Белый горизонт

День 6. 07:15. Эндрю проснулся от тишины. Впервые за несколько недель он не слышал завываний ветра, не чувствовал, как холод пробирается сквозь стены. В доме было тихо — только потрескивание огня в камине и чьё-то ровное дыхание. Воздух был сухим, но тёплым, и Эндрю с удивлением понял, что за ночь никто не проснулся от холода. Это было странное, почти забытое чувство — безопасности. Он открыл глаза и осмотрелся. Сет лежал на диване, его лицо было спокойным, без обычной раздражительности. Элисон сидела рядом, уронив голову на спинку кресла, её светлые волосы рассыпались по плечам. Дэн и Мэтт спали в углу, прижавшись друг к другу — Мэтт обнимал её своими огромными руками, и она выглядела почти беззащитной в его объятиях. Аарон и Никки лежали на полу рядом. Жан спал у камина, укрывшись одеялом, его перевязанная рука покоилась на груди. Рене сидела рядом с ним, опершись головой о стену, и её дыхание было ровным и спокойным. Эндрю перевёл взгляд на место, где спал Нил. Оно было пустым. Сердце на мгновение сжалось, и холод пробежал по спине. Где он? Неужели ушёл? Неужели решил, что не может быть с ними? Затем Эндрю услышал звук — лёгкий, едва уловимый. Лязг металла, затем шипение воды. Он медленно поднялся, стараясь не разбудить остальных. Его босые ноги ступали по холодному полу, и каждый шаг отдавался эхом в тишине. Он подошёл к двери кухни и остановился. Нил стоял у старой газовой плиты. На нем была только тонкая футболка, и Эндрю видел, как мышцы его спины напрягаются, когда он наклоняется над чайником. Свет из маленького окна падал на его рыжие волосы, делая их почти огненными. Рядом с ним на столе лежали несколько кружек и старая жестяная банка с заваркой. — Ты рано встал, — сказал Эндрю, прислоняясь к дверному косяку. Нил обернулся. В его глазах мелькнуло удивление, но оно быстро сменилось теплотой. — Я всегда рано просыпаюсь, — сказал он. — Привычка, от которой не могу избавиться. В моём старом доме я просыпался с первым светом — нужно было проверять запасы, укреплять окна, следить, чтобы снег не попал внутрь. — Теперь ты не один, — сказал Эндрю, проходя на кухню. — Ты можешь спать дольше. — Я не привык, — ответил Нил. — И, честно говоря, я не знаю, что делать со свободным временем. Когда ты всю жизнь бежишь, остановка кажется чем-то неестественным. Эндрю подошёл к нему ближе, заглядывая в чайник. Вода почти закипела, и пар поднимался к потолку, оставляя капли на обоях. — Ты умеешь заваривать чай? — спросил он. Нил усмехнулся — коротко, но искренне. — Я умею выживать, — сказал он. — Но заваривать чай? Это искусство, которое я ещё не освоил. В моём доме я пил только холодную воду. Чай был роскошью, которую я не мог себе позволить. Эндрю протянул руку и взял у него чайник. — Тогда дай мне. Я покажу тебе, как это делается. Он насыпал заварку в кружки, залил кипятком и подождал ровно минуту — ни больше, ни меньше. Его движения были точными, отточенными, словно он делал это тысячи раз. Нил наблюдал за ним с любопытством, слегка наклонив голову. — У тебя есть свои ритуалы, — сказал Нил. — Да, — ответил Эндрю. — Я всегда считал, что если мир рушится, нужно сохранять хотя бы маленькие островки нормальности. Заваривать чай правильно, затягивать шнурки на ботинках в одной последовательности, проверять ножи в одном и том же порядке. Это помогает не сойти с ума. Эндрю протянул Нилу кружку. Их пальцы встретились на мгновение, и Нил почувствовал, как тепло разливается по телу — не от кружки, а от этого короткого прикосновения. — Спасибо, — сказал Нил тихо. — За что? — спросил Эндрю, беря свою кружку. — За то, что ты здесь, — ответил Нил. — За то, что ты не оставил меня. За то, что ты учишь меня быть человеком. Я столько лет был машиной, которая просто выживает. А ты показываешь мне, что можно просто жить. Эндрю повернулся к нему. В его глазах было что-то тёплое, что Нил не мог назвать. — Ты и есть человек, — сказал Эндрю. — Ты просто забыл об этом. Они стояли на кухне, держа горячие кружки, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. --- День 6. 