Чужой секрет

Съёмочный павильон «Ханган групп». После интервью. — Господин Квон Сону, отличное интервью! Вы, как обычно, на высоте. Минхо, минуту назад допрашивавший директора «Ханган групп», заискивающе пожимал ему руку, приторно и сладко, до скрежета зубов, улыбаясь. Ему до смерти хотелось казаться любезным — ведь это гарантировало, что он продолжит вести свою новостную колонку о технологиях и зарабатывать хорошие деньги. — Потрясающие слова! Думаю, многие люди видят надежду только в этом проекте. Эта благотворительная миссия — настоящий спасательный круг для нашего общества. — Бросьте, Минхо, мы всего лишь выполняем свой долг и пытаемся оправдать доверие граждан. Квон Сону ответил на крепкое рукопожатие льстивого журналиста. Будучи человеком прагматичным и расчетливым, директор сразу понял, куда клонит этот молодой человек. — И, конечно же, вы будете чаще взаимодействовать с кураторами проекта, развивая свою авторскую колонку. Таких талантливых и смекалистых людей нужно щедро благодарить за работу. Это было прямое попадание в потаенное желание Минхо. Квон Сону слегка похлопал журналиста по тыльной стороне ладони, мягко давая понять, что разговор окончен. — Я очень постараюсь оправдать ваши ожидания, директор! Еще раз спасибо за интервью! Распинаясь, как школьник перед учителем, журналист низко поклонился, выражая своё почтение, и поспешил удалиться вместе со всей съёмочной группой. Глаза Квон Сону на мгновение блеснули — юноша напомнил ему дни, когда он сам был таким же молодым и амбициозным, слепо верящим в любое начинание. Но едва павильон опустел, улыбка мгновенно исчезла с его лица. Рядом не осталось никого. Кроме одного-единственного человека — его сына и наследника, Квон Джэсона. Джэсон наконец вышел из тени погасших прожекторов, держа в руках пальто отца. — Господин директор, — он склонил голову, протягивая вещь. Квон Сону принял пальто, даже не кивнув в ответ. — Пресса довольна. Им нужна была красивая обёртка для Района 0 — они её получили. Теперь дело за внутренними этапами. Голос отца звучал сухо. Он медленно застёгивал пуговицы, упорно игнорируя стоявшего рядом сына. Лицо Джэсона оставалось безупречной, идеальной маской, не выражавшей абсолютно никаких эмоций. — Вы выступили отлично, директор. Рейтинги ожидания проекта «Оазис» взлетят ещё выше. Я уже подготовил графики развития общественного интереса для каждого этапа. Квон Сону повернулся к сыну. Его взгляд был холодным и пустым, словно он смотрел на незнакомца. — Графики — это лишь бумага. Ты, должно быть, думаешь, почему я снова оставил тебя за камерой? Почему вице-президент «Ханган Групп» стоял в тени, как обычный ассистент, пока я объявлял о запуске главного проекта? Джэсон слегка опустил взгляд, глядя перед собой и не позволяя себе долго смотреть отцу в лицо. Пусть они и были родной кровью, в компании царила строжайшая иерархия, нарушать которую не дозволялось никому. — Моё присутствие в кадре необязательно. Главное — результат работы. Квон Сону замер, перестав возиться с пуговицами. Он заговорил тихо, с леденящим душу равнодушием: — Не лги мне, Джэсон. Эта попытка выглядит жалко. Старший Квон сделал шаг к выходу, но остановился спиной к сыну. — Ты пока никто в этой компании. Просто сырой материал, из которого я пытаюсь вылепить что-то стоящее. И пока ты не готов, твоё место — в тени. Проект «Оазис» — твой единственный шанс доказать, что ты вообще чего-то стоишь. Моё обещание ввести тебя в совет директоров — это сделка. Докажи, что ты можешь быть жёстким, эффективным и... слепым ко всему, кроме моих приказов. Провалишь это — и двери совета закроются для тебя навсегда. Как и двери моего дома. Джэсон, сохраняя идеальную осанку, ответил без единого колебания в голосе: — Я понимаю, директор. Проект будет выполнен идеально. Любые издержки — лишь ресурс… Вице-президент сделал небольшую паузу, подбирая слова, а затем продолжил: — По поводу кадровых назначений... Отдел кадров утвердил мне в пару стажёра, Хёну. Вы лично подписали этот документ без правок. Могу я узнать, почему к такому секретному проекту допускают человека с улицы? Квон Сону развернулся к сыну, равнодушно глядя на своего отпрыска. — Я видел его анкету. Парень без