Часть 2. Случайные встречи
26 июня 2026 г., 17:40
Париж просыпался медленно. Во вторник, в шесть утра 11-й округ ещё дышал ночной жизнью – где-то вдалеке гремела музыка из последних баров, редкие прохожие с пьяным смехом направлялись по домам, воздух пах сырым асфальтом и остатками сигаретного дыма. Город затихал, готовясь к новому дню.
Виктор пришёл в спортзал, когда там было почти пусто. Только один мужчина у штанги в дальнем углу, который что-то бормотал себе под нос, и девушка-администратор за стойкой, которая смотрела в телефон и зевала, прикрывая рот ладонью. В зале было тихо, пахло потом, резиной и дешёвым дезодорантом.
Виктор переоделся, встал у зеркала и начал разминку. Смотрел на своё отражение – на свои глаза, которые казались уставшими даже после восьми часов сна, на седину на висках, на линии лица, которые стали резче за последние годы. Он пытался выбросить из головы мысли о Наиме. О том, как он пил кофе. Как парень смотрел на него сквозь чашку.
Не получалось.
Виктор сжал челюсть и начал делать упражнения, чувствуя, как мышцы напрягаются, как тело подчиняется ему, как он возвращает себе контроль над тем, что может контролировать.
Тишину спортзала разорвал скрип двери. Виктор поднял голову – и замер. Наим стоял на пороге, и свет из коридора падал на его плечи, подчёркивая каждую линию тела.
Виктор почувствовал как его сердце пропустило удар. Наим был без футболки — только чёрные спортивные штаны, низко сидящие на бёдрах, и несколько золотых цепей, которые поблёскивали на смуглой груди.
Наим тоже заметил его. Он остановился у входа, удивлённо поднял брови.
– Ты ходишь сюда? – спросил он, подходя ближе.
– Иногда, – ответил Виктор, стараясь говорить ровно, хотя его голос прозвучал резче, чем он хотел. – А ты?
– Я не знал, что ты живёшь в этом районе, — сказал Наим, оглядывая зал. – Я только переехал. Искал спортзал поближе к дому. Этот оказался рядом.
Он усмехнулся и добавил:
– Вкусы у нас совпадают.
Виктор попытался вернуться к упражнениям, но его взгляд то и дело возвращался к Наиму. К его рукам, которые сжимали гриф штанги. К его спине, где перекатывались мышцы. К его бёдрам, которые напрягались при каждом движении.
Наим закончил подход, вытер пот с лица и посмотрел на Виктора в зеркало.
– Ты делаешь это неправильно, – сказал он.
– Что?
– Руки. Вот так надо.
Он подошёл ближе и, не спрашивая разрешения, мягко поправил руку Виктора. Его пальцы были тёплыми, сухими, уверенными. Он задержал их на предплечье дольше, чем нужно, провёл большим пальцем по внутренней стороне руки, почти ласково.
– Не зажимай плечи, – сказал Наим. – Дыши глубже. Ты слишком напряжён.
Виктор замер, чувствуя его дыхание на своей шее. От Наима пахло потом и тем самым запахом, который сводил его с ума.
– Я знаю, как делать это упражнение.
– Тогда почему ты делаешь его неправильно? – Наим усмехнулся, но не отошёл.
Виктор дёрнулся, пытаясь высвободить руку.
– Отойди от меня.
– Ты напряжён, Виктор, — сказал Наим, не двигаясь с места. – Ты всегда напряжён, когда я рядом.
– Это потому, что ты меня бесишь.
– Неправда, – усмехнулся Наим. – Ты напряжён, потому что я тебя завожу... В этом есть разница.
Виктор почувствовал, как кровь прилила к лицу.
– Ты слишком много о себе думаешь.
– Я думаю ровно столько, сколько нужно, — сказал Наим, отпуская его руку, но не отступая. – Ты краснеешь, Виктор. Каждый раз, когда я подхожу к тебе, ты краснеешь. Это не значит, что я тебя бешу. Это значит, что я тебя задеваю.
– Ты ничего не знаешь о том, что я чувствую.
– Я знаю, что ты смотришь на меня, – сказал Наим. – Когда я рядом. Даже когда ты делаешь вид, что я тебе безразличен. Ты смотришь.
Он отступил на шаг и взял бутылку с водой.
– Нам нужно обсудить меню для ужина, – сказал он, и его голос стал деловым. – Два собственных блюда и одно совместное. Что ты приготовишь?
– Утку с трюфелем, – сказал Виктор. – И тартар из говядины.
– Классика, – Наим усмехнулся. – Я так и знал.
– Это проверено временем.
