Часть 4
21 июня 2026 г., 23:08
Прошло время. Зима отступила, оставив после себя грязные сугробы и слякоть, которая к вечеру обещала превратиться в ледяную корку.
Галина Рогозина стояла у окна своего кабинета, наблюдая, как сумерки сгущаются над городом. День выдался тяжелым: дело о серийном отравителе вымотало всю команду. Она чувствовала свинцовую усталость, которая, казалось, пропитала каждую клетку её тела. В последнее время она работала на износ, словно пытаясь убежать от того разговора на кухне.
Дверь кабинета приоткрылась без стука. Николай. Он всегда так делал, когда знал, что она одна.
— Галя, поехали домой, — его голос был тихим и ровным. Никакого давления. Никаких намеков. Просто констатация факта.
Она не обернулась.
— Я задержусь. Надо закончить отчет для Султанова.
Коля подошел и встал рядом. Он не пытался её обнять или взять за руку, просто смотрел на темнеющее небо.
— Он подождет до завтра. А ты сейчас упадешь, если сделаешь ещё шаг. Я видел твои отчеты за последнюю неделю. Ты спишь по три часа.
Галина усмехнулась, не отрывая взгляда от окна.
— Это моя работа, Коля. В отличие от некоторых, я не могу позволить себе филонить.
В её словах прозвучал легкий укол, но Николай сделал вид, что не заметил.
— Я заказал столик в том новом месте на Арбате. Говорят, у них потрясающий борщ.
— Я не голодна.
— Тогда просто посидим. Выпьем чаю. Не как полковник и майор, а как муж и жена.
Она наконец повернулась к нему. В её глазах читалась глухая тоска и раздражение.
— Ты специально? Ты же знаешь, что я не могу сейчас... развлекаться.
Николай посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд у него был спокойным, но в глубине зрачков тлел огонек решимости.
— Я не развлекаться предлагаю. Я предлагаю тебе выжить. Ты же себя в гроб загонишь этой работой. Ты думаешь, я не вижу, как ты прячешься? Как ты вечерами сидишь с ноутбуком на кухне до двух ночи, лишь бы не идти спать? Боишься, что я снова начну этот разговор?
Галина вздрогнула. Он попал в точку. Она действительно боялась тишины спальни, где все мысли неизбежно возвращались к их разговору и к тому страшному слову «нет», которое она произнесла.
— Ты обещал... — прошептала она почти умоляюще.
— Я обещал ждать год. И я жду, — твердо сказал он. — Но я не обещал смотреть, как ты себя убиваешь. Поехали. Просто поедим. Обещаю не говорить о детях, подгузниках и колясках.
Галина смотрела на него несколько долгих секунд, борясь с собой. Она была измотана до предела. Мысль о том, чтобы сейчас сесть за руль и вести машину через пробки в их пустую квартиру, вызывала отторжение. А мысль о теплом зале ресторана и тарелке супа... была соблазнительной.
Она тяжело вздохнула и сняла пиджак со спинки кресла.
— Ладно. Но если ты хоть словом...
Николай улыбнулся — впервые за последние месяцы по-настоящему, а не той вымученной улыбкой, которую она видела утром в зеркале.
— Ни словом. Клянусь честью майора.
