Билет в небеса: Навеки твой!

Шум водопада за их спинами превратился в сплошной, оглушающий гул, отрезая их от всего остального мира. Увлекшись этим новым, лихорадочным ритмом поцелуя, они двигались почти вслепую. Танрак делал шаг вперед, Барт отступал, пока прохладная озерная вода под ногами не стала глубже, а солнечный свет позади не сменился мягким, интимным полумраком небольшой пещеры, скрытой прямо за стеной падающей воды. Здесь, в этом укрытии из влажного камня и тени, их сдерживаемые ласки окончательно потеряли прежнюю осторожность. Барт до боли сжал пальцы на затылке Танрака, путаясь в его мокрых волосах, притягивая к себе так близко, словно пытался раствориться в нем. Танрак отвечал с той же неистовой силой — его ладони скользили по влажной спине Барта, очерчивая позвоночник, лопатки, прижимая его к своей груди так крепко, что между ними не оставалось свободного пространства. Когда губы Танрака на мгновение оторвались от губ Барта, чтобы спуститься ниже — к пульсирующей вене на шее, к ключице, — Барт не сдержался. Из его груди вырвался тихий, рваный стон восторга и чистого удовольствия, который эхом отразился от каменных сводов пещеры. Этот звук подействовал на Танрака как вспышка: его собственное дыхание сбилось, превращаясь в тяжелые, несдержанные выдохи. Внутри обоих стучала одна и та же лихорадочная пульсация, стирая последние капли сомнений. Грань, которую они так долго оберегали, просто перестала существовать. Дрожащими, нетерпеливыми пальцами они избавились от последней разделявшей их одежды, позволив ей соскользнуть вниз, в воду. И тогда они коснулись друг друга по-настоящему — кожей к коже, без каких-либо преград. Это было ошеломляющее, почти болезненное в своей интенсивности ощущение. Контраст прохладной воды, омывавшей их бедра, и обжигающего, лихорадочного тепла их тел заставлял ловить ртом воздух. Барт вел ладонями по бедрам и талии парня , запоминая каждый изгиб, каждую реакцию его тела, которое податливо и чутко отзывалось на любое прикосновение. Он цеплялся за его плечи, а Танрак шумно дыша парню в самое ухо, содрогаясь от переполнявших его чувств, когда их разгоряченные тела прижимались друг к другу в плотном, непрерывном трении. Они двигались в едином, интуитивном ритме, подчиняясь только нарастающему внутри голоду. Без слов, руководствуясь лишь тяжелыми вздохами и прерывистыми поцелуями, они доводили друг друга до предела. Ласки становились всё более требовательными, откровенными и жаждущими. В момент, когда напряжение достигло пика, их общая судорога удовольствия вырвалась одновременным, хриплым стоном, а пальцы сплелись так крепко, что побелели суставы. Парни замерли, удерживая друг друга, пока волны изнеможения и сладкого покоя медленно разливались по телу. Этот момент близости — абсолютный в своей обнаженности и доверии — изменил всё. Прижимаясь лбом к мокрому плечу Барта и слушая, как постепенно выравнивается его сердцебиение, Танрак понимал, что обратно в свою холодную, правильную раковину он уже не вернется. Они не просто разделили удовольствие, они доверили друг другу свои самые уязвимые стороны. Стоя в полумраке пещеры, Барт крепче прижал к себе парня, словно пытаясь защитить их обоих от того сложного, полного осуждения мира, в который им неизбежно придется вернуться. Назад дороги не было…