связей и опыта. Идеальный кандидат. — Но этот балласт будет только тормозить процесс на первом этапе. Мне придётся тратить время на его обучение, и я не знаю, сможет ли он справиться с задачей. Это огромная ответственность, директор. Голос Джэсона оставался твёрдым, несмотря на давящий взгляд отца. Квон Сону помедлил, прежде чем холодно и высокомерно ответить: — Когда это нас, чеболей, останавливал балласт? Старший Квон сделал шаг к сыну и тяжело опустил ладони ему на плечи. Пусть он был ниже Джэсона ростом, его гнетущая аура словно молотом вбивала в землю. Джэсон упрямо смотрел отцу прямо в глаза — он знал, что при разговоре с главой семьи обязан делать именно так. — Если ты не способен дать результат даже с ним, значит, ты в принципе не способен управлять нашей компанией. Работай с тем, что дали, и не задавай лишних вопросов. Квон Сону покровительственно похлопал отпрыска по плечам, наконец выпуская их из крепкого захвата пальцев. — Свободен. Джэсон лишь поклонился в почтительном жесте, оставляя отца одного. Когда тяжёлая дверь павильона закрылась за его спиной, Квон Сону сделал несколько шагов по опустевшей студии, словно пробуя собственные слова на вкус. — Я не жду от тебя гениальности, сынок, — тихо произнёс он в пустоту. — Ты — просто инструмент, который должен выполнить мою волю. Проект «Оазис» — это проверка твоей прочности. Если ты сломаешься, я просто спишу тебя в утиль и найду другой способ сохранить власть. Совет директоров не место для слабаков, Джэсон… Ах, какая жаль. Красотой ты пошёл в свою чудесную мать… *** Я вышел из съёмочного павильона, где меня уже ждал личный помощник — Ким Минхён. Как и всегда, он был одет с иголочки: безупречная выправка, прямой и преданный взгляд. — Вице-президент… — Минхён почтительно поклонился. Я молча забрал из его рук планшет, отчаянно пытаясь отвлечься от тяжёлого разговора с отцом. — У вас запланировано ещё одно мероприятие, — продолжил секретарь. — Знакомство с вашим напарником по проекту «Оазис», Кан Хёну. Сейчас он ожидает в приёмной главного здания конгломерата. Я лишь коротко кивнул. Выработанная годами выдержка не позволяла дать слабину, но каждое слово отца по-прежнему наотмашь било по самолюбию. А ведь я подготовил графики. Месяцами разрабатывал с командой детальный план… Но всё снова выброшено в помойку. Мне казалось, что моё паршивое настроение уже невозможно испортить, но реальность доказала обратное. Когда я собирался подойти к директору, чтобы выразить вежливое восхищение его интервью, этот журналист опередил меня. Он ублажал его словами так приторно и жалко, словно дешёвая проститутка — богатого клиента.Впрочем, отцу всегда нравились подобные люди. Те, кто умел пресмыкаться перед его величием. После этого разговора у меня почти не осталось надежд на спокойный запуск «Оазиса». Теперь мёртвым грузом на моей шее висел неопытный практикант, с которым нам вдвоём предстояло вывезти самую важную, передовую часть проекта. Когда я впервые увидел Кан Хёну, сидящего за столом с абсолютным непониманием в глазах, то сразу осознал: полагаться придётся только на себя. Я не имел права опозориться перед отцом. Он устроил мне это испытание с одной целью — чтобы я выложился на максимум и наконец занял законное кресло в совете директоров. Но стоило мне сделать шаг вперёд, как Хёну тут же рушил все планы своим беззаботным отношением и отбрасывал нас на несколько шагов назад. Поначалу я отчаянно хотел избавиться от него под предлогом профессиональной непригодности, но первый месяц совместной работы в корне изменил моё отношение к парню. А виной тому был визит на ковёр к руководству спустя неделю после официального анонса «Оазиса». Тогда заседание возглавляли мой отец и его старший брат, Квон Джунсо. Остальную часть стола занимали ключевые инвесторы, высокопоставленные чиновники, о влиянии которых не принято говорить во всеуслышание, и влиятельные родственники нашей семьи. — Как мы все знаем, новый проект «Оазис» очень понравился нашему правительству, ведь оно посчитало его идеальным для Района 0. Выражение лица Квон Джунсо оставалось каменным, пока отец продолжал нахваливать собственную идею. Все мы знали, что он готов пойти на всё ради конгломерата, даже