Ты - мое чудо

Рабочий день у Чонгука обычно был как ровная механика: встречи, цифры, анализ. Но сегодня его телефон жил собственной жизнью. 10:12 — «Ты ушёл и не поцеловал меня нормально :(» 10:18 — «Я посмотрел твой Netflix. Почему столько документалок? Ты старик?» 10:31 — «Я сделал себе кофе. Одной рукой. Я герой.» 10:35 — «Ты меня игнорируешь!!!» 10:36 — «Извини, это гипс злится.» Чонгук сидел на встрече, телефон вибрировал в кармане каждые пять минут. Он успевал глянуть лишь мельком. 11:07 — «Я нашёл у тебя фотоальбом. Ты тут маленький. Ты такой круглый был!» 11:08 — «Ой. Извини. Милый. Я хотел сказать милый.» 11:15 — фото: Джин на его диване, укрытый пледом, один глаз прищурен, подпись: «Смотри, я страдаю. Вернись быстрее.» Чонгук чуть не рассмеялся вслух, и коллега удивлённо кашлянул. 12:02 — «Не отвечаешь. Ты меня не любишь.» 12:03 — «Ох господи, какая драма. Я просто скучаю.» К обеду у Чонгука было 47 сообщений. Он ответил на два. Джин тут же прислал ещё три. И Чонгук сидел, слушал клиента, кивал, делал пометки — и чувствовал под рёбрами странное, бодрящее тепло от мысли, что дома кто-то ждёт его так яростно, так искренне, так… по-Джиновски. Он даже злиться на него не может. А впереди был вечер. И Чонгук уже предвкушал, как войдёт домой — и Джин, весь недовольный, сонный, но сияющий, прижмётся к нему и будет бурчать, что тот «слишком долго». …………….. Чонгук вернулся домой ближе к семи — усталый, но с тем странным настроением, когда ноги сами несут быстрее, чем обычно. Он открыл дверь… и сразу услышал подозрительное шипение из кухни. — Джин?.. — позвал он осторожно, будто боялся застать пожар. И правда: Джин стоял у плиты, в его огромной футболке, волосы торчали в разные стороны, а перед ним в сковородке что-то тихо шкворчало. Судя по виду, это был омлет. Или попытка омлета. Чонгук подошёл, вгляделся. — Ты же знаешь, что тебе нельзя напрягать руку, — произнёс он строгим тоном, который почему-то звучал не как ругань, а как забота. — Ой, не начинай, — Джин вытянул губы трубочкой. — Это лёгкий ужин. Я почти ничего не делал. Всё одной рукой. — Это всё равно риск. Джин фыркнул, подошёл поближе и коротко чмокнул Чонгука в губы — быстрым, лёгким, почти наглым поцелуем. — Мы уже как пожилая семейная пара, — сказал он, смеясь. — Ты ругаешься, я оправдываюсь. Осталось только спорить, кто выносит мусор. Чонгук покраснел до ушей. — Просто… я беспокоюсь. — Я знаю, — Джин улыбнулся. — Именно поэтому я и приготовил ужин. Хотел тебя порадовать. ……………………… Они сели ужинать за большим столом в гостиной. — Ну? — спросил Джин, наклонив голову. — Как контракт? — Подписали, — Чонгук кивнул. — Клиент оказался более вменяемым, чем я думал. — Ага, я уже видел, как ты «наслаждался» встречей, — хмыкнул Джин. — Ты мне шесть раз написал «потом расскажу». Это твой вариант «я в аду»? Чонгук усмехнулся. — Примерно. А ты чем занимался? Он сделал вид, будто ничего не знает. Но Джин заметил. — Ты же читал мои сообщения! — возмутился он. — И всё равно спросил? Это подстава! — Я хотел, чтобы ты сам рассказал, — объяснил Чонгук. — Ты невозможный, — Джин покачал головой. — Я смотрел документалки, потом комедию, потом нашёл твои книги по рекламе и почти уснул над ними, потом ел печенье, потом снова скучал… — Я заметил, — пробормотал Чонгук. — У меня телефон дрожал целый день. — Это моё сердце скучало! — драматично заявил Джин. Чонгук фыркнул и едва не поперхнулся. ……………….. Когда тарелки опустели, Чонгук вдруг поднял взгляд: — Джин… а ты где сейчас работаешь? Ну то есть… кроме выступлений на улице. Джин пожал здоровым плечом. — Нигде. Сам нахожу себе выступления: где-то корпоратив, где-то детский праздник, где-то свадьба. — Звучит как хаос, — заметил Чонгук. — Именно. Но весёлый хаос. Чонгук задумался на секунду, а потом сказал: — У меня есть знакомый. Он работает в театре, небольшом, но очень живом. Там люди занимаются импровизацией, сценками, фокусами тоже — чем угодно. Он посмотрел на Джина серьёзно. — Я думаю… ты мог бы попробовать туда устроиться. Джин заморгал. — О, ты