Сквозь холст

Двое оставшихся задир не успели даже сообразить, что произошло. Вожак все еще сползал по грязной кирпичной стене, хрипя и зажимая сломанный нос, из которого хлестала темная, густая кровь, а Иван уже перешагнул через него. Шагнул мягко, бесшумно, словно огромный хищный кот, вышедший на охоту в дождливых сумерках.— Ты че, мужик, бля… — заикнулся второй, тот, что помельче, инстинктивно вскидывая руки для блока.Договорить ему не дали. Иван действовал без лишних слов, без предупреждений и без тени сомнения. Его кулак врезался парню прямо в дыхалку. Раздался глухой, свистящий звук — задира мгновенно потерял весь кислород, согнулся пополам, ловя ртом воздух, и тут же получил страшный, короткий удар коленом в челюсть. Зубы лязгнули так громко, что Тиллу, наблюдавшему за этим с земли, показалось, будто у него самого зашатались моляры. Парень рухнул в лужу, как подкошенный мешок с картошкой, и больше не двигался, лишь тихо скулил, пачкая воду розовой пеной.Третий, самый трусливый, рванул было назад, пятясь к выходу из переулка, но Иван оказался быстрее. Он просто сделал два широких шага, поймал ублюдка за шиворот кожаной куртки и с силой крутанул вокруг своей оси, впечатывая спиной в ржавую железную дверь одного из гаражей. Грохот прошелся по всему безлюдному кооперативу. Иван перехватил его за горло одной рукой, слегка приподнимая над землей. Лицо задиры покраснело, он хрипел, суча ногами в воздухе и пытаясь разжать пальцы-тиски, которые держали его шею.Иван смотрел на него. Спокойно. Абсолютно равнодушно. В его темных, пустых глазах не было злости. В них была пугающая, звенящая пустота, какая бывает у палачей перед рутинной работой. Капли дождя стекали по его бледному лицу, смывая брызги чужой крови со скулы.— Еще раз, — тихо, почти ласково прошептал Иван, наклоняясь к самому уху хрипящего парня. — Еще раз я увижу тебя в радиусе километра от него… и ломать я буду не пальцы. Понял меня?Парень судорожно закивал, со слезами на глазах хватая ртом крупицы воздуха. Иван разжал пальцы. Тело задиры мешком свалилось на асфальт. Он, не оглядываясь, подхватил под мышки своего стонущего вожака и второго приятеля, и они, спотыкаясь и размазывая кровь по лицам, позорно сбежали в темноту, растворяясь в шуме ливня.В переулке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Тилла и мерным стуком дождевых капель по крышам гаражей.Иван медленно повернулся. Вся эта убийственная, ледяная аура, которая секунду назад окутывала его, словно растворилась под дождем. Взгляд темных глаз, еще мгновение назад принадлежавший безумному зверю, резко смягчился. В нем появилось что-то до боли знакомое — та самая преданная, собачья покорность, от которой Тилла всегда выворачивало наизнанку.Иван подошел ближе, опустился на одно колено прямо в грязную лужу, совершенно не заботясь о своем дорогом черном пальто, и протянул руку. Его костяшки были сбиты, из мелких порезов сочилась кровь — и своя, и чужая.— Тилл, — негромко позвал он. Голос звучал ровно, бархатисто, как обычно на парах. — Ты цел? Сильно ударили?Тилл сидел на асфальте, тяжело дыша и прижимая руку к разбитой челюсти. Во рту все еще стоял противный вкус железа. Он смотрел на Ивана снизу вверх, и внутри у него все клокотало от дикой, яростной смеси шока и унижения. Этот блядский «Ванечка». Идеальный мальчик. Мамина гордость. Царевич хренов. Он только что в одиночку, за пару минут, превратил троих здоровых парней в кровавое месиво. И даже дыхание не сбил.Вся эта спортивная херня, качалка, в которую Иван ходил годами… Тилл ведь всегда думал, что этот придурок делает это ради понтов. Ну, или чтобы девчонки в коридорах шептались, глядя на его широкую спину. Чтобы профессора восхищались его статью. Чтобы соответствовать статусу «идеального сына».