Точка невозврата

      Воздух в парке был свежим и влажным после недавнего дождя. Николай шел по аллее, не разбирая дороги, просто переставляя ноги. Он шел и вспоминал.              Ему вспомнился тот день, когда они с Галей, покупали новую квартиру для их только что создавшейся семьи. Огромную с высокими потолками и, главное, с панорамным видом на парк. Тогда, стоя у того самого окна, он поймал её взгляд. Галина смотрела не на деревья, а на него, и в её глазах было столько тепла и доверия, что у него перехватило дыхание.              «Здесь будет детская», — подумал он тогда. Мысль была настолько ясной и правильной, что он даже не сомневался. Большая комната с окнами в пол — идеальное место для кроватки, а потом и для письменного стола. Он представлял, как будет читать сыну сказки на ночь, глядя на огни города, как маленькая дочка будет рисовать здесь свои первые картины.              Он остановился у старой ивы, ветви которой свисали до самой земли, образуя живой шатер. Ему не нужна другая женщина, которая с радостью родит ему пятерых. Ему не нужны чужие дети от суррогатной матери или из детского дома. Ему не нужна была семья без Гали. Ему нужна их семья. И если для Гали сама мысль о детях — источник паники и боли, то какой же он муж, если будет настаивать?              «Не судьба», — эта мысль пришла к нему не как поражение, а как горькое, но окончательное решение. Как закрытие дела, которое не имеет решения. Он не может заставить её. Он не может её потерять. А значит, выбор прост: либо он принимает её условия, либо теряет всё.              Он принял решение.              Парк остался позади. Николай вышел на оживленную улицу. Его взгляд упал на витрину цветочного магазина. Там, в прохладном полумраке, стояли белые розы. Огромные, на длинных стеблях, с капельками росы на бархатных лепестках. Точно такие же, что он дарил ей в тот день, когда делал предложение. Символ чистоты. Символ его любви к ней.              Он зашел в магазин.              — Мне нужен самый большой букет белых роз, который у вас есть.              Продавщица улыбнулась и начала ловко собирать букет. Николай смотрел на этот процесс отстраненно. Он уже всё решил.              

***

             С букетом в руках он вернулся домой. Квартира встретила его привычным запахом и тишиной. Дверь в спальню была приоткрыта. Он увидел Галину. Она сидела на краю кровати, обхватив себя руками за плечи, и смотрела в одну точку. Она даже не услышала, как он вошел.              Николай замер в дверях спальни, сжимая в руках букет так, что стебли больно впились в ладонь. Он ожидал увидеть её спящей, или, может быть, рыдающей в подушку. Но эта застывшая, напряженная фигура на краю кровати была чем-то совершенно иным. Это была не просто обида или боль. Это была решимость.              Он сделал шаг в комнату. Доска пола предательски скрипнула. Галина вздрогнула и медленно повернула голову. Её глаза были сухими, но в них плескалась такая ледяная тоска, что Николай невольно отступил на полшага.              — Ты вернулся, — её голос был безжизненным, лишенным всяких интонаций.              — Галя... — он протянул ей букет, как подношение, как белый флаг. — Я купил цветы.              Она даже не взглянула на розы.       — Не нужно. Положи их куда-нибудь.              Николай послушно положил букет на комод. Розы упали с глухим стуком, лепестки рассыпались по темному дереву. Он снова посмотрел на жену и только сейчас заметил то, что должен был увидеть сразу.              У её ног стоял небольшой чемодан. Тот самый, с которым она когда-то переезжала в новую квартиру.              — Что это? — тихо спросил он, хотя уже знал ответ. Холодный ужас начал сковывать его изнутри.              Галина глубоко вздохнула, словно собираясь с силами для прыжка в ледяную воду.              — Я ждала тебя, чтобы поговорить. Я... я приняла решение, Коля.              — Какое решение? — его голос дрогнул.              — Я не могу так, — она говорила быстро, словно боясь передумать. — Я не могу мучить ни тебя, ни себя. Ты дал мне время, а я... я просто трусливо пользовалась им. Я знала ответ с самого начала. И каждый день, пока ты надеялся, я тебя предавала.              — Галя, не надо...              — Нет, послушай! — она резко встала, и чемодан с глухим стуком ударился о ножку кровати. — Ты заслуживаешь счастья. Настоящего счастья. С женщиной, которая родит тебе детей. Которая не будет смотреть на коляски в парке с ужасом. Я... я сломана для этого, Коль. Я не могу дать тебе то, что тебе нужно.              — Мне нужна только ты! — он сделал шаг к ней, но она выставила руку вперед, останавливая его.              — Это сейчас. А через пять лет? Через десять? Ты будешь смотреть на меня и видеть только упущенную возможность? Я не хочу быть твоей тюрьмой, Коля. И не хочу быть твоей жертвой.              Она подошла к тумбочке и взяла оттуда маленькую бархатную коробочку.              — Вот. Возьми.              Николай смотрел на коробочку в её руке и не мог пошевелиться.              — Что это?              — Твое обручальное кольцо. И мое тоже. Пусть будут у тебя.              Она открыла коробочку и протянула ему два простых золотых кольца. Символы их союза. Николай смотрел на них так, словно это были ядовитые змеи.              — Нет, — выдохнул он, отступая назад и мотая головой. — Нет, Галя... Пожалуйста... Не делай этого.              — Так будет правильно, — её голос дрогнул, но она справилась с собой. Она положила коробочку на кровать рядом с ним. — Я собрала вещи. Я уезжаю к себе. В ту квартиру. Мне нужно побыть одной и... разобраться в себе.              Она подняла чемодан. Он был легким — она не взяла почти ничего.              Николай стоял посреди комнаты как вкопанный. Он смотрел то на коробочку с кольцами, то на рассыпанные белые розы на комоде, то на неё у двери с чемоданом в руке. Реальность происходящего била наотмашь, выбивая воздух из легких.              — Галя... — это был уже не голос майора Круглова. Это был хриплый шепот сломленного мужчины.              Она остановилась в дверях спальни и обернулась в последний раз. В её глазах стояли слезы, которые она так долго сдерживала.              — Прости меня за всё, Коля. Я люблю тебя слишком сильно, чтобы позволить тебе потратить жизнь на меня. Прощай.              Она вышла из спальни в коридор. Николай услышал звук открывающейся входной двери — тихий, но оглушительный в этой звенящей тишине квартиры. Щелчок замка прозвучал как выстрел.              Он остался один. В комнате пахло розами и предательством его собственного счастья. На кровати лежала открытая коробочка с двумя золотыми кольцами, а на комоде умирал букет белых роз, лепестки которых уже начали темнеть и увядать.