08:30. Все собрались в гостиной. Огонь в камине ярко пылал, освещая комнату и лица собравшихся. За окном снег падал медленно, почти лениво, и казалось, что мир снаружи замер в ожидании. Дэн встала у стола, и все повернулись к ней. Она была лидером, и даже в этом хаосе её голос звучал твёрдо и уверенно. — Нам нужно обсудить планы, — сказала она. — У нас есть припасы, но этого недостаточно. Мы должны найти ещё. И мы должны найти транспорт. Без машин мы не дойдём до бункера — это сто километров по снегу, холоду и неизвестности. Пешком мы просто замёрзнем по дороге. — Транспорт? — переспросил Кевин. Он сидел в углу, сжимая свою раненую руку. Его лицо было напряжённым, но в голосе уже не было прежней агрессии. — Ты говоришь о машинах? В этом мире? Они все разбиты или засыпаны снегом. — Не все, — ответила Дэн. — Мы должны проверить. Если есть шанс, что хотя бы одна машина работает — мы должны попытаться. — Где мы их найдём? — спросил Мэтт, стоя у камина. — В городе уже ничего не работает. Снег уничтожил всё, что могло двигаться. — Я знаю, где могут быть машины, — сказал Жан, поднимаясь с места. Все повернулись к нему. Он подошёл к столу, и его голос стал увереннее, когда он начал говорить. Он чувствовал на себе их взгляды, но не смущался. — В гараже у пожарной станции, — сказал он. — Там должны быть две машины. Если они работают, мы сможем доехать до бункера за несколько дней, а не недель. — Ты уверен? — спросил Кевин. — Мы не можем просто прийти и надеяться на удачу. — Мы не надеемся на удачу, — ответил Нил. — Мы пойдём и проверим. Если они работают — отлично. Если нет — будем искать дальше. — И как мы их проверим? — спросил Кевин. — Мародёры могут быть рядом. Они могут заметить нас. — Мы будем осторожны, — сказал Эндрю, подходя к столу. — Я пойду. Я уже знаю дорогу. — Я тоже, — сказал Жан, поднимаясь. — Я знаю станцию и гараж лучше вас. Я работал там пять лет. Каждый угол этого здания мне знаком. Я могу провести вас так, чтобы нас не заметили. Дэн смотрела на них. Её глаза перебегали с лица на лицо, и она видела в их глазах решимость. — Это опасно, — сказала она. — Мародёры могут быть там. — Мы знаем, — ответил Нил. — Но если мы не рискнём, мы никогда не выберемся отсюда. Мы будем сидеть в этом доме, пока не закончатся припасы, а потом мы умрём. Кевин смотрел на него. В его глазах боролись страх и надежда. Затем он медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Но будьте осторожны. Если что-то пойдёт не так — возвращайтесь. — Мы вернёмся, — сказал Эндрю. --- День 6. 09:30. Нил и Эндрю стояли на крыше. Снег почти перестал падать, и город казался тихим и безжизненным. Ветер дул, но они почти не чувствовали его — их защита и костюмы спасали от холода. Нил склонился над краем крыши, осматривая доску, которая плохо держалась. — Эта доска плохо закреплена, — сказал он, показывая на неё пальцем. — Если будет сильный ветер, её сорвёт. А если её сорвёт, снег будет попадать внутрь через крышу. Мы не можем этого допустить — в доме станет холодно, и мы замёрзнем. — Надо её укрепить, — сказал Эндрю, подходя с молотком и гвоздями. Они работали молча. Эндрю придерживал доску, Нил забивал гвозди. Их движения были синхронными, словно они делали это годами. Нил чувствовал, как плечи Эндрю напрягаются рядом с ним, как его дыхание становится ровным и глубоким. Нил замахнулся, но промахнулся. Молоток ударил по пальцу, и он шипя сквозь зубы отдёрнул руку. Боль была острой, но не сильной — он привык к боли. Но от Эндрю не ускользнуло его движение. — Дай посмотреть, — сказал Эндрю, подходя к нему. — Я в порядке, — сказал Нил, пытаясь спрятать руку. — Это просто ушиб. — Дай посмотреть, — повторил Эндрю. В его