Чужой секрет

После случая, произошедшего в кабинете Джэсона, прошло около недели. Я почти адаптировался к новому рабочему ритму и окружающим меня людям, которые с каждым днём нравились мне всё больше. Наён, например, здорово выручала меня в этом бесконечном бумажном хаосе: она всегда подбадривала, забавно шутила и, если у меня что-то упорно не получалось, терпеливо и без капли упрека помогала разобраться с рабочими обязанностями. С ней не нужно было притворяться всезнающим гением — она видела мои промахи, но вместо критики просто делилась опытом, и это внушало колоссальную уверенность. Помню, как мой отчим любил повторять суровую истину: «На работе нет друзей», но, глядя на наш отдел, мне так совсем не показалось. По крайней мере, сейчас. Впервые за долгое время я чувствовал себя спокойно и защищенно, зная, что за спиной стоят надежные люди. Ребята то и дело проявляли искреннее внимание, причем без всякой фальши или корысти. Пи Бимбап вчера вообще устроил мне настоящий сюрприз — он любезно поставил рядом с моим рабочим столом замиокулькас, на стебле и листе которого красовались крошечная черная кепочка и игрушечные очки. Этот жест внимания заставил меня понять, что меня здесь действительно приняли за своего. Каждый раз, когда я смотрел на это зелёное чудо в очках, на душе становилось тепло, а будничная офисная рутина переставала казаться такой серой. Мне безумно понравился этот подарок, и я поймал себя на мысли, что в «Ханган групп» я обретаю не просто коллег, а команду, которой могу доверять. А что же насчет директора… Пак Кихун продолжал каждый день ругаться с другими отделами по поводу других проектов, ведь помимо «Оазиса» на «Ханган групп» было возложено много других, не менее важных проектов: начиная от разработки микрочипов и заканчивая важными исследованиями в сфере кибернетики. Я даже привык к его резким, неожиданным появлениям среди рабочего дня с абсолютно абсурдными заявлениями… К примеру, поменять местами колесики на офисных креслах аналитиков, чтобы развить у них «динамическое латеральное мышление при скольжении к принтеру» или написать жалобу в отдел кибернетики на кондиционер, потому что его монотонный гул «вступает в разрушительный резонанс с ментальными волнами» в его кабинете… А сейчас он с заговорщическим видом зашел в опенспейс. — Пс! — шикнул директор, подходя ближе. — Хёну, бросай всё! Я взломал эту систему… Моя гениальность всё-таки пригодилась! — говорил он тихо, чуть срываясь на победоносный шепот. — Директор Пак, если вы опять «про тот самый пудинг»... — вздохнул я. История с десертом до сих пор снилась нашему отделу в кошмарах. Пару дней назад шеф возомнил себя великим тактиком и объявил войну юридическому отделу из-за последней банки бананового пудинга. Он заставил меня рассчитать «математическую модель траектории движения юриста Чхве к лифту», чтобы перехватить его на тринадцатом этаже. В итоге директор Пак лично устроил засаду за фикусом, выскочил на несчастного юриста и попытался силой отобрать десерт. В ходе отчаянной потасовки банка лопнула, и лакомство смачно размазалось по дорогому пиджаку. Из-за этого шеф весь оставшийся день ужасно пах прокисшим банановым кремом. Химозный, приторный шлейф тянулся за ним по всем коридорам «Ханган групп», а на совещаниях коллеги деликатно прикрывали носы блокнотами. — Какой «тот самый пудинг», Хёну? Бери выше! Я раскрыл секрет идеального тайм-менеджмента «Ханган групп», — он заговорщически понизил голос. — Я заметил, что автомат с кофе выдает двойной эспрессо ровно за 24 секунды. Если в этот момент нажать кнопку отмены и зажать выдачу сдачи, он бесплатно наливает третью порцию. Это же чистая экономия бюджета компании! — А что требуется от меня? Ведь я не пишу под это код… — Код не нужен, всё продумано! Ты — физическая сила проекта, — Кихун торжественно вручил мне стаканчик. — Твоя задача — стоять на шухере у аппарата и делать вид, что ты очень увлеченно изучаешь плакат по пожарной безопасности. Если пойдет охрана — кашляй три раза. Всё! Выдвигаемся на штурм! Я лишь вздохнул. Сейчас я стоял у кофейного автомата, демонстративно выпучив глаза на плакат «Действия при пожаре» и пытаясь слиться со стеной. В паре шагов от меня Кихун с лицом гениального взломщика яростно терзал