Но сейчас, глядя в эти преданные, выжидающие глаза, Тилл внезапно, с отчетливым ужасом понял. Иван делал это не для них. Ему было глубоко похуй на мнение мамаш, преподов и шлюховатых студенток. Иван ломал свое тело, превращал его в стальной, непробиваемый монолит, учился драться и убивать взглядом только для одного. Для него. Для Тилла. Чтобы Тилл, блять, хотя бы раз посмотрел на него не сверху вниз, как на назойливого комара, а признал. Чтобы стать для Тилла хоть кем-то важным. Пусть даже щитом. Пусть даже единственным защитником. Потому что все эти годы Иван жил лишь в ненависти Тилла, питался ей, как гребаный вампир, и это было его единственной осязаемой реальностью.Тилл сглотнул кровь, чувствуя, как горло перехватывает от этого осознания. Он проигнорировал протянутую ладонь, со стоном поднялся сам, покачнувшись. Голова гудела, колено жутко больно заныло при попытке наступить на ногу.— Стой, я помогу, — Иван дернулся было вперед, вытягивая руки, чтобы подхватить его за талию, но Тилл резко выставил ладонь вперед, останавливая его.— Не трогай меня, блять, — прохрипел Тилл, утирая рот рукавом куртки. — Сам дойду.Он наклонился, с трудом поднял свой измазанный в грязи тубус с подрамником, перекинул лямку через плечо. Иван стоял рядом — неподвижный, бледный, покорно подставив лицо под ледяные струи воды. Он ждал. Как всегда, ждал, пока Тилл либо пошлет его нахуй, либо ударит.Тилл посмотрел на раскиданный по переулку мусор, потом на Ивана. Оценил его широкие плечи, тяжелые кулаки и то, как легко тот раскидал местную шваль. Отрицать очевидное было глупо. Иван реально изменился. Он стал пугающе, невероятно сильным. И эта сила была сосредоточена вокруг Тилла, как планеты вокруг солнца.— Ладно, сука… — Тилл раздраженно выдохнул, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение и злость. — Ладно, блять. Ебать ты сильный стал, конечно. Уебал их просто пиздец как круто. Хрен поспоришь.Тилл сказал это быстро, сквозь зубы, привычно разбавляя речь матом, просто чтобы признать факт и пойти уже наконец в тепло. Он пошел вперед, хромая на правую ногу.И не заметил, как за его спиной Иван буквально замер, перестав дышать.Это скупое, грязное, брошенное сквозь зубы одобрение подействовало на Ивана как разряд тока. Тот самый тумблер в его голове, который щелкнул еще в десятилетнем возрасте, сейчас просто взорвался, заливая сознание чистым, концентрированным кайфом. Его сердце забилось в бешеном, рваном ритме. Иван резко шагнул вперед, догнал Тилла в три счета и мертвой хваткой вцепился в его запястье, останавливая.— Тилл, — хрипло, как-то совсем по-домашнему выдохнул Иван.Тилл дернулся, пытаясь вырвать руку, но хватка Ивана была железной. Тилл злобно обернулся, готовый покрыть его трехэтажным матом, но слова застряли у него в горле.Иван «плыл». Это было видно невооруженным глазом. Его обычно бледные, идеальные уши сейчас густо, до малинового оттенка покраснели, контрастируя с мокрыми черными волосами. Дыхание Ивана было частым, рваным, грудь высоко вздымалась под намокшим пальто, а в глазах горел такой голодный, лихорадочный блеск, что Тиллу стало по-настоящему не по себе. Иван буквально плавился от этой минутной, матерной похвалы. Он держал руку Тилла так, словно это была его главная святыня, и его пальцы заметно дрожали.— Ты че, блять… уши свои видел? — Тилл опешил, уставясь на него. — Совсем крыша поехала от пары слов? Отпусти меня, дебил! Нам надо свалить отсюда, пока эти пидоры ментов не вызвали!— Ко мне, — коротко, хрипло выдохнул Иван, не разжимая пальцев. — Мой дом ближе. Минут десять пешком. Мамы нет, она уехала до выходных. Тилл. Пожалуйста. Тебе нужно обработать лицо.Тилл хотел послать его нахуй. Честно хотел. Но перспектива тащиться через весь город на метро в таком виде, с разбитой рожей, промокшим до трусов, да еще и хромая, казалась сущим адом. А заброшенная университетская мастерская, о которой он думал сначала, была слишком холодной и сырой.— Хрен с тобой, — буркнул Тилл, дернув рукой. — Но руку отпусти, придурок. Я не твоя телка, чтобы за ручку ходить.