голосе была сталь, не терпящая возражений. Нил протянул руку. Эндрю взял её, и Нил почувствовал, как его пальцы сжали его запястье — осторожно, но крепко. Пальцы Эндрю были холодными, но в этом холоде было тепло. — Ты весь в шрамах, — сказал Эндрю, глядя на его руки. — Я знаю, — ответил Нил. — Мне жаль, что ты видишь это. — Прекрати, — сказал Эндрю. — Я вижу каждый из них. Мне только жаль, что тебе пришлось через это пройти. Твоя жизнь была полна боли, Нил. Но теперь всё будет по-другому. Я обещаю. Нил замер. Он не привык к тому, что кто-то говорил так с ним. Его жизнь была чередой побегов, страха, боли и одиночества. И вдруг появился человек, который говорил ему, что всё будет по-другому. — Ты не должен жалеть меня, — сказал Нил. — Я выбрал этот путь. — Ты не выбирал его, — ответил Эндрю. — Тебя втолкнули в него. И я знаю, что это такое. Я знаю, что значит быть запертым в клетке, из которой нет выхода. Но у тебя есть шанс. У нас есть шанс. Нил смотрел на него. Рыжие волосы падали ему на лицо, но он не убирал их. — Спасибо, — прошептал Нил. — За что? — спросил Эндрю, не отпуская его руки. — За то, что ты видишь меня, — сказал Нил. — Не мои шрамы. Не моё прошлое. Просто меня. Эндрю не ответил. Он достал из кармана сигарету и закурил. Затем он протянул её Нилу. — Ты куришь? — спросил он. — Иногда, — ответил Нил. — Когда есть что отпраздновать или оплакать. — Тогда это — для праздника, — сказал Эндрю. — Мы выжили. И всё ещё живы. Нил взял сигарету и затянулся. Горячий дым наполнил его лёгкие, и в этом дыме было что-то интимное — обмен дыханием, тепло, которое передавалось через табак и огонь. Он вернул сигарету Эндрю, и их пальцы снова встретились. — Ты всегда носишь с собой сигареты? — спросил он. — Это единственное, что осталось от старого мира, — ответил Эндрю, пряча сигареты в карман. — Я храню их, чтобы помнить, что я был кем-то до этого. Они стояли на крыше, глядя на снег. Ветер дул, но им было тепло. Или они просто не чувствовали холода, когда были рядом. --- День 7. 09:00. Все собрались в гостиной. Эндрю стоял у окна и смотрел на улицу. Снег почти прекратился, и впервые за долгое время небо начало светлеть. Это был хороший знак — или плохой. Он не знал. Нил подошёл к столу, и все повернулись к нему. Он чувствовал на себе их взгляды — настороженные, вопросительные, но в них уже не было враждебности. Они приняли его. Он стал частью их семьи. — Мы идём сегодня, — сказал он. — Мы проверим машины, принесём всё, что найдём, и вернёмся. — Вы всё же решили вернуться снова туда? — спросил Кевин, и в его голосе слышалось напряжение. — Это же опасно. Мародёры могли вернуться. — Я знаю, — ответил Нил. — Но если мы не проверим их сейчас, мы никогда не узнаем, работают ли они. Мы будем сидеть здесь, гадать и терять время. А потом мы останемся здесь навсегда. — Решено, мы идём— сказал Эндрю. Дэн смотрела на них. Затем она кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Вы идёте, но будьте осторожны. Если что-то пойдёт не так — возвращайтесь. Безопасность важнее припасов. — Мы вернёмся, — сказал Эндрю. Они начали собираться. --- День 7. 10:00. Они шли по подвалам. Тишина была абсолютной. Только их шаги эхом разносились под старыми сводами, и капли воды падали с потолка, разбиваясь о бетонный пол. Воздух был влажным и холодным, и запах плесени смешивался с запахом грязи и пыли. Нил шёл впереди, держа арбалет наготове. Его глаза были прикованы к темноте впереди, и каждый шорох заставлял его замирать. Жан шёл в центре, стараясь не отставать и не создавать лишнего шума. Эндрю замыкал колонну, и в его руке был нож. В подвале одного из домов они наткнулись на следы. Пустые консервные банки лежали на полу, рядом с ними — окурки сигарет и рваная ткань. — Кто-то был здесь недавно, — сказал Нил, наклоняясь. — И не один. Следы свежие — не больше дня. — Это могут быть мародёры, — сказал Жан, осматриваясь. — Или другие выжившие. — Мы должны быть готовы ко всему, — сказал Эндрю. — Если они увидят нас, мы не успеем среагировать. Они двигались медленнее, прислушиваясь к каждому звуку. Шаги Нила стали почти бесшумными, и Эндрю следовал за ним, стараясь не отставать. --- День 7. 