кнопку отмены, пытаясь выбить из несчастного аппарата бесплатный кофе. Внезапно из-за угла показался начальник службы безопасности. Меня накрыла паника. Забыв, как дышать, я вместо аккуратных трех раз выдал оглушительный, непрерывный туберкулезный кашель, согнулся пополам и для верности закричал на весь коридор: — Пожар! То есть… охрана! То есть, директор Пак, бегите, нас накрыли! Кихун от неожиданности подпрыгнул. Автомат громко зажужжал и выдал струю кипятка мимо стаканчика прямо ему на брюки. — Хёну, макака ты неандертальская, жертва естественного отбора! Чтоб тебя… — взвыл Кихун, прыгая на одной ноге под тяжелым, осуждающим взглядом охранника. — Ты должен был просто слегка покашлять, а не устраивать здесь театральную постановку погони! Эх… — директор отчаянно дул на обожженную ногу, пока охранник продолжал смотреть на него испытующе. Защитник походил на медведя: двухметровый рост, крепкая шея, густая борода скрывает пол-лица, а рабочая кепка — глаза. При первом взгляде он казался каменной глыбой, начисто лишенной эмоций. — Эй! Думаешь, мы не люди? Всем нужен кофе! Особенно такому человеку, как я. Ты же знаешь, что под влиянием... — Пак Кихун резко выпрямился, перестав дуть на брюки, и нацепил маску сурового профессора кибернетики. — Под влиянием экзогенного пуринового алкалоида, коим является 1,3,7-триметилксантин, происходит радикальная оптимизация когнитивных процессов! Охранник-медведь даже не моргнул. Его борода осталась неподвижной, а из-под козырька кепки повеяло абсолютным ментальным вакуумом. Шеф сделал шаг вперед, активно жестикулируя мокрым стаканчиком. — Понимаешь, любезный, — авторитетно продолжил Пак Кихун. — В процессе пролонгированного интервального бодрствования в моем синаптическом пространстве аккумулируется избыточный объем нуклеозида аденозина. Он комплементарно связывается с А1-рецепторами, инициируя каскадное торможение нейрональной активности. Это провоцирует деградацию флюидного интеллекта и снижает скорость конвергентного анализа! Директор… — я тихонько попятился, молясь, чтобы эта двухметровая скала не раздавила нас обоих прямо у кофейного аппарата. Но Пак Кихуна было не остановить. Понятные только ему термины продолжали сыпаться на охранника. — Внедрение данного кофейного субстрата в мой организм было продиктовано исключительно производственной необходимостью! — директор победно поднял указательный палец. — Молекула триметилксантина обладает идентичной аденозину стереохимической структурой. Она производит конкурентную блокаду вышеупомянутых рецепторов, дезавуируя ингибирующий эффект усталости. Как следствие, активируется синергетический выброс эндогенного дофамина и норадреналина, что кратно повышает реактивность синапсов префронтальной коры! Это не жадность и не халява, уважаемый. Это вынужденная превентивная мера по предотвращению кофеинового спада в интересах «Ханган групп»! Охранник-медведь медленно перевел взгляд с меня на директора. В его массивной фигуре не дрогнул ни один мускул, но по легкой заминке стало ясно: шестеренки в голове великана со скрипом пытаются переварить и «триметилксантин», и «префронтальную кору». Гигант молча поправил козырек кепки, за секунду растеряв всю суровость, глубоко вздохнул и выдал басом: — Ладно... Идите. Но если ваш этот... аденозин... сломает автомат, я лично заставлю вас чинить его вручную. — Исключено! Технология отточена! — гордо отчеканил Пак Кихун. Шеф развернулся с таким видом, будто только что защитил докторскую диссертацию перед советом директоров «Ханган групп», а не вымолил пощаду за попытку взлома кофейного аппарата. Он победоносно вскинул голову и уверенно зашагал по коридору, напрочь игнорируя огромное мокрое пятно на брюках. Каждую секунду этого шествия он умудрялся сохранять статус великого разработчика. — Шеф, у вас штаны промокли, — шепнул я, едва поспевая за его размашистым шагом. — Это производственная травма на пути к интеллектуальному триумфу, стажёр! — не оборачиваясь, отрезал Пак Кихун. — Выше нос! Мы отстояли честь отдела и переиграли систему безопасности. А теперь — бегом в кабинет, пока они не проверили камеры! Я впервые за день искренне рассмеялся и бросился догонять начальника. Но веселье испарилось в секунду, едва мы переступили порог. Моё