Иван медленно, явно через силу, разжал пальцы, но остался стоять вплотную, закрывая Тилла своей широкой спиной от ветра и дождя.До квартиры Ивана они дошли в полном молчании. Это был элитный жилой комплекс — еще одно напоминание о том, как «Ванечке» повезло в жизни. Внутри было тепло, пахло дорогим парфюмом и чистотой.Тилл со стоном скинул мокрую куртку и тубус прямо на кафель в прихожей, прошел в просторную гостиную и практически упал на кожаный диван. Колено ныло немилосердно, а левая скула уже начала опухать и наливаться синевой.Иван появился через минуту. Он успел скинуть пальто, оставшись в одной мокрой черной водолазке, которая облепляла его мощные грудные мышцы и рельефные плечи. В руках он держал аптечку и чистое полотенце.Иван сел на корточки перед диваном, прямо у ног Тилла. Опять эта поза покорного слуги. Тилла это одновременно бесило и почему-то заставляло сердце биться быстрее. Иван аккуратно достал ватный диск, смочил его в антисептике и потянулся к лицу Тилла.— Будет щипать, — тихо предупредил он.— Да похуй, давай уже, — огрызнулся Тилл, зажмуриваясь.Когда холодная ватка коснулась разбитой кожи на губе, Тилл дернулся и шикнул от боли:— Сука, полегче можно?!— Извини, — Иван замер. Его пальцы были на удивление нежными для человека, который только что ломал кости задирам. Он продолжал осторожно промакивать рану, и Тилл приоткрыл один глаз.Иван сидел слишком близко. Тилл чувствовал исходящее от него тепло, смешанное с запахом дождя и едва уловимым ароматом дорогого одеколона. Иван смотрел на его губы с таким пугающим, концентрированным вниманием, словно это был самый ценный холст в его жизни. Его покрасневшие в переулке уши все еще хранили розовый оттенок, а зрачки были расширены почти на всю радужку.В комнате стало слишком тихо. Слышно было только, как за окном бушует ливень и как тяжело, рвано дышит Иван.— Тилл… — тихо позвал Иван, убирая ватный диск. Его голос опустился до низкого, вибрирующего шепота.— Че тебе, бля… — Тилл не успел договорить.Иван подался вперед. Резко, но при этом как-то отчаянно плавно. Его большая ладонь легла Тиллу на затылок, пальцы запутались в мокрых, растрепанных волосах, фиксируя на месте, а вторая рука осторожно, но крепко легла на талию, прижимая ближе к себе.И прежде чем Тилл успел хотя бы сообразить, что происходит, Иван накрыл его губы своими.Это был не просто поцелуй. Это было похоже на падение в бездну. Поцелуй вышел голодным, глубоким, отчаянным, копившимся долгие блядские годы. Иван целовал так, словно умирал от жажды, а Тилл был его единственной водой. Его губы были горячими, влажными, они настойчиво сминали разбитый рот Тилла, заставляя того тихо промычать от смеси боли и шока. Иван действовал с пугающим изяществом — его язык собственнически толкнулся внутрь, сминая любое сопротивление, сплетаясь с языком Тилла, забирая весь его воздух.Тилл замер, его глаза округлились от абсолютного, дикого шока. Его «заклятый враг», его персональная тень, этот идеальный робот Иван… целовал его. И, блять, это было… сносить крышу. Внутри Тилла что-то дрогнуло. Весь этот накопленный годами гнев, это бешеное напряжение между ними внезапно переплавилось в какую-то другую, первобытную и темную энергию. Тилл сам не понял, как его собственные пальцы судорожно вцепились в мокрую ткань водолазки на плечах Ивана. Вместо того чтобы оттолкнуть, Тилл, ведомый каким-то безумным импульсом, начал давать отдачу. Он ответил на поцелуй — грубо, с каноничной злостью, кусая губы Ивана до крови, деля с ним солоноватый вкус собственной разбитой челюсти.Иван от этого ответа буквально сошел с ума. Он издал низкий, утробный горловой звук, похожий на рык, и прижал Тилла к дивану сильнее, практически наваливаясь сверху своим огромным, тяжелым телом. Его свободная рука скользнула под промокший свитшот Тилла, ложась прямо на горячую, голую кожу подвздошной кости. Крупная, мозолистая ладонь Ивана начала медленно, собственнически гладить его тело, поднимаясь выше к ребрам, очерчивая каждый изгиб угловатого, жилистого торса. Пальцы Ивана обжигали, они слегка сжимали кожу, оставляя невидимые клейма.