если придётся переступить через собственного сына. — Конечно, без компании «Ханган групп» мы не смогли бы добиться таких высоких результатов. Седовласый мужчина, которому было около семидесяти, довольно улыбнулся. За столом послышался согласный, вкрадчивый шёпот инвесторов, от которого по спине пробежал холодок. Я сжал кулаки до белых костяшек, из последних сил удерживая маску безразличия, чтобы не выдать бушующее внутри раздражение. Меня словно заживо препарировали под этими сытыми, оценивающими взглядами. — Но, Джэсон, — Квон Джунсо наконец подал голос, и в зале заседаний мгновенно воцарилась удушающая, звенящая тишина. Даже чиновники замерли. Его холодный, сканирующий взгляд хищника остановился на мне, придавливая к креслу. — Одобрение правительства — это лишь аванс. Нам нужны первые коммерческие показатели. И нужны немедленно. — Дядя прав, — сухо добавил отец. Он даже не соизволил повернуться в мою сторону, словно я был пустым местом, неодушевлённым предметом интерьера. — Совет инвесторов не намерен ждать, пока ты закончишь раскачку. Первые контракты по «Оазису» должны быть подписаны к концу этого месяца. — К концу месяца? — я едва сдержал горький, обречённый смешок, чувствуя, как массивные стены кабинета буквально сжимаются вокруг меня, лишая кислорода. Давление стольких влиятельных людей физически душило. — Это утопия. Район 0 требует полной перестройки инфраструктуры. Мне нужно минимум полгода только на согласование документов с местными администрациями. Вы же сами это прекрасно понимаете. По залу прошёл едва слышный, но леденящий душу ропот родственников и чиновников. Они смотрели на меня с нескрываемым разочарованием, будто я уже совершил непростительную ошибку. — Нас не интересуют твои трудности, Джэсон-а, — Квон Джунсо опёрся подбородком на сцепленные в замок пальцы. Каждое его слово падало на мои плечи неподъёмным свинцовым грузом, ломая хребет. — Конгломерат вложил в тебя колоссальные ресурсы. Слишком колоссальные, чтобы слушать оправдания. Если ты не справляешься с темпом, возможно, нам стоит пересмотреть кандидатуру руководителя проекта. Прямо сегодня. Нам нужен результат, а не твоя слабость. По залу прошёл едва слышный, но до ужаса единодушный гул остальных членов совета. Родственники, высокопоставленные чиновники, инвесторы — все они смотрели на меня как на пустую пешку, расходную фигуру, которую можно безжалостно сбросить с доски в любой момент. Атмосфера была насквозь пропитана их леденящим безразличием к моим усилиям и душной, липкой жаждой быстрой наживы. Внутренний протест сдавил горло, кровь оглушительно запульсировала в висках. — Три месяца, — жёстко перебил я. Слова дались с трудом, но я заставил свой голос звучать ровно, прямо выдерживая тяжёлый, мертвенный взгляд дяди. Внутри всё клокотало и горело от унизительной ярости, ногти до боли вонзились в ладони. Я буквально шёл ва-банк. — Дайте мне три месяца. Если через девяносто дней «Оазис» не принесёт первые результаты, я сам покину кресло руководителя. Без лишних споров. Джунсо медленно перевёл взгляд на моего отца. Они переглянулись с едва заметными, циничными усмешками. Секунды этой немой тишины потянулись, словно вечность, и я физически слышал, как бешено колотится моё собственное сердце в ожидании их вердикта. — Три месяца, — наконец отчеканил дядя. Этот сухой звук прозвучал в тишине зала как выстрел. Смертный приговор, обжалованию не подлежащий. — Ни единым днём больше, Джэсон. Свободен. Я поднялся. Спина оставалась идеально прямой, хотя колени на мгновение предательски дрогнули от колоссального напряжения. Натянуто, механически поклонившись совету, я развернулся и быстрым шагом вышел в коридор. Дёргая на себя тяжёлую ручку, я едва сдерживал желание хлопнуть дверью. Когда она наконец захлопнулась за моей спиной, я прислонился к холодной стене и сделал первый глубокий, судорожный вдох. Три месяца. Всего девяносто дней. Девяносто дней, которые отделяют меня от триумфа или полного, позорного краха на глазах у всей семьи. Квон Джунсо не даст мне второго шанса, да и отец никогда не станет защищать неудачника. Времени на гордость и чистоплюйство больше не осталось. Проект «Оазис» обязан выстрелить, чего бы мне это ни