10:45. Они вышли на улицу. Снег почти перестал падать, и небо начало светлеть. Впервые за несколько недель они видели солнце — слабое, бледное, но настоящее. — Это хороший знак, — сказал Жан, глядя на небо. — Может быть, снег заканчивается. — Или это затишье перед бурей, — ответил Нил. — Мы не должны расслабляться. В этом мире никогда не бывает просто. Они прошли через брошенные машины. Некоторые были перевёрнуты, другие стояли с открытыми дверями. Повсюду валялись вещи — чемоданы, одежда, разбитые телефоны. На тротуаре лежали тела, покрытые снегом, и их лица были изуродованы, словно их облили кислотой. — Не смотри на них, — сказал Нил, заметив, что Эндрю замедлил шаг. — Они мертвы. Эндрю кивнул и ускорил шаг. Они вышли на открытое пространство, и улица сузилась в длинный переулок между двумя старыми зданиями. С обеих сторон возвышались стены, покрытые инеем, и снег лежал толстым слоем на асфальте. В конце переулка виднелась широкая улица, ведущая к пожарной станции. Внезапно Нил замер. Эндрю чуть не врезался в него, но успел остановиться. Он посмотрел на Нила — тот стоял неподвижно, его глаза были прикованы к тени в конце переулка. И тогда он услышал рык. Низкий, гортанный, рвущийся из самой глубины. Он был настолько тихим, что его можно было принять за ветер. Но Нил знал этот звук. Он слышал его в лесах, в горах — каждый раз, когда сталкивался с опасностью. Волк. Он появился из-за угла старого здания, почти сливаясь с тенью. Он был огромным, намного крупнее обычного. Его шерсть была грязной, свалявшейся, с проплешинами, открывавшими серую, истощённую кожу. Худоба делала его ещё страшнее — рёбра торчали через шерсть, а его морда была покрыта запёкшейся кровью. Его глаза горели жёлтым огнём. И они смотрели прямо на них. Волк медленно вышел из тени, и его движения были текучими, грациозными, как у зверя, привыкшего убивать. Он не спешил. Он знал, что они никуда не убегут. — Чёрт, — выдохнул Нил, медленно поднимая арбалет. — Он голоден. И он не уйдёт просто так. — Я вижу, — ответил Эндрю, и его голос был ровным, но внутри него всё сжалось. Жан стоял позади них, его рука была прижата к груди. Он не издал ни звука, но его дыхание участилось. Он знал, что такое волки. Он видел их в горах, когда выезжал на вызовы. Но никогда он не видел такого — огромного, злого и голодного до безумия. Волк сделал шаг вперёд. Его лапа мягко коснулась снега, и он зарычал снова — громче, злее. Это был звук, от которого кровь стыла в жилах. Он был предупреждением. — Если он бросится, — тихо сказал Нил, не отрывая взгляда от зверя, — ты уходишь влево. Я прикрою. Жан, назад, к стене. — Я не оставлю тебя, — сказал Эндрю, сжимая нож. — Это не обсуждается, — ответил Нил, и в его голосе была сталь. — Ты должен вернуться домой. Ты нужен им. Волк сделал ещё один шаг. Теперь он стоял в десяти метрах от них. Его пасть приоткрылась, обнажая желтоватые клыки, с которых капала слюна. В воздухе запахло чем-то кислым и металлическим — запахом крови, страха и голода. — Ты можешь выстрелить в него? — спросил Эндрю, сжимая рукоять ножа так, что костяшки побелели. — Я могу, — сказал Нил. — Но если я промахнусь, он бросится на нас. У меня только один выстрел. После этого я не смогу перезарядиться быстро. — Тогда не промахивайся, — сказал Эндрю. Нил медленно поднял арбалет, прицеливаясь в грудь волка. Его руки были твёрдыми, дыхание — ровным. Он знал, что делает. Он делал это сотни раз. Но этот волк был другим. Он чувствовал это. — Если я скажу «беги», — сказал Нил, не опуская оружия, — ты бежишь. Понял? — Нет, — ответил Эндрю. — Это не