Чужой секрет

Я хладнокровно анализировал данные на мониторе, загруженные моим помощником Ким Минхёном на флэшку. Он, как и подобает моему самому преданному сотруднику, выполнил всё быстро и чисто — так, чтобы никто не успел высказать недовольство. Моё новое место было оборудовано всем необходимым. Пусть сейчас мне и приходилось находиться в этом душном углу вместе с остальными сотрудниками отдела Пак Кихуна, всё шло строго в соответствии с моим планом.  Кстати, о Пак Кихуне. Я, безусловно, уважаю его как человека, но когда он начал двусмысленно защищать передо мной Хёну, мне стало по-настоящему мерзко. Мерзко от осознания того, что я не могу прекратить это одним простым решением об увольнении. Отец, несмотря ни на что, высоко ценил ум и подход Пак Кихуна к работе. Поэтому мне пришлось выкручиваться самостоятельно и лично ставить на место этого рыжеволосого выскочку. Он мешал реализации моего плана и сбивал Хёну с толку. В глазах стажера на мгновение мелькнул проблеск надежды, будто Кихун действительно сможет его отстоять, но я твердо решил подавить эти иллюзии в обоих. Пока только поверхностно. Мне необходимо место в совете директоров, и ради этой цели я буду действовать жестко, просчитывая каждый шаг и используя все доступные методы. И моя стратегия уже приносила первые плоды. Стажер заметно дрожал от моих прикосновений. Ему явно кружил голову мой шепот на ухо и наш тесный, намеренно сокращенный тактильный контакт. По правде говоря, во мне проснулся глубокий расчетливый интерес — зайти еще дальше и заглянуть вглубь него. Ведь то, как он трепетал, говорило о его сильном, подсознательном возбуждении. Я ощущал грудью эту легкую дрожь, его пальцы переставали слушаться, и Хёну постепенно превращался в мою полностью управляемую куклу. Но после неудачной выходки — судя по всему, под влиянием его коллег — он вдруг посмел нарушить мой идеально идущий план. Его рука судорожно переплелась с моей, крепко сжимаясь, будто в немой мольбе. И в этот момент во мне проснулось что-то темное — то жесткое и бескомпромиссное начало, которое я сдерживал в себе очень долгое время…  Мой взгляд оторвался от второго кластера данных Района 0. Я почти закончил его обработку, ведь мне нужно показать первый весомый результат уже через девяносто дней… Но что-то в этом проекте смущало меня всё сильнее. Прежде чем Ким Минхён подготовил эту выгрузку, он обмолвился, что файлы носят далеко не официальный характер, и достать их у службы безопасности удалось с огромным трудом. Получается, «Ханган групп» владеет куда большим объемом информации, чем я предполагал. Почему тогда ни отец, ни дядя не сказали мне об этом ни единого слова? Конечно, я доверяю им, но вопреки этому в моё сознание глубоко закралось сомнение. Если их официальная идея «Оазиса» — безвозмездная помощь бедным слоям населения — чистая правда, то зачем окружать её секретностью?  От наших родственных связей чеболей зависела экономика страны, но сейчас в мыслях промелькнуло то, что полагаться нужно только на самого себя. Я должен лично перепроверить, как на самом деле будет работать «Оазис» при запуске третьего этапа и к каким последствиям он приведет. Стажер всё равно не поймет, зачем мне нужна эта детальная сверка. Его полная неосведомленность играла мне только на руку — пока он послушно выполняет то, что поручено, я сам выясню, что кроется за этим проектом.  Когда я перевел взгляд на лицо Хёну, он сидел абсолютно неподвижно, уставившись в одну точку на мониторе, и нервно, почти до крови кусал губы. Этот парень явно находился на грани срыва. Его стресс, страх и уязвимость были для меня лишь удобными инструментами и я по-прежнему собирался использовать их по максимуму ради своей цели. Но сейчас мне стало искренне непонятно: почему он застыл, будто парализованный? Что именно так резко затормозило его работу и напугало его? Я решил выяснить это. — Наконец-то мы остались одни. Я прервал наше затянувшееся молчание первым. Он снова испугался меня, напоминая своим поведением неприрученного, забитого пса. Я поднялся из-за стола и неторопливо обогнул его рабочее место, намеренно сокращая расстояние между нами до минимума. — Хотите кофе, стажёр Кан? Он молча кивнул, поспешно утыкаясь в экран монитора и отчаянно пытаясь сделать вид, что меня здесь нет. Хорошо, Хёну. Я подыграю тебе. Я подошел к кофемашине, одиноко гудевшей в глубине полутемного опенспейса. Пока аппарат с тихим шипением наполнял чашку, я мысленно просчитывал следующие