стоило. И единственным билетом в будущее, как бы иронично это ни звучало, теперь оставался Кан Хёну. Для меня он никогда не был коллегой или партнёром. Хёну — лишь расходный материал. Послушное орудие. Деталь в сложном механизме, которую мне навязали, но которую я обязан заставить работать на полную мощность. Его дилетантство раз за разом отбрасывало нас назад, а у меня просто не было времени искать замену или заниматься его обучением. Нужно использовать то, что есть, прямо здесь и сейчас. Пришло время сменить стратегию. Раз уж я заперт в жёстких рамках совета директоров и не могу от него избавиться, я заставлю его плясать под мою дудку. Я спрячу раздражение как можно глубже. Сожму зубы и нацеплю маску дружелюбия. Отныне я стану для него самым понимающим, любезным и заботливым руководителем на свете. Мы работаем вместе всего пару дней, я толком не знаю, что он за человек, но я слишком хорошо чувствую, как Хёну смотрит на меня. Этот его взгляд — полный робкого обожания, восхищения моим статусом и авторитетом — я не перепутаю ни с чем. Эта его очевидная слабость передо мной станет моим главным козырем. Я подыграю ему. Буду мягко подпитывать его привязанность, дарить иллюзию близости и осторожно направлять туда, куда мне нужно. Ложь во благо карьеры — ничтожная цена за выживание в этой компании. Каждое моё вежливое слово, каждый одобрительный кивок теперь станут холодным, математическим расчётом. Хёну должен поверить, что его чувства взаимны, а мы — в одной лодке. Он должен захотеть выложиться ради меня на все сто процентов, ведомый своим слепым доверием. Я выжму из его присутствия в «Оазисе» максимальную выгоду, заберу все лавры себе, а когда эти проклятые три месяца закончатся... что ж, отработанный материал можно будет просто выбросить за ненадобностью. И ради того, чтобы полностью подчинить его себе, используя это мимолётное, но уже такое явное увлечение, я готов пойти на беспрецедентный шаг. Наступить на собственную гордость и принести в жертву привычный комфорт. Мой просторный, роскошный кабинет с панорамными окнами во всю стену располагался на пятидесятом, самом престижном этаже небоскрёба. Оттуда, сверху, весь конгломерат казался послушным муравейником. Но Кан Хёну сидел на двадцать пятом этаже — в шумном, вечно суетящемся отделе специальных разработок. Бегать за ним туда-сюда или постоянно вызывать к себе наверх будет неэффективно. Девяносто дней не простят мне потерь времени. Поэтому я приму радикальное решение. Я сам снизойду до его уровня. Буквально. Моё распоряжение перенести рабочее место на двадцать пятый этаж наверняка повергнет администрацию в шок. Но спорить со мной никто не посмеет. В самом центре отдела разработок нам с Хёну выделят один массивный, совместный стол, убрав между нами любые перегородки. Мы сядем лицом к лицу, практически вплотную друг к другу. Теперь каждый его вздох, каждый взгляд в экран монитора и каждое робкое проявление чувств будут под моим абсолютным, тотальным контролем. Я притяну его к себе так близко, чтобы у него просто не осталось пространства для манёвра. Капкан захлопнется прямо в разгаре рабочего дня. Парень примет этот холодный расчёт за чистую монету и наивно решит, будто его босс совершил ради него настоящий подвиг. Я моргнул, возвращаясь из мыслей в реальность. Глянцевый экран планшета в моих руках отразил моё собственное лицо — холодное, сосредоточенное, без единого намёка на недавнюю бурю в кабинете. — Вице-президент, — негромкий, вкрадчивый голос Ким Минхёна заставил меня слегка повести плечом. Помощник аккуратно перехватил у меня планшет, скользнув по моим пальцам внимательным, проверяющим взглядом. Он слишком хорошо знал меня, чтобы не заметить эту секундную заминку. — Машина подана к главному входу. — Отлично, — сухо бросил я, поправляя манжеты пиджака и делая шаг к лифту. Маска идеального руководителя привычно легла на лицо. — И подготовь документы на перевод моего кабинета. С сегодняшнего дня я работаю на двадцать пятом этаже. Минхён на мгновение замер, в его глазах промелькнуло искреннее изумление, смешанное с мгновенно подавленной тревогой. Но субординация взяла верх.  Он низко поклонился мне в спину: — Будет исполнено, вице-президент.