– Это скучно, – сказал Наим. – Они хотят удивления. Хотят нового опыта. Особенно дипломаты. Они уже пробовали утку с трюфелем сотню раз.
– Я не собираюсь рисковать на дипломатическом ужине.
– Ты боишься рисковать, – усмехнулся Наим, глядя ему в глаза. – Ты всегда боялся рисковать. Это твоя слабость.
– У тебя есть предложение, или ты просто будешь критиковать меня?
Наим улыбнулся.
– Ягнёнок с кумином и мёдом. С овощным рагу из цукини и тыквы.
– Это не сочетается с моей уткой.
– Сочетается, – сказал Наим. – Утка и ягнёнок – два разных взгляда. Классика и восток. Они дополняют друг друга.
– Мы не должны дополнять друг друга.
– Мы должны показать им, что можем работать вместе, – сказал Наим. – Даже если это не так.
Он сделал шаг ближе и наклонился к уху Виктора.
– Мы будем играть в партнёров для них, – прошептал он. – Но ты и я знаем правду.
Он отступил, улыбнулся и подмигнул.
– Подумай об этом.
Наим пошёл обратно к своей штанге, оставив Виктора стоять у зеркала, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее, чем после любой тренировки.
***
Прошло два дня после встречи в спортзале, и Виктор почти убедил себя, что это было просто совпадение. Что он больше не столкнётся с Наимом. Что они разойдутся — он в свой «Абсолют», Наим в свой «Пир», и всё вернётся на круги своя. Он зашёл в булочную на углу в четверг утром, когда там было многолюдно. Пахло свежим хлебом, сливочным маслом и кофе. За стеклянной витриной лежали ровные ряды выпечки — багеты, кексы, круассаны, пирожки с яблоками, тарталетки. У прилавка стояло несколько человек, и Виктор занял очередь, разглядывая плетёнки и багеты. Он чувствовал себя спокойно. Обычное утро. Обычная очередь. Обычная жизнь, которую он так старательно выстраивал. И в этот момент дверь открылась, и в булочную вошёл Наим. Виктор почувствовал, как его тело напряглось. Он не повернулся, не подал вида, но он знал – Наим уже увидел его. Он чувствовал его взгляд на своей спине, тяжёлый и изучающий. Наим подошёл к прилавку и встал почти вплотную к нему. Слишком близко для случайной встречи. Слишком близко для очереди. – Ты опять здесь, – сказал Наим, и его голос прозвучал ровно, но Виктор слышал в нём усмешку. – Я живу в этом районе, – ответил Виктор, не поворачиваясь. Он смотрел на витрину, на хлеб, на багеты, на что угодно, только бы не на Наима. – Я тоже, – сказал Наим. – Это уже привычка, да? Встречаться везде. Я начинаю думать, что это не случайность. Виктор наконец повернул голову и посмотрел на него. – Я не слежу за тобой. – Я знаю, – усмехнулся Наим. – Но это забавно. Мы сталкиваемся в спортзале, в булочной... Может быть, это судьба? – Не говори глупостей. Виктор быстро оглянулся по сторонам. Вокруг было много людей — женщина с ребёнком, мужчина в деловом костюме, пара пенсионеров. Никто не смотрел на них, но Виктор всё равно чувствовал себя так, будто за ними наблюдают. Наим проследил за его взглядом и усмехнулся. – Боишься, что кто-то увидит? Увидит, как ты стоишь и разговариваешь со своим конкурентом? – Я не боюсь, – сказал Виктор слишком быстро. – Я просто не хочу, чтобы кто-то думал, что мы общаемся. – А мы не общаемся. – Наим шагнул чуть ближе, и теперь они стояли почти вплотную. – Мы стоим здесь. Мы говорим. Мы касаемся друг друга... – Мы не касаемся друг друга. – Мы касаемся, – сказал Наим, касаясь рукой локтя Виктора, и провёл пальцем вниз по его руке, останавливаясь на запястье. – Сейчас. Я касаюсь тебя. Ты чувствуешь это? Виктор почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он дёрнулся, пытаясь убрать руку, но Наим удержал его. – Не дёргайся, – сказал Наим тихо. – Здесь много людей. Не привлекай внимания. Виктор замер. – Ты ненормальный, – прошептал он. – Ты это уже говорил, – усмехнулся Наим, но не отпустил его запястье. Они стояли так несколько секунд. Наим не отпускал его, и Виктор чувствовал, как его сердце колотится о рёбра. Он смотрел по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто-то на них, и в этом движении была паника. Наим наклонился к его уху и прошептал: – Ты так боишься, что кто-то увидит нас. Но ты не боишься меня. Ты боишься того, что я заставляю тебя чувствовать. Виктор