Вторая запись д-ра Фюрста
29 июня 2026 г., 21:00
22. I. 1962
Эксперименты завершены. Или, правильнее будет сказать то, что эксперимент завершил нас. Мы нашли тот самый ритм в котором работает зафиксированная нами аномалия. Изменения происходят ровно в 12:00 по восточному времени. Ни секундой раньше, ни позже. Это было похоже на настройку радиоприемника, когда сквозь шум пробивается чёткий сигнал. Самое страшное даже не в том, что документы самовольно меняются, а то, как восприятие этого отражается на нашем рассудке.
Ефремов называет это "резистентностью". Ей характерна сильная мигрень, и, как мне показалось, она усугубляется с каждым новым проявлением. В один из дней, когда текст в очередной раз изменился, я почувствовал некий толчок. Как будто кто-то или что-то невесомо ударило меня по затылку. Я помнил, что мы писали в отчёте "А", но перед глазами лежал отчёт "Б". И на мгновение оба эти воспоминания существовали одновременно. Это было невыносимо, словно два кадра наложились друг на друга на одной плёнке. Затем я посмотрел на Александра. Он улыбался, смотря на меня так, будто я только что научился ходить.
— Ты помнишь, Гюнтер? — Спросил он тогда.
— Я помню, что мы этого не писали, но я помню, как мы это обсуждали. — Ответил я ему, хотя знал, что лгу, причём и самому себе. Мы ничего не обсуждали в том контексте, в котором наши мысли были по итогу представлены. Однако память настаивает, что обсуждали.
Как-то раз у нас случилась забавная истерика. Мы сидели над стопкой бумаг, пытаясь сформулировать запрос на переклассификацию. Ефремов крутил ручку, подбирая слова, а я в свою очередь, делился с ним мнением, что нам следовало бы написать, что объект опасен и представляет угрозу нарушения когнитивной устойчивости.
Разумеется, спустя сутки текст уже содержал все наши выводы и доводы, даже те, которые мы еще не успели озвучить вслух или подвергали сомнениям, но на деле искренне в них веря. Мы не смогли сдержать нездорового смеха. Это было до ужаса смешно. Мы – два взрослых мужчины, учёные, запертые в бетонной коробке с громадным сейфом, который диктует нам, что будет дальше.
Это было вчера, сегодня же, прямо на наших глазах, в документации появилось новое приложение. Чернила даже не проступили – они просто возникли сами собой.
"Вопрос о переклассификации объекта будет передан на рассмотрение О5"
Ефремов сразу стал серьёзным, поскольку увидел в этом "искусственное конструирование событий". Я же увидел приказ, нисколько по некоему "сценарию", как предполагает Александр, а по инструкции. Некто очень педантичный, любящий порядок и круглые цифры, ведёт нас за руку. И этот некто не любит излишней самодеятельности, хоть и даёт право на некую скромную импровизацию. Мы отправили запрос. Точнее, мы просто поставили подписи под тем, что уже было решено за нас.
Ефремов сейчас спит прямо за столом, положив голову на руки. Он выглядит старым. Эта неделя точно выпила из него пару лет жизни. Я смотрю на его седеющий затылок и думаю: если сейф пишет сценарий, то какой финал он уготовил для собственного куратора? Обычно в таких историях герой, узнавший слишком много, должен исчезнуть, как тот же Филимонов. Единственное, что меня в этом тревожит, так это то, могу ли я повлиять хоть на что-то?