вопрос. — Я не оставлю тебя. Я сказал это раньше, и я повторю. Мы вместе или никак. Нил хотел возразить, но волк зарычал снова и сделал шаг, сокращая расстояние между ними до пяти метров. Волк остановился и приготовился к прыжку. Его задние лапы напряглись, и он слегка присел, готовясь к рывку. Нил видел, как его мышцы напряглись под шерстью, как глаза загорелись холодным огнём. — Сейчас, — прошептал Нил. Волк прыгнул. Это было мгновение, которое длилось вечность. Нил видел, как зверь оторвался от земли, как его тело вытянулось в воздухе, как клыки приближались к его лицу. Он видел всё — каждое движение, каждую мышцу. Он нажал на спусковой крючок. Болт сорвался с арбалета и с глухим ударом вонзился в плечо волка. Зверь взвыл — дико, пронзительно, словно его ударили раскалённым железом. Он не упал, но его прыжок изменил траекторию. Он рухнул на снег в метре от них, катаясь и пытаясь вытащить болт из плеча. — Беги! — крикнул Нил, хватая Эндрю за руку и рывком утягивая его. Но волк не сдавался. Он поднялся, хромая, его глаза горели яростью. Болт торчал из его плеча, и кровь капала на снег, оставляя яркие красные пятна. Но он не уходил. Он смотрел на них с такой ненавистью, что у Эндрю мурашки побежали по спине. — Он не уйдёт, — сказал Жан, прижимаясь к стене. — Он будет ждать. Нил перезарядил арбалет. Его руки двигались быстро, точно, словно он делал это тысячи раз. Он поднял оружие и снова прицелился. — Я не хочу убивать его, — сказал Нил. — Но если он не уйдёт, у меня не будет выбора. Волк смотрел на него. Его дыхание было тяжёлым, и он шатался от боли, но он не уходил. — Оставь нас, — сказал Нил громко, и его голос был холодным и твёрдым. — Уходи. Пока я не убил тебя. Волк зарычал в ответ. — Уходи, — повторил Нил. — Или я убью тебя. Волк смотрел на него долго. Затем, медленно, хромая, он начал отступать в тень. Его глаза всё ещё горели ненавистью, но он понял, что проиграл. Он исчез за углом, и тишина вернулась. Нил опустил арбалет. Его руки дрожали, и он чувствовал, как адреналин бежит по венам. — Ты в порядке? — спросил Эндрю, подходя к нему. — Да, — ответил Нил. — Я в порядке. Но его голос дрожал, и Эндрю видел это. Он хотел обнять его, но не стал. Вместо этого он положил руку на его плечо. — Ты спас нас, — сказал он. — Ты снова спас нас. Нил посмотрел на него. — Я всегда буду спасать тебя, — сказал он. — Всегда. Они стояли в тишине, глядя друг на друга. И в их глазах была не только усталость, но и что-то большее. --- День 7. 12:30. Они вошли в пожарную часть. Внутри было темно и тихо. Старые шкафы, разбросанное оборудование, баллоны с огнетушителями. Пахло пылью и старым деревом. — Похоже, они не возвращались, — сказал Нил, осматриваясь. — Давай проверим все комнаты, — сказал Эндрю. — На всякий случай. Они осмотрели станцию. Никого. Мародёры ушли и не вернулись. — Тайник, — сказал Жан. Он открыл дверь, за которой был скрыт вход. Внутри лежали припасы, которые они оставили в прошлый раз. — Это всё, что нам нужно, — сказал Нил. — Теперь у нас есть шанс дойти, — сказал Эндрю. --- День 7. 13:15. Они подошли к гаражу. Дверь была закрыта, но не заперта. Эндрю открыл её. Внутри стояли две пожарные машины. Одна выглядела старой, но целой. Вторая была разбита. — Двигатель на месте, — сказал Жан, осматривая первую машину. — Если у нас будет топливо, она поедет. — Ты можешь проверить, работает ли она? — спросил Нил. — Мне нужно время, — ответил Жан. — И инструменты. — А эта? — спросил Эндрю, показывая на вторую машину. — Разбита, — сказал Жан. — Двигатель не заведётся. Но из неё можно вытащить топливо и запчасти. Они работали целый час. Жан проверил двигатель первой машины, нашёл несколько неисправностей, но в целом она была в хорошем состоянии. Нил слил топливо из разбитой машины в старую канистру, которую нашёл в углу. Там он нашел еще несколько костюмов, не новых, но целых. Теперь они