шаги. Мне нужно как можно быстрее разобраться с третьим этапом проекта. Этот этап, якобы призванный помочь беднякам, на самом деле скрывал в себе что-то, о чем я пока не знал. И внезапная реакция Хёну казалась мне более чем странной… Его внезапный ступор, этот паралич перед экраном — что это было? Мне остро захотелось выяснить: знает ли этот мальчишка что-то лишнее о скрытых процессах системы или просто так искусно притворяется? Когда я вернулся с дымящимся кофе, кресло Хёну оказалось пустым. Я на секунду нахмурился, раздраженный этой незапланированной паузой в моей игре, но уже через минуту послышался тихий скрип двери — Хёну вернулся в зал. Он выглядел растерянным, застигнутым врасплох тем, что я по-прежнему нахожусь здесь и жду его. Я сделал уверенный шаг вперед, перехватывая его у самого стола. Протягивая ему чашку, я нарочно сократил дистанцию до предела, вынуждая его отступить назад и упереться поясницей в край рабочей поверхности. — Ваш кофе готов, Хёну-сси. Подчеркнуто вежливо обратившись к нему, я бесцеремонно шагнул вперед и нагло поставил ногу между его бёдер, полностью зажимая его своим телом и лишая пространства для маневра. Внутри меня вспыхнуло глухое, обжигающее чувство собственничества. Я хищно вглядывался в его лицо, ловя каждое мимолетное изменение мимики, и тут же заметил, насколько глубоко, почти до крови, он прокусил свою нижнюю губу. Это явно не могло произойти просто так. Повинуясь внезапному, горячему импульсу, я властно обнял пальцами его подбородок. Не позволяя Хёну отвернуть голову, я приблизился к нему так близко, что между нашими губами остались считанные миллиметры. Я физически ощущал его прерывистое, трепетное дыхание на своем лице, и этот жар мгновенно отозвался где-то глубоко внутри. Склонив голову, я почувствовал дикое, почти непреодолимое желание поддаться этому огненному порыву и прямо сейчас уничтожить собственноручно созданную грань. Но холодный расчет всё еще пытался удержать контроль — как я мог поступить столь опрометчиво, не просчитав последствия? — Ваша губа… Я запнулся, голос прозвучал неожиданно хрипло. Мой взгляд гипнотически застыл на припухлой нижней губе стажера, а затем я жестко посмотрел ему прямо в глаза. Они едва заметно увлажнились по углам. В этом потемневшем взгляде я отчетливо прочитал немое, подавленное желание. Горячо выдохнув ему в самые губы, я заставил себя продолжить: — Пейте осторожнее. Кофе очень горячий. Я аккуратно, но крепко вложил пластиковый стакан в его ладонь, продолжая нависать над ним всем телом. Во мне разгорался опасный азарт — мне нужно было прощупать его самые слабые точки, найти те невидимые, интимные рычаги давления, которые заставят его безоговорочно подчиниться моей воле. — С-спасибо, вице-президент… Его голос стал гораздо тише, интонации вибрировали от явного, едва сдерживаемого возбуждения. Это осознание обожгло меня изнутри новой волной азарта. Я медленно отпустил его подбородок, продолжая вести эту тонкую, жестокую игру. — Вас что-то беспокоит, стажёр Кан? Вы выглядите растерянным. Окончательно теряясь от моего тяжелого, внимательного взгляда, Хёну сделал судорожный, нервный глоток, а затем медленно облизнул поврежденную губу. По моей коже пробежал электрический разряд. Мне показалось, или он сейчас нарочно пытается меня соблазнить? Распаляясь от этой мысли, я резко опустил ладонь на стол прямо за его спиной, намереваясь сократить расстояние между нами до абсолютного нуля, но его ладонь вдруг легла поверх моей, останавливая это движение. — Вице-президент, я хотел бы сказать Вам спасибо… Эта фраза на мгновение выбила почву из-под моих ног. Я просчитывал любые варианты его реакции, но только не искреннюю благодарность. — За то, что мы с Вами не пойдем в Район 0. То место слишком опасно… Внутреннее пламя мгновенно смешалось с ледяной вспышкой озарения. Кажется, этот стажер знает гораздо больше, чем ему положено. Я наклонился еще ниже, почти касаясь губами его уха. Горячее дыхание обожгло нежную кожу, и я почувствовал, как Хёну судорожно сглотнул. Внутренний азарт смешался с ледяным расчетом — он только что сам вложил мне в руки оружие, и я собирался использовать его с максимальной жестокостью, завернув в обертку фальшивой, удушающей нежности. — Район 0? — тихо, почти интимно прошептал я, делая вид, что моя рука резко соскользнула вверх по столу из-за чего я прижался к нему уже всем телом. Мои губы едва заметно задели мочку его уха, заставляя крупно вздрогнуть.  —  Насколько там опасно, Хёну-сси? Кто-то рассказал тебе об этом или ты сам знаешь? Я нарочно растягивал слова, превращая допрос в изощренную пытку близостью. Его глаза блестели от волнения, дыхание стало совсем рваным. Он был полностью в моей власти, раздавленный этим внезапным напором. — Расскажи мне, — выдохнул я прямо в его приоткрытые губы, сокращая расстояние до невозможного, чувствуя, как его ладонь, все еще лежащая на моей руке, бессильно дрожит.  — Что именно ты увидел в кластере данных?  — Я... я ничего такого не видел... — пробормотал он, теряя остатки самообладания от того, как близко находилось мое лицо. — Правда? — я перевел взгляд на его припухлую губу, а затем снова жестко посмотрел в его глаза, проникая в самую глубь.  — Сегодня мне показалось, что этой раны не было на твоей губе. Но после рабочего дня она появилась. Ты никуда не отходил и был на месте. Откуда студент с безупречной репутацией знает о том, насколько опасно в районе 0?  Взглядом, не требующих возражений, я впился в его испуганные глаза. Мне нужна правда и  честный ответ.  — Кто-то из ваших знакомых был там? Или, может быть…  Не успел я закончить, как Хёну быстро отвел глаза в сторону, а его губы задрожали. Я попал в яблочко. Он точно знал то, что могло бы мне пригодиться. Как только я захотел нагнуться ещё ниже, чтобы впечатать его в стол, резкий, тяжелый стук в стеклянную дверь опенспейса разрезал тишину зала. Я мгновенно отпрянул, хотя внешне сохранил абсолютное, ледяное спокойствие. Хёну судорожно выдохнул, едва не выронив чашку с кофе, и поспешно отвернулся к монитору, пытаясь скрыть пылающее лицо. В дверях стоял охранник в тяжелой форме, с фонарем на поясе. Заметив нас, он растерянно замер, а затем виновато поклонился. — Прошу прощения, вице-президент. Плановый обход здания, проверяю пустые кабинеты. Не знал, что вы здесь. — Всё в порядке, — холодно отозвался я, не спеша отходить от стола Хёну, но уже полностью вернув себе маску безупречного руководителя.  — Мы уже заканчиваем. Можете продолжать обход.  Охранник вежливо кивнул и уже собирался развернуться, чтобы продолжить обход, как вдруг Хёну резко поднялся со своего места. Его движения были судорожными, паническими — магия удушающего, интимного притяжения, в которое я его поймал, мгновенно рассеялась от этого громкого стука в дверь. — Подождите! — Хёну почти выкрикнул это, его голос сорвался, выдавая дикий испуг. Он даже не посмотрел в мою сторону, отчаянно цепляясь за внезапное спасение в лице человека в форме.  — Я… я как раз закончил на сегодня. Мой рабочий день окончен. Вице-президент, на улице уже слишком темно, а господин охранник мог бы проводить меня до выхода из здания. Я молча наблюдал за тем, как он лихорадочно хватал со стола свои вещи. Руки стажера так сильно дрожали, что он едва не выронил телефон. Хёну воспользовался этой нелепой ситуацией как идеальным щитом, чтобы сбежать от моих вопросов о Районе 0, о семье и о том, что именно он увидел в массиве данных. Охранник удивленно приподнял брови, но спорить, разумеется, не стал. — Конечно, — отозвался мужчина в форме.  — Мне все равно нужно спуститься на пост и проверить периметр возле корпоративного общежития. Общежитие. То самое здание в паре кварталов отсюда, куда «Ханган групп» так щедро и предусмотрительно заселила всех сотрудников и стажеров. Фактически, конгломерат держал всех под полным контролем двадцать четыре часа в сутки с помощью камер внутри каждой комнаты, и сейчас Хёну бежал туда, как в единственное безопасное укрытие. — Доброй ночи, вице-президент, — быстро, почти скороговоркой выдохнул он, отвесив мне короткий, рваный поклон. В его глазах все еще метался загнанный блеск, но на дне его зрачков я отчетливо видел нерастраченное, лихорадочное возбуждение от нашей близости. Не дожидаясь моего ответа, он буквально выбежал из полутемного опенспейса вслед за шагающим по коридору охранником. Тяжелая стеклянная дверь за ними со стуком закрылась. Я остался один в звенящей тишине. Медленно переведя взгляд на его опустевший стол, я заметил оставленный пластиковый стаканчик.  Я подошел ближе, коснулся пальцами теплой поверхности пластика и холодно усмехнулся. Хёну думал, что стены корпоративного общежития смогут спрятать его от меня. Он наивно полагал, что этот поспешный побег спасет его от ответов. Но он ошибается. Теперь, когда я точно знал, что он точно что-то знает про Район 0, мой азарт стал безграничным. Я выжму из него эту правду, чего бы мне это ни стоило.