Точка невозврата

      Операция готовилась в спешке, но Рогозина, как всегда, сохраняла ледяное спокойствие. Рогозина стояла у стола, заваленного документами, и её взгляд не сулил ничего хорошего. Она лично руководила операцией, и это чувствовалось в каждом её движении — резком, выверенном, без права на ошибку. Подготовка Круглова была в полном разгаре.              Круглов, сидевший в кресле, с деланым безразличием изучал своё отражение в тёмном экране выключенного монитора. Он поймал в нём взгляд Галины и криво усмехнулся.              — Давненько я в борделе не был, — протянул он, ни к кому конкретно не обращаясь. В повисшей тишине фраза прозвучала неожиданно громко.              Тихонов не оценил юмора. Он склонился над Кругловым, прикрепляя миниатюрный микрофон к изнанке его пиджака. Его пальцы действовали с точностью хирурга.              — Микрофон настроен так, что будет слышен каждый вздох, — бесстрастно сообщил он, отстранившись и проверив связь. — Работаем в прямом эфире.              Круглов поморщился и поёрзал в кресле, словно микрофон уже доставлял ему физический дискомфорт.              — Иван, может, не надо каждый вздох? — с надеждой спросил он. — Я же не на сеансе у психотерапевта.              Его слова повисли в воздухе. Галина, до этого молча наблюдавшая за сборами со стороны, резко шагнула вперёд. На её лице читалась неподдельная тревога. Она посмотрела на Круглова так, будто видела его в последний раз.              — Коль, я надеюсь, до вздохов не дойдёт, — тихо, но твёрдо сказала она. В её голосе смешались и профессиональное беспокойство за исход операции, и что-то глубоко личное.              Галина подошла ещё на шаг, сокращая дистанцию, и на мгновение их взгляды встретились. В её глазах не было ни стали, ни льда, которые она демонстрировала остальным. Только глухая, затаённая тревога. Она быстро, почти незаметно для других, коснулась его плеча, проверяя, как сидит бронежилет под пиджаком. Жест был чисто материнским, и Круглов на секунду замер, удивлённый этой внезапной нежностью.              — Схема стандартная, — её голос снова стал сухим и командным, когда она выпрямилась и обратилась ко всей группе. — Ты заходишь, устанавливаешь контакт. Мы слушаем. Если ситуация выходит из-под контроля — кодовое слово «Апатит». Сразу после этого врываемся.              — «Апатит»? — Круглов изогнул бровь, снова откидываясь в кресле. — Серьёзно? Минерал? Может, лучше «Штурм» или «Гром»?              — Это чтобы ты не перепутал в стрессовой ситуации, — отрезала Рогозина, не оценив его иронии.              — Слово редкое. Его сложно принять за часть обычного разговора. И оно короткое.              Круглов перестал улыбаться. Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, а затем медленно кивнул.              — Понял. «Апатит».              Напряжение в комнате сгустилось до предела. Все взгляды снова обратились к Круглову. Он медленно поднялся с кресла, поправил пиджак, одёрнул манжеты рубашки и глубоко вздохнул.              — Ну что ж, — сказал он уже совершенно другим тоном — собранным и жёстким. — Пора нанести визит вежливости.              Он направился к выходу, но у самой двери остановился и обернулся. Галина смотрела ему вслед. Их взгляды снова пересеклись.              — Если через тридцать минут не выйду... — начал он.              — ...значит, я сама за тобой приду, — закончила она за него фразу, которую они оба знали наизусть.              Круглов усмехнулся уголком губ и вышел, плотно закрыв за собой дверь. В лаборатории повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением аппаратуры и голосом Круглова из динамиков: «Проверка связи... Раз-два...»