все были с костюмами. Эндрю нашёл инструменты и помогал Жану. — Машина работает, — сказал Жан, вытирая руки о тряпку. — Я смогу её завести. Нам нужно только топливо. — У нас есть две канистры, — сказал Нил. — Этого мало для долгой дороги. — Мы можем найти ещё топливо, — сказал Эндрю. — Но даже с тем, что у нас есть, мы сможем доехать до леса. — Мы не можем тащить всё это на себе, — сказал Нил. — Нужно спрятать топливо здесь и забрать его завтра, когда придём с командой. — Хорошо, — сказал Жан. — Мы оставляем топливо здесь, в гараже. Завтра мы возвращаемся с остальными и вывозим всё. Они спрятали канистры в углу гаража, накрыв их брезентом. Жан отметил место на карте и спрятал её в карман. — Теперь у нас есть план, — сказал Нил. --- День 7. 18:00. Они вернулись домой. В гостиной все ждали их. Когда дверь открылась, все вздохнули с облегчением. — Ты вернулся! — сказал Никки, подбегая к Эндрю. — Я всегда возвращаюсь, — ответил Эндрю. — Ты в порядке? — спросил Аарон, подходя к Жану. — Я в порядке, — сказал Жан. — Мы нашли машину. Она работает. Топливо мы спрятали в гараже. — И завтра мы идём за ним, — сказал Нил. --- День 7. 22:00. Все спали. В гостиной было тихо. Огонь в камине догорал, бросая тёплые отсветы на стены. Где-то в углу посапывал Сет, изредка ворочаясь на диване. Аарон и Никки лежали рядом, укрывшись одним одеялом. Дэн и Мэтт прижались друг к другу. Жан, Рене и Кевин сидели у противоположной стены, их дыхание было ровным и спокойным. Только двое не спали. Эндрю сидел у камина, глядя на догорающие угли. Его плечи были напряжены, но внутри него царило странное спокойствие. Рядом с ним, на старом пледе, сидел Нил. Его глаза были полузакрыты, дыхание становилось всё глубже и ровнее. Он устал. Они оба устали. Эндрю почувствовал, как голова Нила медленно, почти неуверенно, опускается ему на плечо. Сначала легко, словно Нил проверял, позволят ли ему это. Затем тяжелее, когда он полностью доверился этому движению. Эндрю замер. Его тело окаменело. Дыхание перехватило. Сердце пропустило удар, затем забилось быстрее, гулко отдаваясь в груди. Он чувствовал, как рыжие волосы касаются его шеи, как дыхание Нила становится ровным и тёплым через ткань его рубашки. Он чувствовал его вес, его тепло, его доверие — такое хрупкое, такое бесценное. Эндрю не знал, что делать. Его руки застыли в воздухе, не зная, куда их деть. Он хотел отстраниться, чтобы не нарушить этот момент, но в то же время он хотел прижать Нила к себе, защитить его от всего мира, от всего, что причиняло ему боль. Он чувствовал, как его сердце бьётся о рёбра, как в груди разрастается что-то тёплое, что он не мог назвать. Он не привык к таким моментам. Он привык к одиночеству, к холоду, к тишине. Но эта тишина была другой. Она была тёплой. Она была живой. Эндрю медленно, очень медленно, опустил руку. Его пальцы коснулись волос Нила — мягких, рыжих, почти огненных в свете камина. Он провёл по ним, осторожно, словно боясь разбудить его. Он чувствовал, как Нил доверчиво прижимается к нему, как его дыхание становится глубже, когда он засыпает. Нил спал. Эндрю смотрел на него, и в его глазах было столько эмоций, сколько он не чувствовал за всю свою жизнь. Он не знал, как назвать это. Он не знал, что с этим делать. Но он знал одно: он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Он обнял Нила, прижимая его к себе, и почувствовал, как его тело расслабляется, как он доверяется ему целиком. Эндрю закрыл глаза. Он чувствовал тепло Нила, его дыхание, его доверие. И в этом тепле, в этой тишине, он наконец позволил себе расслабиться. Он почувствовал, как его веки становятся тяжёлыми, как сон накрывает его волной. Он не боролся с ним. Он просто позволил себе уснуть, держа Нила в своих объятиях, чувствуя, как его дыхание становится ровным в такт с дыханием Нила. Впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности. ---