пока ты есть

      Щека ещё саднила.       Но хотя бы — целиком вижу твоё лицо.       Да могу жевать — даже если это дерьмовая картошка фри из дерьмовой       не такой уж, если честно       забегаловки.       Конни сидел напротив. Не сделал ни глотка колы из стакана.       Слушал? Прислушивался?       Как всё ещё сипит Майков нос.       Да ладно, малец.       Не сломан ведь и не провалился внутрь.       Ты ж на таких тоже насмотрелся.       Просто спрашивать       рядом       неохота.       Понимаешь, если впустишь это внутрь, как спору плесени, — оно разрастётся до целого шмата.       Поди потом вытрави.       — Что-нибудь ещё желаете? — спросила их молоденькая официантка с мешками под глазами.       — Нет, спасибо, — качнул головой Конни.       Она ушла.       Наверно — заканчивать смену.       Представляешь, малец, — ей есть куда, блин, идти.       Не то что нам.       Исповедоваться поздно — а лечиться ещё рано.       Сколько в тебе шматов плесени, кстати?       Принюхаешься к коже — не найти ни одного.       Слишком глубоко, видать, проросли.       — Прости меня, — уронил вдруг Конни — обхватил обеими руками стакан, словно пытаясь согреться.       — За что?       — Тебе из-за меня достаётся.       — А-а… Да забей, малец. До свадьбы заживёт.       — До чьей?       — До твоей, например, — дёрнул Майк плечом. — Или всю жизнь собрался со мной валтузиться?       — А хоть и всю.       Майк хохотнул — взяв салфетку, с пальцев соскрёб соль.       — Не мели ерунды.       — Опять на обстоятельства свалишь?       — Ты сам знаешь, что нам ни хрена хорошего не светит, Конни, — облизнул губы Майк — ладонью вытер подбородок. Тоже — саднило. — Думал когда-нибудь, чем займёшься через пару лет?       — Педики столько не живут. Ты сам говоришь.       — То-то. Так что кумекай быстрее.       Он помолчал — отнял ладони от стакана.       Спрятал их под стол — меж колен наверно.       Замёрз?       Кондиционер здесь давно сломан.       Или это я умудрился тебя застудить?       Знаешь, малец, — слова хоть и холодные, но глотать их надо.       Поскорее — чтобы не заработать ангину.       Конни кашлянул — голову отвернув к плечу.       — Ты хочешь, чтобы мы расстались? — спросил он.       Майк покосился на барную стойку.       Официантка, снимая фартук, о чём-то трепалась со сменщицей.       — Не хочу, — признал вполголоса. — Не хочу, но придётся. Однажды.       — То есть типа есть только две двери? — усмехнулся Конни. — Либо быть вместе и сдохнуть, либо расходиться на все четыре стороны?       — Наверное. Это для твоего же…       — Не говори это слово. Я сам разберусь, что для меня лучше, а что…       — Какую дверь ты выберешь?       Обе заперты.       Ключи — у тебя.       Я даже не стану отнимать.       Зачем?       Не вандал ведь какой-нибудь.       Выбирай сам.       — Ты в курсе, — вздохнул Конни — откинулся на спинку обитого кожзамом диванчика, — что это длинный коридор и дверей типа несколько? Я хочу сказать…       Ключи — у тебя.       Он отвёл глаза.       Майк — не перебивал. Скомкал только салфетку — да кинул в пустую тарелку.       Он — не сделал ни глотка.       — Я хочу сказать, — продолжил Конни, — что таких, как мы, до хрена и больше. И они живут вместе. Иногда счастливо, иногда нет…       — Ты счастлив?       Он поднял взгляд.       Белок левого глаза подсветило голубоватым неоном.       Там — снаружи — рассвет, кажется.       Или закат?       Время порой путается.       Потому что мы крадём друг у друга секунды-минуты-часы…       Замахнулись вот на годы — самый высокий номинал.       — Да, — ответил Конни, не отведя взгляда.       Ты просто выучился врать — пока волонтёрил в центре.       Им       таким, как мы       нужно уметь приврать.       Чтобы счастливы они       мы       были чаще.       Скормить надежду — как оголодавшему племени.       К чему?       Они       мы       всё равно отощают — и умрут.       Никакой благотворительности.       — Сделаю вид, что поверил, — кивнул Майк.       — Почему ты так на этом зациклен, Майк?       — Потому что не хочу тебя угробить.       — Ты не… Чёрт, — упёрся Конни локтями в стол. Основаниями ладоней — в глазницы. — Я мог бы уйти в любое время, блин. Пока ты спишь. Пока ты в душе. Пока…       — Совесть просто заест?       — Не всё держится только на совести.       Опустив руки       не согрелись?       он посмотрел в окно.       Не раскапывай шматы плесени.       Пусть лежат. Слишком глубоко — рискуешь не подняться.       Даже если подам тебе руку.       — Сделаю вид, что поверил, — вздохнул Майк.       — Даже со мной нужно делать вид? Я думал, ты…       — Просто вслух не говорю.       — А хотя бы раз, — посмотрел на него Конни.       — Станешь счастливее?       — Самым счастливым.       Майк усмехнулся — отведя глаза, покачал головой.       Думаешь       рядом       это вытравит хотя бы шмат плесени?       Бесполезно. В выходные нахватаешься её спор.       — Не уходи, — попросил.       Помолился?       Не отпирай ту дверь — из-за которой не вернёшься.       Конни поглядел на него       рассвет? закат?       голубоватый неон на левом глазу засиял ярче.