прям карьеру мне предлагаешь? Так быстро мы действительно станем семейной парой. Чонгук чуть наклонился вперёд. — Я хочу, чтобы ты не выступал на улице. Это опасно. А в театре — стабильнее, безопаснее, и… мне кажется, тебе бы понравилось. Джин задумался, постукивая вилкой по тарелке. Потом медленно сказал: — Я не хочу соглашаться вслепую. Он поднял взгляд. — Я хочу увидеть место сам. Почувствовать. Понять, подойдёт ли оно мне. — Это разумно, — кивнул Чонгук. — Тогда я завтра позвоню другу и договорюсь о встрече. Он проведёт тебе экскурсию. — Так просто? — удивился Джин. — Для меня — да. — Ты пугающе эффективный, — покачал головой Джин. Потом улыбнулся, чуть мягче. — Но мне это нравится. Чонгук опустил взгляд, скрывая свою ответную улыбку. — Отлично. Завтра всё устрою. …………….. После ужина Джин, хитро прищурившись, подошёл к Чонгуку почти вплотную: — Слушай… — протянул он медовым тоном, который не предвещал ничего скучного. — А давай примем ванну вместе? Я одной рукой точно много не намою. Чонгук сначала замер, будто его только что ударило током. — Вместе? — Вместе, — Джин улыбнулся. — Это не запрещено законом. — Ладно. Пойдём. ……………………….. Вода набиралась, журчала, поднимаясь всё выше, пока пар не разошёлся по комнате. Свет в ванной был мягкий, полумрак делал всё почти интимным, но не пошлым — уютным. Джин осторожно сел в воду первым, морщась, чтобы не брызнуть на гипс. — Осторожно, — сказал Чонгук и поддержал его под поясницу. Когда они оба устроились в воде, Джин вздохнул: — Вот. Наконец-то настоящая роскошь. Чонгук сел позади, обняв его. — Не горячо? — Ммм, нет, — Джин прикрыл глаза. — Так прекрасно, что я могу тут уснуть. Чонгук усмехнулся и зачерпнул немного воды ладонью, сдвигая мыльную пену. — Давай голову, — сказал он. — О, ты ухаживаешь за мной, — поддел Джин. — Мне это нравится. Чонгук осторожно намылил его волосы, мягко массируя кожу головы. Джин блаженно подался назад. — Ты знаешь, — сказал он, — если бы мне так делали каждый вечер, я бы стал идеальным мужчиной. — Ты и так почти, — пробормотал Чонгук. — Почти? — Джин поднял бровь. — Ты сомневаешься? — Я осторожный, — Чонгук пожал плечами. — Вдруг ты можешь стать ещё лучше. Джин рассмеялся так громко, что вода пошла волной. Потом настал черёд тела — Чонгук помог намылить плечи, спину, аккуратно обводя пальцами места, которых Джин сам не мог коснуться. Они болтали об ерунде, обсуждали, какая пена пахнет странно, спорили, почему на баночке нарисован единорог. — Потому что это волшебно, — заявил Джин. — Всё волшебное нужно украшать единорогами. — Детская логика, — парировал Чонгук. — Нет. Правильная. Когда Джин был чист, Чонгук быстро помылся сам — Джин всё это комментировал, конечно: — Ты так серьёзен, когда моешь голову. Как будто делаешь важнейший ритуал. Чонгук фыркнул ему на нос каплей воды. — Прекрати, — засмеялся Джин. …………………. После ванны они пошли в спальню, волосы у обоих мокрые. Джин сел на кровать, растрёпанный, с полотенцем на плечах. Чонгук встал перед ним, взял полотенце и начал сушить ему волосы. Джин прикрыл глаза. — Я как какой-то кот, — пробормотал он довольным тоном. — Ты похож, — согласился Чонгук и взъерошил ему челку, от чего Джин рассмеялся. — Ты меня балуешь, — сказал Джин тихо. — Я быстро привыкну. — Привыкай, я не против. Когда волосы стали почти сухими, Джин лёг на кровать, потянув Чонгука за руку. — Давай спать. Чонгук лёг рядом, укрывая их одеялом. Джин устроился с боку, положил голову на его плечо, положив руку Чонгуку на грудь. — Спасибо тебе за сегодня, — сказал он тихо, почти шёпотом. — И тебе, — ответил Чонгук, обнимая его в ответ. Джин улыбнулся, уткнулся в него носом и расслабился окончательно. Так они и уснули — вдвоём, под мерное покачивание дыхания, будто это их привычный, естественный ритуал, который существовал всегда. …………………….. Чонгук сдержал обещание: уже в середине недели он переписывался с другом почти каждый вечер, и к пятнице всё было готово. Когда он забрал Джина, тот выглядел волнительно нарядным — чуть более аккуратным, чем обычно, слегка