пока ты есть

      Она долго не открывала.       Конни позвонил в дверь снова.       Щелчок       может, и не стоило?       и она вскинула взгляд.       Поторопилась опустить на уровень его лица — словно забыв, что он не вырос с последней встречи.       Не такой уж я коротышка.       Может, для неё — навсегда останусь маленьким.       — Конни… — промолвила она.       — Привет, мам. Я тут… Я зайду?       — Конечно. Конечно, ну что ты… Ты так давно у нас не был. Вот я и…       Промолчал, зайдя в прихожую, — не сослался на дела.       Щёлкнул позади замок.       Да и зачем ей знать?       Она из тех, кто проклинает педиков за рак.       Надеешься, мы все передохнем?       — А почему не позвонил? — спросила мама, посмотрев на него. — Не предупредил? Я бы что-то приготовила.       — Я просто заглянул. Шёл мимо.       — Ты нечасто идёшь мимо нашего дома.       — Дела.       Но зачем ей знать?       Что вообще-то дел никаких нет.       Мне просто захотелось       посмотреть тебе в глаза       повидаться.       Показаться.       Сам не знаю, для чего.       Может, чтоб не думала — что я педик.       Принёс в её квартиру рак.       Здесь и так метастазы — сколько себя помню.       С тех пор, как не стало отца.       Мама провела его на кухню — Конни мельком глянул в гостиную.       У неё негромко бормотал телик.       Новости? «Линия огня»?       Посмотри мне в глаза.       Я принёс в твою квартиру метастазы.       — А где Мартин и Санни? — спросил Конни, сев за стол.       — В школе. Лучше бы тебе прийти в выходной, чтобы с ними повидаться.       — Но у них…       — Всё в порядке, — натянула мама улыбку. — Они прилежные.       В отличие от меня.       — Ты на меня злишься, что ли? Что я не приходил?       — Я не злюсь. Нет… — вздохнула она — отвернулась к плите и поставила чайник. — Не злюсь. Просто беспокоюсь за тебя. Никогда не даёшь о себе знать. С тех пор, как съехал. Я даже не знаю, где ты живёшь.       — В Пресидио-Хайтс, — соврал Конни. — Я не говорил?       — Нет… Да и когда? А чем ты там занимаешься?       — Работаю в одной фирме. Помогаю… помогаю, в общем.       — Ассистент руководителя?       — Может, и так.       Считай как знаешь.       Конни поскрёб подбородок.       Чтобы уговорить себя соврать ещё.       Если понадобится.       Но ты ведь       посмотри мне в глаза       и так поймёшь, что к чему.       Наверное, поэтому отводила взор.       В конце концов, у тебя ещё двое детей.       Одним       в качестве черновика       можно и пожертвовать.       Конни пригладил складки рубашки на рукаве — словно смятый лист.       — Отец тобой гордился бы, — сказала мама — выключив засвистевший чайник. — Ты ведь знаешь это, да?       — Конечно, мам.       — Там есть хорошие девушки? В твоём районе.       — Наверное.       — Да, да… Не то что кругом. Одна зараза. Столько кошмара, Матерь Божья, — боишься включать телевизор.       — Не смотри. Всё равно одно враньё.       Посмотри мне в глаза.       Может, хоть они — транслируют правду.       Без цензуры. Я всё вижу сам.       Как они приходят и уходят. Как они обрастают надеждой и пятнами. Как им колют всякую срань под кожу — словно зверям на вивисекции.       А вдруг спасёт.       Не их — так следующих.       Мама помолчала — поставила перед ним кружку с чаем.       Конни повернул к себе.       Его же — с Микки Маусом.       Что теперь осталось от этого мальчика       в этом доме       кроме кружки?       Может быть — воспоминания.       А впрочем       посмотри мне в глаза       многие ты вытряхнула за ненадобностью — чтобы впустить новые.       В конце концов       они прилежные       я всего лишь черновик.       — До Пресидио-Хайтс тоже дошла эта зараза? — вполголоса спросила мама.       — Какая?       — Ты знаешь.       — Понятия не имею, мам.       — Оно и хорошо… Оно и к лучшему. Значит, ты не пересекаешься с такими.       — С какими?       — Кто разносит эту заразу.       Эта зараза сидит перед тобой.       Принёс       на ладонях       метастазы.       Но ты не переживай — даже не прикоснусь.       От твоих объятий мне не станет легче.       От этого мальчика       кроме кружки с Микки Маусом       ничего не осталось.       Он умер — покинув этот дом.       Она говорила что-то ещё             пересказала новости                   покосилась на распятие под настенными часами                         натянула ещё пару улыбок — вместо маскировки.       Не помогло.       Белый флаг поднимать не стану.       Живым в плен — тоже не дамся.       — Ты заходи почаще, — сказала мама, выйдя с ним в прихожую. — Понимаю, ты занят на работе… но Мартин и Санни по тебе скучают. Особенно Санни. Спрашивают о тебе постоянно. Хотя бы звони.       — Хорошо, мам.       — Храни тебя Бог, мышонок.       Она натянула улыбку.       Конни — две.       Пока целовал её в сухую щёку и выходил в сырой подъезд.       В глаза она так и не посмотрела.       Зря. Там всё — без цензуры.