рабочее место буквально исчезало. — Д-директор Пак… — внутри у меня все похолодело. — Это же не из-за кофе? Люди в безликой темно-сиреневой форме молча выносили из опенспейса мой стол и компьютер, оттаскивая их к противоположной стене. — На инопланетян они не похожи… Эй, вы! — громко крикнул Пак Кихун, но рабочие даже не повернули головы, будто его не существовало. — Это еще что за самоуправство? Наён! Директор подлетел к коллеге, но та, обычно бойкая, застыла у своего стола, который уже успели существенно отодвинуть от моего. Пак Кихун яростно что-то выговаривал ей, но Наён лишь крепче утыкалась глазами в пол, отвечая глухим, едва различимым шепотом. От ее непривычной покорности по спине пробежали мурашки. Что здесь, черт возьми, происходит? — Что?! — вдруг истошно вскрикнул директор. Его взгляд метнулся ко мне, но Пак Кихун смотрел сквозь меня — так смотрят на покойников. Поджилки затряслись. Неужели я успел так сильно где-то насолить, что меня решили с позором вышвырнуть из конгломерата? Директор стремительно прошел мимо меня. Фраза, которую он почтительно произнес, ударила меня наотмашь, как электрический разряд: — Вице-президент... Я не ожидал увидеть вас здесь. Дальнейшее превратилось в какой-то сюрреалистичный шум. Собственный пульс оглушительно стучал в ушах, заглушая половину слов. Единственное, что я сумел разобрать сквозь панику: Джэсон теперь будет находиться здесь. Прямо в отделе инновационных разработок. — Стажёр! — громко окликнул меня Пак Кихун. Превознемогая оцепенение, я заставил себя повернуться. В нос тут же ударил знакомый древесный аромат, но привычного строгого костюма на Джэсоне не было. Свободный, почти домашний джемпер делал его образ непривычно мягким, а взгляд... взгляд будто лишился былой стали. Это окончательно выбило почву у меня из-под ног. — Хёну-сси, извините, что мои люди доставили вам неудобства, — произнес Джэсон. Даже сидя за простым столом у стены, он сохранял безупречную выправку. В опенспейсе воцарилась мертвая тишина. Каждый боялся даже вздохнуть. — Я не предупредил директора Пака, но на время работы с «Оазисом» обоснуюсь здесь, вместе с вами. Последние слова эхом отозвались в груди, заставив сердце болезненно сжаться. Мысли путались, перед глазами все плыло от нахлынувших чувств. Ведь еще неделю назад Квон Джэсон смотреть на меня не желал, обдавая ледяным презрением. А сейчас... сейчас в нем словно что-то надломилось. Или оттаяло? — Проект «Оазис» — наше общее дело, — ровно продолжал вице-президент. — Я подумал, что если переберусь сюда и мы будем сидеть рядом, это сэкономит кучу времени. Мне хочется, чтобы мы работали как один слаженный механизм. Я замер, жадно впитывая каждое его слово и чувствуя, как стремительно краснеют уши. Воздуха вдруг стало не хватать. Руки суетливо задвигались, пальцы сами собой судорожно переплелись в замок. — Джэсон-ним... — едва слышно выдавил я, отчаянно борясь с предательской дрожью в голосе. — Вы правда спустились сюда... чтобы работать со мной плечом к плечу? Глупый, непозволительный вопрос, но ладони мгновенно стали влажными. Пытаясь спрятать вспыхнувшее лицо, я поспешно и слишком низко поклонился. — Я... я обещаю, что не подведу вас. Раз вы так серьезно настроены, я сделаю все возможное. Я продолжал держать поклон, не смея подняться. Взгляд уперся в пол, а сердце колотилось так бешено, что, казалось, его стук сейчас раздастся на весь притихший офис, выдавая мою растерянность с головой. — Присаживайтесь напротив, стажёр Кан. Нам предстоит слишком много работы. Его голос. Спокойный, ровный, без капли прежнего льда. Я заставил себя выпрямиться и деревянным шагом подошел к столу. Джэсон сдержанным жестом указал на рабочее место прямо перед собой. Мой взгляд помимо воли мазнул по его запястью. Дорогие серебряные часы идеальной шлифовки мягко поймали свет. На фоне нашего простого, обычного офиса, недорогого пластика и стопок рабочих документов это выглядело до безумия странно. Словно люксовый бренд первой величины случайно закинули на полку захудалого секонд-хенда. Он был здесь, так близко, в своей мягкой одежде, пахнущий деревом и дорогой жизнью. А я сидел напротив за столом, чувствуя, как горят щеки, и понимал только одно: я влип. Окончательно и бесповоротно.