нервным, но он скрывал это за широкой улыбкой. — Готов? — спросил Чонгук, поправляя ему шарф. — Если что, ты будешь говорить за меня, — пробормотал Джин. — Я буду просто стоять и очаровывать. — Ты справишься, — усмехнулся Чонгук. …………………… Театр Чимина оказался небольшим, уютным, с мягким светом и толпой людей, которые уже занимали свои места. На афише было написано что-то вроде «Ночь свободной импровизации», оформленное ярко и чуть дерзко — в стиле самого Чимина, как позже уточнил Чонгук. Когда шоу началось, Джин сначала сидел тихо, будто боялся моргнуть и что-то пропустить. Он следил за актёрами, ловил каждую их реакцию, вслушивался в переброски импровизаторов. А когда один актёр выдал совершенно безумный переход между сценами, Джин хохотнул так искренне, что Чонгук невольно на него посмотрел — и поймал этот сияющий взгляд, полный вдохновения. — Это классно, — прошептал Джин, наклоняясь ближе. — Я прям чувствую, как у меня в голове шестерёнки закрутились. Чонгук коснулся его пальцев: — Рад, что тебе нравится. К концу шоу Джин был весь на эмоциях — восторженный, живой, будто попал в свою стихию. ……………………. После выступления Чонгук провёл его за кулисы. Там было шумно: актёры смеялись, обсуждали, кто что сегодня «затащил», кто кого подловил на мысли. И среди них, в центре, стоял Чимин — маленький, яркий, невероятно уверенный, как человек, который руководит всем этим хаосом и ещё успевает получать от него удовольствие. — Чимин! — позвал Чонгук. Тот обернулся, глаза блеснули. — О! Король офисного стресса собственной персоной! — Чимин подошёл и заключил Чонгука в объятия. — И это, значит, тот самый Джин? Джин слегка наклонил голову и улыбнулся: — Если вы о том Джине, которому обещали экскурсию, то да, это я. — Ты сегодня так смеялся на третьей сцене, что я подумал: мы тебя уже купили, — хмыкнул Чимин. — Приятно познакомиться. — Вы были великолепны, — сказал Джин с искренностью, которая чувствовалась буквально в воздухе. — Особенно переход между историями… Это было настолько неожиданно, что я чуть не подавился воздухом. — Я на это и рассчитывал, — довольно фыркнул Чимин. Разговор быстро перешёл в спокойное, дружеское русло: о трюках, актёрской свободе, импровизации и том, как смешно складываются сцены, когда все участники «ловят волну». Потом Чимин махнул рукой: — Ладно, пошли. Раз обещал экскурсию — будет экскурсия. Он провёл их по коридорам: костюмерная, маленькая сцена для репетиций, склад реквизита, где лежали странные вещи вроде пластмассового гуся, сундука с париками и гигантской надувной руки, которую, по словам Чимина, «пока никто не осмелился использовать правильно». — Тут каждый предмет может стать чем угодно, — сказал он, подкидывая в руках деревянный куб. — Всё зависит от фантазии. Джин смотрел вокруг, впитывал каждую деталь. — Слушайте, — сказал Чимин, останавливаясь у пустой сцены. — Как только ты поправишься… покажи мне свои фокусы. Я хочу увидеть, как ты работаешь. А там уже решим, подойдёт ли тебе наш формат. Джин кивнул: — Конечно. Мне самому идее важно дать шанс. Но я сначала хочу почувствовать, где я окажусь. — Абсолютно верно, — согласился Чимин. Чонгук посмотрел на Джина — и видел, как тот вдохновился. Не просто вежливо заинтересовался — а по-настоящему загорелся. — Ну что, — улыбнулся Чимин, — добро пожаловать в наш хаос. Надеюсь, мы ещё увидимся. Когда они вышли на улицу, Джин выдохнул: — Это было… просто круто. Реально круто. Чонгук взял его за руку. — Я знал, что тебе понравится. — Ты меня прям в новую жизнь за руку ведёшь, — сказал Джин, слегка сжимая его пальцы. — И мне нравится, что ты это делаешь. Он улыбнулся, чуть смущённо, но очень, очень искренне. — Ну что, — сказал он, — пойдём домой? У меня есть пара идей, которые хочу обсудить… но лучше дома. И пошёл рядом, не отпуская его руку. ………………….. За пару недель жизнь у них как-то сама собой устаканилась. Ничего они особо не обсуждали — просто день за днём всё ложилось на свои места, будто кто-то тихо подталкивал их к одному и тому же выводу: разъезжаться смысла нет.