Тилл плавился. Голова кружилась от нехватки кислорода, во рту было горячо и мокро, а чужие прикосновения вызывали странную, пугающую дрожь во всем теле. Это было слишком хорошо. Слишком правильно для их извращенных отношений.И именно в этот момент, когда рука Ивана скользнула еще выше, оглаживая грудную клетку и заставляя Тилла полностью прогнуть спину под чужим весом, в голове Тилла что-то с треском лопнуло.Прикосновение горячих пальцев к беззащитному телу, тяжелый вес чужого тела сверху, невозможность пошевелиться…Щелк.Реальность гостиной мгновенно растворилась. Вместо дорогой квартиры Ивана перед глазами Тилла вспыхнула старая, обшарпанная прихожая их прежней квартиры. Ему около одиннадцати. Он возвращается из школы раньше времени, потому что отменили последний урок. Радостный, он открывает дверь своим ключом… и застывает. Из полуоткрытой двери материнской спальни доносятся эти звуки. Грязные, хриплые, чужие стоны. Какого-то левого мужика, очередного «ухажера», и его матери. Звуки шлепков, скрип кровати, пьяный смех. Тот липкий, первобытный ужас и отвращение, которые сковали его тогда, детское понимание чего-то грязного и сломанного в его семье… Он тогда бросил рюкзак, удрал в свою комнату, забился под одеяло и до боли, до крика зажал уши подушками, со слезами на глазах умоляя этот блядский мир просто замолчать. Чтобы эти звуки прекратились. Чтобы его не тошнило от собственной матери.И следом — другое воспоминание. Мрачный переулок за гаражами годом позже, где какой-то пьяный ублюдок зажал его, мелкого и беззащитного, в углу, хватая за куртку и скользя мерзкими, воняющими перегаром пальцами под одежду, пока Тилл задыхался от слез и бессилия, не способный даже закричать от ужаса…— Нет… Нет, блять! — Тилла прошиб ледяной пот.Паника накрыла его мгновенно, как лавина. Воздух в легких закончился, сердце заколотилось где-то в горле, совершая безумные кульбиты. Ему показалось, что он задыхается, что стены комнаты сужаются, а Иван… Иван прямо сейчас превращается в одного из тех монстров из его прошлого, которые забирали его свободу и ломали его изнутри.— Отвали! Сдохни, сука, пусти! — дико, истошно закричал Тилл, теряя контроль.В его глазах застыл неподдельный, дикий ужас. Тилл рванулся всем телом, вкладывая в этот рывок всю свою ярость и панику. Он с силой уперся обеими руками в грудь Ивана и рьяно, наотмашь оттолкнул его от себя. От неожиданности и из-за рваного движения Тилла Иван потерял равновесие и откинулся назад, тяжело приземляясь на пол.Тилл пулей взлетел с дивана. Его трясло так сильно, что зубы стучали друг о друга. Лицо, только что горевшее от поцелуя, стало смертельно бледным, а зрачки сузились до размеров иголочных ушек. Он судорожно хватал ртом воздух, прижимая руки к груди, словно защищаясь от невидимого удара. Его взгляд метался по комнате, не способный сфокусироваться.— Тилл?.. — Иван сидел на полу, ошарашенно смотря на него.На нижней губе Ивана выступила капля крови от укуса Тилла. Его взгляд был смесью недоумения, резкой боли и глубокого, испуганного непонимания. Он потянулся рукой к Тиллу, пытаясь встать.— Не подходи, блять! Не смей ко мне прикасаться, тварь! — сорвался на визг Тилл, отступая на несколько шагов назад, пока не уперся спиной в стену. Он обхватил себя руками за плечи, его крупно дрожало, а на глазах, против его воли, закипали злые, горькие слезы паники. — Пошел ты нахуй… Все вы… пошли нахуй…Иван замер на месте, медленно опуская руку. Он смотрел на Тилла и впервые в жизни не понимал, что происходит в голове его персонального божества. И этот страх — настоящий, живой страх потерять Тилла навсегда — ледяной коркой сковал его сердце.