сжал челюсть, но ничего не ответил. Он сделал заказ – взял свежий багет и чёрный кофе – и отошёл от прилавка, подальше от Наима. Но тот последовал за ним. Наим подошёл к прилавку и обратился к продавщице. – Мне этот хлеб, – сказал он, указывая на деревенский хлеб с хрустящей корочкой. – И тарт с грушей. Вот тот. Продавщица кивнула и начала упаковывать заказ. Наим взял пакет и повернулся к Виктору, который уже держал свой багет в руках и собирался уйти. Но Наим остановил его, протягивая ему бумажный пакет с тартом. — Это тебе, — сказал он. – Я не брал тарт. – Я знаю, – усмехнулся Наим. – Я взял для тебя. Ты слишком нервный. Сладкое помогает. Виктор посмотрел на пакет, потом на Наима. – Я не хочу твой тарт. – А я хочу, чтобы ты его взял, – сказал Наим, не убирая руки. – И знаешь что? Тебе не нужно быть мускулистым и подкачанным, чтобы мне нравиться. Он сделал паузу, глядя на Виктора с лёгкой усмешкой. – Ты и так хорош. Виктор почувствовал, как его лицо заливается краской. Он хотел сказать что-то резкое, что-то, что поставит Наима на место, но слова застряли в горле. – Я не... – начал он. – Знаю, – перебил Наим, забирая пакет с хлебом. – Ты не любишь сладкое. Но я всё равно купил. Можешь выбросить, если хочешь. Он улыбнулся, подмигнул и вышел из булочной, оставив Виктора стоять с багетом в одной руке и пакетом с тартом в другой.***
Вечер опустился на Париж мягко, почти незаметно — золотистый свет уличных фонарей смешивался с синевой угасающего неба, и улица Шаронн наполнилась тенями и голосами прохожих, возвращающихся с работы. Виктор шёл в супермаркет, чувствуя, как за день накопилась усталость. Ему нужно было купить продукты на ужин, но главное – отвлечься от мыслей, которые преследовали его с самого утра. В супермаркете было многолюдно. Гул голосов, звон тележек, объявления по громкоговорителю – привычный шум, который действовал успокаивающе. Виктор взял корзину и начал медленно идти по рядам, разглядывая полки с овощами и зеленью. Он пытался сосредоточиться на выборе, на привычных движениях, которые помогали ему чувствовать себя в порядке. Он уже почти закончил, когда на повороте у полки с крупами столкнулся с Наимом. – Ты? – сказал Виктор, и голос его прозвучал с ноткой усталого раздражения. – Я, – усмехнулся Наим, держа в руках корзину, в которой лежали мёд, орехи и несколько контейнеров с мясом. – Мы уже перестали удивляться, да? – Я не удивляюсь, – сказал Виктор. – Я просто хочу купить продукты и уйти. – Я тоже, – сказал Наим. – Но раз уж мы встретились, давай обсудим десерт. Виктор хотел сказать, что не хочет обсуждать ничего, но его взгляд упал на полку — на упаковки с финиками, на банки с мёдом. – Ты так и не прислал мне финальную идею для совместного блюда, – сказал Наим, проследив за его взглядом. – Я думал о шу с финиковым муссом. – Шу? – переспросил Виктор. – Маленькие заварные пирожные. А внутри – финиковый мусс с мёдом и щепоткой корицы. Сверху – карамельная глазурь с морской солью и дроблёными фисташками. Он сделал паузу, глядя на Виктора. – Это будет выглядеть как французское пирожное. А на вкус – как восточный десерт. – Это... звучит неплохо, – сказал он наконец, и сам удивился тому, что сказал это. Наим улыбнулся – той самой тёплой улыбкой, которая сводила Виктора с ума. – Я могу приготовить их для тебя, – сказал он. – Завтра вечером. Я принесу все ингредиенты. Мы сделаем это вместе. – Я подумаю об этом, – сказал Виктор. – Ты всегда думаешь, – усмехнулся Наим. – Но я знаю, что ты согласишься. Они разошлись по разным концам магазина, и через несколько минут оказались у кассы почти одновременно. Виктор поставил свои продукты на ленту — багет, яйца, молоко, помидоры, салат, перец, куриное филе. Всё для простого, правильного ужина. Но среди этих строгих, продуманных продуктов лежали две вещи, которые не вписывались в образ: коробка травяного чая для сна с ромашкой и лавандой, а рядом с ней — большая бутылка ананасового сока. Кассирша, молодая девушка с короткими светлыми волосами и усталым взглядом, начала пробивать товары. – Ваша карта, месье? – спросила она, не поднимая глаз. Виктор сунул руку в карман пальто. Ничего. Проверил другой