Часть 3. Я не уйду
27 июня 2026 г., 16:52
Ночь лежала над Парижем, как тёмное одеяло, плотное и влажное. Тишина была почти абсолютной – только редкий ветер шевелил листву деревьев на улице Шаронн, и где-то вдалеке слышался приглушённый шум ночного города. Фонари отбрасывали длинные золотистые тени на мокрый асфальт, и улица казалась пустой, как будто весь город затаил дыхание.
Виктор стоял на балконе, опершись о перила. Он был в одних чёрных спортивных штанах – лёгких, свободных, которые он надел, когда понял, что сон не придёт. Рубашку он снял ещё раньше, когда ворочался в кровати и чувствовал, как духота сдавливает грудь. Ночной воздух касался его кожи, и он чувствовал, как его плечи медленно расслабляются.
Он смотрел на фасад дома напротив, на тёмные окна, на ночное небо над Парижем. В его голове всё ещё крутились слова Наима. Ты краснеешь, Виктор. Каждый раз, когда я рядом. Ты хочешь меня.
Он сжал перила и закрыл глаза, пытаясь выбросить их из головы.
Почему он так действует на меня? Почему я не могу просто забыть его? Он враг. Он разрушил мою репутацию. Он открыл ресторан напротив, чтобы уничтожить меня. И всё равно... я не могу перестать думать о нём.
Он открыл глаза и посмотрел на тёмные окна напротив.
Что он делает сейчас? Спит? Думает обо мне? Или ему всё равно?
А потом в окне напротив зажёгся свет.
Виктор замер. Его сердце пропустило удар. Наим вышел на балкон. Он был без футболки – только серые длинные штаны, низко сидящие на бёдрах, и несколько золотых цепей, которые поблёскивали в тусклом свете уличных фонарей. Его тело было идеальным – подкачанным, сухим, с чёткими линиями мышц. Наим остановился у перил и посмотрел на Виктора. Их взгляды встретились, и Виктор почувствовал, как его дыхание перехватило. Он не мог отвести взгляд. Он не мог сделать ничего, кроме как стоять и смотреть на него.
Наим поднял руку и указал пальцем сначала на себя, потом на окно Виктора.
– Можно? – сказал он, и его голос прозвучал тихо, но в тишине ночи он был слышен так же чётко, как если бы они стояли рядом.
Виктор замер. Он должен был сказать нет. Должен был покачать головой. Должен был уйти с балкона, закрыть дверь и забыть о том, что произошло.
Но он не мог.
Я хочу, чтобы он пришёл. Я хочу, чтобы он был рядом. Я хочу чувствовать его тепло, его запах, его прикосновения.
Он кивнул. Один раз. Медленно. И указал рукой на свою дверь.
Наим усмехнулся и исчез в глубине своей квартиры. Через мгновение свет в его окне погас.
Виктор стоял на балконе, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. Он слышал, как хлопнула дверь подъезда. Как шаги раздались сначала на улице, потом лестнице. Как они приближались к его этажу.
***
Наим стоял на пороге, в одних штанах. Без обуви. Без футболки. Со спортивной сумкой с продуктами. В тусклом свете коридора его смуглая кожа казалась почти золотой, а глаза блестели, как два тёмных огня. – Я пришёл, – сказал он, и его голос звучал почти шёпотом. – Я вижу, – ответил Виктор, отступая в сторону, чтобы впустить его. Его взгляд скользнул вниз, к босым ногам Наима, и он замер. – Ты... ты сюда пришёл с голыми ногами? Наим посмотрел вниз, потом снова на Виктора, и усмехнулся. – Я так хотел увидеть тебя, что забыл обуться. Это преступление? – Нет, – сказал Виктор, чувствуя, как его лицо заливается краской. – Но... ты мог замерзнуть или пораниться. – Я не замёрзну, – сказал Наим, делая шаг ближе. – Я согреюсь, когда буду рядом с тобой. Виктор хотел сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Он смотрел на босые ноги Наима, на его пальцы, которые касались холодного пола, и чувствовал, как внутри него поднимается что-то странное – нежность, которую он не хотел признавать. Наим прошёл в квартиру. Его шаги были тихими, почти неслышными. Он остановился в коридоре и посмотрел на Виктора сверху вниз. – Если не хочешь провести остаток ночи подо