьявола, готового всех уничтожить», — подумал я. Нет, это точно не он. Пак Кихун слишком прямолинеен, он бы не удержался от разговора с глазу на глаз. Я перевел взгляд на другого претендента — старшего стажера Пи Бим-бапа*. Его круглое румяное лицо и пышная шевелюра с кудряшками и рыжеватым мелированием точь-в-точь напоминали охапку поджаренного кунжута или корейскую лапшу. Из карманов Бим-бапа торчали упаковки со снеками. Слегка полноватый, формой тела он походил на сытную, теплую чашу с рисом, которую так и хочется обнять. Сейчас он заботливо поливал какой-то цветок, шмыгая носом и вытирая его рукавом рубашки. «Вряд ли он стал бы душиться дорогим парфюмом...» Я хотел осмотреть еще нескольких коллег, как вдруг прямо передо мной выросла Наён. — Щеночек! — громко крикнула она, отчего у меня в ушах болезненно зазвенело. — Ну ты вчера и дал жару, Хёну-сси! — добродушно хохотнула Наён, бросив на стол маленькую сумку-багет. — Растрясло тебя знатно под конец. Помнишь хоть, как уехал? — Доброе утро, Наён. Честно говоря, смутно, — натянуто улыбнулся я, пытаясь аккуратно прощупать почву. — Голова раскалывается. Слушай… а кто меня в такси сажал? Я утром обнаружил у себя чужую вещь. Плед. Серый такой, на вид очень дорогой. Не твой? Она удивленно округлила глаза и фыркнула: — Мой? Хёну-сси, ты видел мою зарплату? Я вчера наелась дешевой еды за чужой счет, а ты спрашиваешь меня о дорогих вещах! — она с наигранным огорчением подперла подбородок ладонями. — И вообще, мы тебя потеряли ближе к полуночи. Решили, что ты по-тихому сбежал, устав от наших пьяных разговоров. Мы уезжали без тебя. Сердце пропустило удар. — В смысле… без меня? — переспросил я, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается. — Ну да. Подумали, ты сам такси вызвал, — она беззаботно пожала плечами. — Мы оставили тебя проветриться на веранде, а когда вернулись — нашего щеночка и след простыл! Видел бы ты, как директор Пак переживал… — притворно-грустно протянула она. Чёрт. Ощущение нереальности происходящего накрыло с новой силой. Если коллеги уехали раньше и никто из них не провожал его до дома… откуда взялся плед? Неужели администрация бара позаботилась? Или… Я зажмурился. «Нет, бред. Джэсон не мог оказаться на той террасе. Это просто совпадение. Плед оставил таксист. Или кто-то из персонала ресторана». Я не мог спросить напрямую у Наён, был ли Джэсон на нашем застолье. Боялся. До ужаса боялся услышать ответ. Но, кажется, этот ответ решил сам найти меня — зазвонил рабочий телефон. На экране высветилось: «Квон Джэсон». — Доброе утро, стажер Кан. Зайдите ко мне через десять минут, — холодно бросил он. — Д-доброе утро. Да, конечно… — я с трудом сглотнул вставший в горле ком. Мне нужно идти туда. Смотреть в его проницательные глаза и делать вид, будто вчерашний «сон» мне просто приснился. Ровно в назначенное время я поднялся на пятидесятый этаж, где располагались кабинеты высшего руководства. В приемной Джэсона сидела миловидная девушка лет двадцати трех и что-то быстро печатала на компьютере. — Доброе утро, господин Кан. Вице-президент скоро пригласит вас, — она мило улыбнулась. Я постарался ответить тем же. Не то чтобы меня совсем не интересовали девушки, просто хотелось соблюсти общепринятые нормы. Я все еще нахожусь в офисе «Ханган групп» и не могу вести себя развязно. Несмотря на огромный капитал конгломерата, этаж оказался просторным, светлым, без лишней вычурности и помпезных деталей. Минималистичный, очень приятный стиль. Рядом с кабинетом Джэсона находились еще два: самого президента и второго вице-президента. Резкий звонок на столе секретаря отозвался новой волной паники. Девушка подняла трубку, выслушала короткий приказ и повернулась ко мне: — Заходите, господин Кан. Я зашел в кабинет вице-президента Квона, едва