карман. Только ключи и телефон. Внутренний карман – пусто. Он почувствовал, как внутри поднимается холодная волна. – Я... я забыл карту, – сказал он, и его голос прозвучал тише, чем он хотел. Кассирша подняла на него глаза. В её взгляде не было злости – только усталость, которую он видел у неё весь вечер. Она вздохнула, коротко, почти незаметно, и закатила глаза. – У вас есть наличные? – спросила она без всякой надежды. – Нет, – сказал Виктор, чувствуя, как его лицо заливается краской. В этот момент он услышал шаги за своей спиной. Он обернулся. Наим стоял за ним, держа в руках свою корзину. Он смотрел на Виктора с той же лёгкой усмешкой, которая всегда появлялась на его лице, когда он видел Виктора в замешательстве. Кассирша закатила глаза и вздохнула. – Добавьте его продукты к моему заказу, – сказал Наим, поворачиваясь к ней. Кассирша пожала плечами и начала пробивать продукты Наима вместе с продуктами Виктора. Вино, презервативы, хлеб, сыр, оливки. Виктор заметил этот набор. Его щёки на мгновение окрасились розовым цветом, но он ничего не сказал. – Я верну тебе деньги завтра, – сказал Виктор, чувствуя, как унижение заливает его лицо. – Не надо, – сказал Наим, забирая свой пакет. – Ты можешь отдать мне долг другим способом. Виктор не ответил. Он взял свой пакет и направился к выходу.***
Они вышли из супермаркета, и вечерний Париж встретил их прохладным ветром, запахом мокрого асфальта и редкими голосами прохожих. Улица Шаронн погружалась в золотистый свет фонарей, и тени становились длиннее, мягче, почти интимными. Виктор шёл вперёд, сжимая в руке пакет с продуктами. Наим догнал его почти сразу. Они пошли рядом, и тишина между ними была плотной, почти осязаемой. – Ты всегда ходишь так быстро? – спросил Наим. – Я хочу домой, – сказал Виктор, не оборачиваясь. – Я тоже. Кстати, мы идём в одну сторону. Они дошли до дома 134. Наим остановился у входа, но не спешил открывать дверь. Он повернулся к Виктору, и в его глазах мелькнул тот самый огонёк, который Виктор уже начал узнавать. Он сделал шаг ближе. Совсем близко. Так близко, что Виктор чувствовал его запах — кумин, кориандр, мёд и табак, смешанные с холодным вечерним воздухом. Он чувствовал его дыхание на своей коже, и это заставило его сердце биться быстрее. – Чай для сна и ананасовый сок, – сказал Наим, и его голос стал тише, почти интимным. – Ты купил их не просто так. Ты плохо спишь. И ещё ты хочешь, чтобы вкус был... приятнее. Он поднял руку и коснулся воротника пальто Виктора – легко, почти невесомо. Его пальцы задержались на ткани, и он провёл большим пальцем по воротнику, будто поправляя его. Виктор почувствовал тепло его пальцев через ткань, и это было невыносимо. Наим наклонился к его уху, и его голос стал низким. – Ты думал обо мне, когда брал сок, – прошептал Наим. – Ты знаешь, что я могу сделать с тобой, если ты дашь мне шанс. Виктор замер. Его дыхание перехватило. Он чувствовал, как его лицо заливается краской, как его сердце бьётся о рёбра. Он хотел отступить, хотел сказать что-то резкое, но его тело не слушалось. Наим отступил на шаг, убирая руку, но его взгляд остался на Викторе – тёплый, почти нежный. – Спокойной ночи, Виктор. Надеюсь, чай поможет тебе уснуть. Если нет, то подумай обо мне. Он открыл дверь подъезда, шагнул внутрь и на мгновение задержался, глядя на Виктора сквозь приоткрытую дверь. Его глаза блестели в свете фонаря. – До встречи. Дверь закрылась. Виктор стоял на тротуаре, чувствуя, как его сердце колотится о рёбра. Он смотрел на закрытую дверь, и его мысли всё ещё крутились вокруг слов Наима. Он чувствовал на своём плече тепло его пальцев, которое, казалось, не исчезало. Он слышал его голос, который звучал в его голове снова и снова. Он развернулся и быстро пошёл к своему дому. Дом 120 был недалеко. Он вошёл в подъезд, поднялся на лифте на пятый этаж, открыл дверь и шагнул в темноту своей квартиры. Он не зажигал свет. Прошёл в гостиную, поставил пакет на стол и подошёл к окну. Напротив, на шестом этаже дома 134, горел свет. Он знал, что Наим стоит там. Знал, что он смотрит на него. Чувствовал этот взгляд через стекло, через расстояние, через всё, что было между ними.