мной, – сказал Наим, и его голос был низким, почти интимным, – тогда давай займёмся чем-то полезным. Например, десертом. Виктор почувствовал, как его лицо заливается краской. Он хотел сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Наим прошёл на кухню, и Виктор последовал за ним. Кухня была такой же стерильной, как и вся квартира — идеально чистые поверхности, ни одной лишней вещи. Наим остановился у стола и начал доставать из сумки ингредиенты: финики, мёд, орехи, ваниль, сахар, муку, масло, молоко, Они начали готовить. Виктор старался сосредоточиться на процессе, но его взгляд то и дело возвращался к Наиму – к его рукам, к его спине, к его губам. Он чувствовал его близость, его запах, его присутствие, и это заставляло его сердце биться быстрее. – Ты слишком медленно взбиваешь, – сказал Наим, подходя ближе. – Я хочу, чтобы они были идеальными. – Ты всегда хочешь, чтобы всё было идеальным, – сказал Наим. – Но ты не идеален. И это нормально. – Я знаю, что я не идеален, – сказал Виктор, и его голос дрогнул. – Тогда почему ты так боишься ошибиться? – спросил Наим. – Почему ты так боишься быть живым? Виктор резко повернулся к нему. Его лицо было красным, дыхание сбилось. Ярость поднималась внутри него, горячая и дикая. – Ты думаешь, что знаешь меня? – сказал он, и его голос дрожал от злости. — Ты ничего обо мне не знаешь. Ты просто появляешься, говоришь свои грязные слова, а потом уходишь, и заставляешь жить с этим. Наим смотрел на него, и в его глазах мелькнула тень чего-то тёмного, почти раненого. – Я не уходил, – сказал он тихо. – Это ты меня выгнал тогда. Ты разбил тарелку, при всех назвал меня цирком и вышвырнул, как мусор. Ты не дал мне даже что-то сказать. Виктор замер. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Ему было стыдно. – Ты оттолкнул меня, – сказал Наим. – Ты оттолкнул меня тогда, и ты пытаешься оттолкнуть меня сейчас. Но я не позволю тебе сделать это снова. Он шагнул ближе, и в его глазах горела ярость – тихая, но от этого ещё более опасная. – Я не уйду, Виктор. Я не уйду, как в прошлый раз. Я останусь, и я заставлю тебя слушать меня. Виктор ударил его. Толкнул в грудь, с силой, от которой Наим покачнулся. – Уходи! — закричал Виктор. – Ты не хочешь, чтобы я ушёл, – сказал Наим, делая шаг ближе. – Ты хочешь, чтобы я остался. Ты хочешь, чтобы я заставил тебя почувствовать что-то, кроме ненависти. Он схватил Виктора за запястья и толкнул его назад — к столу. Виктор ударился спиной о край, и Наим навис над ним. – Ты хочешь драться? – спросил Наим. – Ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно? Виктор вдруг резко дёрнулся, освободил одну руку и со всей силы ударил Наима по лицу – открытой ладонью, с хлестким звуком, который разнёсся по кухне. Наим замер. Его голова чуть повернулась от удара. На его щеке выступило красное пятно. Он медленно повернул голову обратно и посмотрел на Виктора. В его глазах не было злости – только удивление. – Ты ударил меня, – сказал он тихо. – Ты заслужил это. Наим не ответил. Вместо этого он наклонился и поцеловал Виктора в шею – мягко, почти нежно. Виктор замер, чувствуя, как его тело предаёт его. Он снова попытался оттолкнуть Наима, но его руки только сжались на плечах Наима, впиваясь в мышцы. Наим поцеловал его снова – чуть ниже, у ключицы, покусывая кожу. Виктор чувствовал, как его дыхание становится прерывистым, как его тело поддаётся этим прикосновениям. – Ты держишься за меня, – прошептал Наим. – Ты не хочешь отпускать. Виктор закрыл глаза, чувствуя, как его руки сами собой сжимают плечи Наима. Он знал, что должен оттолкнуть его. Но его тело не слушалось. Наим провёл рукой по его груди, затем спустился ниже, к животу. Виктор почувствовал, как его тело реагирует на это прикосновение. – Ты хочешь меня, – сказал Наим. – Ты хочешь, чтобы я коснулся тебя. – Я не хочу тебя, – сказал Виктор, но его голос