переставляя ватные ноги. Сердце колотилось у самого горла. Джэсон сидел за столом — безупречный, застегнутый на все пуговицы, без единого намека на вчерашнюю хриплую, бархатистую усмешку. От него пахло всё тем же головокружительным парфюмом с нотами дерева и табака, и этот запах сейчас казался изощренной пыткой. Несмотря на панику, я заставил себя улыбнуться — легко, чуть лукаво, маскируя внутреннюю дрожь. — Доброе утро, господин Квон. Джэсон указал рукой на стул напротив своего стола. Его холодный взгляд проехался по мне, словно лезвие по горлу. Я с трудом сглотнул. Нельзя поддаваться эмоциям. Нужно держать себя в руках. — Как вы знаете, у нас ограничены сроки по созданию «Оазиса», — заговорил он ровным тоном. — Я доверяю Пак Кихуну и понимаю, что мы должны полагаться на его решения, но не могу оставаться в стороне. Этот проект критически важен для конгломерата, поэтому я буду курировать его лично. Вместе с вами. От последней фразы мне стало совсем не по себе. Неужели вчерашнее действительно не было сном? — Поскольку вы новый человек, вам нужно время освоиться, — ровно произнес Джэсон.  — Я дам вам пару дней, после чего мы приступим к тщательному поиску информации о кандидатах из Района 0. Я изо всех сил пытался изображать ответственного сотрудника, но вчерашний соджу мстительно и ритмично бил изнутри по затылку. На секунду я зажмурился, молясь, чтобы мой мозг не вытек через уши прямо на ковер вице-президента. — Все в порядке? — снова этот бархатный голос, настойчиво утягивающий обратно в ночные воспоминания. — Д-да, господин Квон. Просто… — я поджал губы, отчаянно ища уважительную причину для своего полуобморочного вида. Мой блуждающий взгляд панически заметался по строгому интерьеру и намертво застыл на подлокотнике кожаного дивана. Там лежал плед. Точно такой же. Серый, дорогой, шерстяной. Близнец того, что ждал меня в общежитии. — Это он! — неожиданно для самого себя вскрикнул я, вероломно ткнув пальцем в сторону дивана. Джэсон растерянно моргнул, переводя взгляд на абсолютно пустое пространство рядом с мебелью: — Кто? Там кто-то есть?  — Да нет же, плед! Это точно он! Вы… Я… — в голове окончательно закоротило проводку. Стыд, похмелье и радость озарения смешались в безумный коктейль. Значит, это действительно был он! Я расплылся в глуповатой, но ужасно счастливой улыбке.  — Я… на самом деле хотел извиниться за вчерашнее…  И поблагодарить за то, что одолжили мне плед. Он очень теплый. Я обязательно верну его сразу после химчистки, как только… — Стажер Кан. Голос Джэсона прозвучал как сухой щелчок взводимого затвора. Ровный. Чужой. Абсолютно  лишенный вчерашнего низкого, вкрадчивого тепла. Я осекся на полуслове. Облегченная улыбка на мгновение застыла на лице.  — Вы переутомились. Это корпоративный текстиль «Ханган групп». У нас таких триста штук на складе. Их выдают всем сотрудникам…  — Да нет же! — окончательно потеряв остатки субординации, я подскочил с кресла, едва не опрокинув его.  — Вчера вечером! На веранде «Слёз оппы»! Я же помню, как Вы подошли. И запах сигаретного дыма! Да, я наговорил вам кучу глупостей, потому что принял за галлюцинацию. Понимаете? Меня уже было не остановить. Накопившиеся за утро эмоции и внезапно всплывшая правда требовали немедленного выхода, даже если этот выход вел прямиком на биржу труда. — Я еще ляпнул, что вы чертовски привлекательны, и что ваш парфюм сводит меня с ума… Помните?! Вы еще спросили, насколько ближе я хочу быть! Я все утро ломал голову, думал, что схожу с ума, а теперь у меня прямо камень с плеч упал! Джэсон молча посмотрел на меня, затем перевел взгляд на свой рабочий телефон и невозмутимо произнес: — Давайте я наберу секретарю Ли, и она вызовет в мой кабинет службу безопасности. И нарколога. Прежде чем успел сообразить, что