дрожал. – Ты хочешь, – сказал Наим, и его рука скользнула ниже, касаясь члена Виктора через ткань штанов. – Ты хочешь меня. Ты просто не хочешь признавать это. Виктор замер. Его дыхание перехватило. Он чувствовал, как его тело горит от прикосновений Наима. – Ты... – начал мужчина. – Тшшш, – сказал Наим, и его рука замерла. – Я не буду делать этого, пока ты не будешь готов. Но я хочу, чтобы ты знал: я хочу тебя. И я буду ждать. Наим убрал руку и отступил на шаг. Он стоял спокойно, глядя на Виктора с той же лёгкой улыбкой. – Давай закончим готовить, – сказал он. – Мы можем поговорить об этом потом. Виктор стоял у стола, чувствуя, как его сердце колотится о рёбра, как его дыхание сбито и прерывисто. Он пытался взять себя в руки, но его тело не слушалось. Он слышал, как Наим спокойно говорит о готовке, как будто ничего не произошло, а сам всё ещё чувствовал его пальцы на своей коже, его губы на своей шее, его дыхание на своём лице. Он опустил глаза на свои руки – они дрожали. Он сжал их в кулаки, пытаясь успокоиться, но дрожь не проходила. – Ты в порядке? – спросил Наим, не оборачиваясь. Он уже стоял у стола и брал в руки кастрюлю с тестом. – Да, – сказал Виктор, но его голос прозвучал хрипло и неуверенно. Он сделал глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание, но лёгкие, казалось, не хотели наполняться воздухом. – Я... я просто... Он не закончил фразу. Он не знал, что сказать. Он чувствовал, как его лицо всё ещё горит, как его пульс не может успокоиться, как его тело всё ещё помнит каждое прикосновение Наима. Наим повернулся к нему и посмотрел на него с лёгкой усмешкой. – Ты теряешь контроль, – сказал он. – Я начинаю привыкать к этому. Он протянул Виктору ложку. – Держи. Попробуй мусс. Может быть, это поможет тебе прийти в себя. Виктор взял ложку, чувствуя, как его пальцы всё ещё дрожат. Он попробовал мусс – сладкий, густой, с лёгким привкусом карамели. Вкус был идеальным, но он почти не чувствовал его. Все его ощущения были прикованы к тому, что происходило внутри него. – Нормально, – сказал он тихо. Наим усмехнулся и вернулся к работе, оставив Виктора стоять у стола, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается, но сердце всё ещё бьётся слишком быстро.***
Духовка гудела, наполняя кухню теплом и ароматом выпечки. Шу поднимались, золотистые и воздушные, и Виктор смотрел на них через стекло дверцы, чувствуя, как его тело постепенно расслабляется. Он стоял у плиты, и тишина между ним и Наимом была почти уютной. – Они выглядят неплохо, — сказал Наим, подходя ближе. – Ты умеешь печь лучше, чем я думал. – Я не умею печь, – сказал Виктор. – Я просто следовал твоим указаниям. – Это и есть умение, – сказал Наим. – Ты умеешь слушать. И ты умеешь доверять. Даже если не хочешь этого признавать. Виктор не ответил. Он просто стоял у плиты, чувствуя, как тепло от духовки согревает его лицо. Наим подошёл к раковине и открыл кран. – Пока они пекутся, можем помыть посуду. Я люблю делать это руками. Это успокаивает. Виктор повернулся к нему. Сначала он хотел сказать, что у него есть посудомоечная машина. Но он промолчал. Мужчина подошёл к раковине и встал рядом с Наимом, чувствуя его тепло, его близость, его запах. Они мыли посуду в тишине. Наим передавал ему тарелки, и их пальцы встречались, соприкасаясь на мгновение, прежде чем отпустить. Каждое прикосновение было как искра, которая пробегала по коже и заставляла сердце Виктора биться быстрее. – Ты умеешь молчать, – сказал Наим, когда они закончили с посудой. – Это редкость. Люди обычно боятся тишины. – Мне просто нечего сказать, – сказал Виктор. – Тебе есть что сказать, – сказал Наим. – Ты просто не хочешь этого делать. Он вытер руки о полотенце и повернулся к плите. – Они почти готовы. Давай заварим чай. Виктор взял чайник, налил воду и поставил его на плиту. Он чувствовал, как его веки становятся тяжелее. Он стоял у плиты, слушая, как вода начинает закипать, и чувствовал, как его тело постепенно наливается тяжестью. Наим заметил это. – Ты устал, – сказал он. – Ты уже почти засыпаешь стоя. – Я не засыпаю, – сказал Виктор, но в тот же момент его глаза закрылись, и он зевнул – широко, почти по-детски. Наим усмехнулся. – Вот видишь. Ты зеваешь. Иди сядь на диван, я закончу сам. – Нет, – сказал Виктор. – Я хочу закончить с тобой. Наим посмотрел на него. В его глазах мелькнула лёгкая тёплая искра. – Хорошо, – сказал он. – Тогда оставайся. Они заварили чай с бергамотом. Наим разлил его по чашкам, и Виктор взял свою, чувствуя, как тепло разливается по его ладоням. Они стояли у стола, пили чай и молчали. Через некоторое время духовка издала тихий звук, и Наим открыл её. Шу были готовы – золотистые, воздушные, с хрустящей корочкой. – Идеально, – сказал Наим, вынимая их из духовки. – Теперь самое интересное. Он взял нож и разрезал одно пирожное, открывая его внутренности. Виктор стоял рядом и смотрел, как Наим аккуратно наполняет шу муссом – густым, кремовым, с лёгким блеском карамели. – Ты хочешь попробовать? – спросил Наим, протягивая ему первое готовое пирожное. Виктор взял его и откусил. Вкус был идеальным – сладким, с легким привкусом карамели, с мягкой текстурой мусса, которая таяла во рту. – Хорошо, – сказал он. – Только хорошо? – Очень хорошо. Наим усмехнулся и взял пирожное себе.***
Они стояли у стола, допивая чай. Шу уже были съедены, и кухня пахла выпечкой, финиками и карамелью. Виктор чувствовал, как его тело становится тяжёлым, как усталость медленно окутывает его, как его веки начинают слипаться. – Ты устал, – сказал Наим. – Я не устал, – сказал Виктор, но его голос звучал сонно. Наим усмехнулся и поставил чашку на стол. – Идём, – сказал он. – Посидим на диване. Ты скоро упадёшь с ног. Виктор хотел сказать, что не хочет этого, что он хочет, чтобы Наим ушёл, что ему нужно отдохнуть. Но его тело уже не слушалось. Он позволил Наиму вести себя в гостиную. Они сели на диван. Наим откинулся на спинку, а Виктор почувствовал, как его голова сама собой опускается на плечо Наима. Он хотел отодвинуться, но его тело не слушалось. Он чувствовал его тепло, его запах, его присутствие, и это давало ему чувство безопасности, которого он не испытывал уже много лет. – Ты должен уйти, – сказал Виктор тихо, но в его голосе не было уверенности. – Ты не хочешь, чтобы я уходил, – сказал Наим. – Я не знаю, чего я хочу, – сказал Виктор, и его голос был почти шёпотом. Наим поднял руку и коснулся его жестких волос. Он не говорил ни слова. Он просто гладил его по голове, и это было достаточно. – Я же сделал для тебя столько плохого, – сказал Виктор тихо. Наим продолжал гладить его волосы. – Ты вышвырнул меня, – сказал он. – Ты сделал мне больно. Ты уничтожил всё, что я чувствовал. Но я не смог уничтожить свою любовь. Виктор замер. Его сердце пропустило удар. Он слышал слова Наима, но они не доходили до его сознания. Они просто висели в воздухе, тяжёлые и тёплые, как одеяло, которое накрывало его с головой. Он чувствовал, как его дыхание остановилось на мгновение, как его тело напряглось, а потом снова расслабилось. Он не знал, что сказать, не знал, как реагировать. Мужчина просто сидел, чувствуя, как рука Наима продолжает гладить его по голове, и чувствуя, как его сердце начинает биться снова – медленнее, но глубже, ожидая продолжения. Но Виктор ничего не ответил. Он чувствовал, как его сознание медленно уходит, как его тело проваливается в сон. Он слышал голос Наима, чувствовал его руку на своих волосах, и это давало ему чувство безопасности, которого он не испытывал уже много лет. Наим сидел рядом, глядя на него. Его рука продолжала гладить волосы Виктора. – Спокойной ночи, Виктор, – сказал он тихо. Он уставши откинулся на спинку дивана, но не убрал руку. Понимая, что сам скоро заснёт.