делаю, я резко накрыл ладонью его руку, потянувшуюся к аппарату, и крепко прижал её к столу. Только этого не хватало — вылететь с работы, потому что меня посчитали сумасшедшим! Пальцы судорожно переплелись с его пальцами. В этот миг я отчетливо вспомнил жизнь в Районе 0. Вернуться туда? Ни за что. К горлу подступил удушливый ком. Я облажался. По-крупному. Я смотрел в глаза Джэсона, не отрываясь. Его взгляд оставался абсолютно пустым и непроницаемым. Так смотрят на прозрачное стекло или на надоедливое насекомое. — Вчера вечером я присутствовал на закрытом ужине в отеле «Шилла», — спокойно ответил он, даже не пытаясь высвободить руку. — Свидетелями тому были главы других компаний, пресса и мой личный водитель. У меня нет ни времени, ни причин проезжать мимо сомнительных заведений и слушать пьяный бред стажёров на верандах. Воздух в кабинете будто разом закончился. Я почувствовал, как краска стремительно отливает от моего лица. В ушах оглушительно зашумело. Слова Джэсона железным камнем потянули на дно всю ту внутреннюю тяжесть, которую я так отчаянно пытался скрыть. «Значит… это действительно была лишь галлюцинация? Пьяный бред одинокого неудачника?» — пронеслось у меня в голове. Стыд обжег горло. Накатила яростная обида за то, что я — нищий стажер, у которого дома отчим пересчитывает каждую копейку и смешивает меня с грязью, — посмел вообразить, будто наследник «Ханган Групп» мог снизойти до меня и укутать в плед. Я попытался улыбнуться. Вышло жалко — как судорожная попытка отмотать время назад и перечеркнуть этот дурацкий диалог. Скрывая подступающие слезы, я шутливо хлопнул себя по лбу. — Надо же… Какая неловкость! — я натянуто, слишком громко рассмеялся, отступая на шаг назад.  — Кажется, соджу в «Слезах оппы» было паленым, раз мне на веранде привиделся сам вице-президент! Наверное, это был мой приятель… Да, точно. Он шел мимо и накрыл меня. А мой переутомленный мозг просто подставил ваше лицо. Простите мою дерзость, господин Квон. Я… я пойду. — Свободны, стажер Кан, — сухо бросил Джэсон, уже уткнувшись в бумаги.  — И впредь следите за тем, что и с кем вы пьете. Мне не нужны сотрудники с галлюцинациями. — Да. Конечно. Извините. Я стремительно развернулся и почти выбежал из кабинета, аккуратно, но плотно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Только оказавшись в пустом коридоре, я позволил фальшивой улыбке сползти с лица. Прислонившись затылком к холодной стене, я глубоко задышал и сжал кулаки так, что ногти болезненно впились в ладони. Грудь сдавило от невыносимой боли и унижения. Джэсон не просто открестился от той ночи — он с размаху ткнул меня носом в социальную пропасть между нами. Жестоко напомнил мне, кто я, а кто он. Он ударил ниже пояса, заставив признать собственную немощность и силой швырнув обратно в мою убогую реальность. Но сквозь этот удушающий стыд внезапно проросла горькая, колючая обида. А что, если он врет? Что, если все эти идеальные алиби с отелем «Шилла», прессой и водителями — лишь удобная ширма, чтобы защитить свой статус от сомнительных связей со стажерами? Эта мысль обожгла изнутри. Меня душило собственное бессилие: я ведь даже не мог проверить свои подозрения. Против его уверенности, денег и власти у меня не было ни единого козыря. Если он действительно лгал, глядя мне прямо в глаза, я ничего — абсолютно ничего — не мог с этим сделать. Мне оставалось только стоять в его роскошном кабинете, глотать слезы и чувствовать себя сумасшедшим. «Хорошо, — подумал я, с трудом сглатывая горький комок и упрямо вытирая пальцем уголок глаза. — Пусть так. Считай меня психом. Но я всё равно выкарабкаюсь из этого дерьма. И я заставлю тебя посмотреть на меня по-другому.» *звучит как название популярного корейского блюда из риса с овощами 피빔밥 / Pi Bim-bap.