Он полюбит все твои трещины.

«И. П.»

Обуза. Обуза. Ваня всегда был обузой. Он никогда не считал себя частью чего-то большого, чего-то важного. Считал себя лишним абсолютно в каждой компании. Уже из раза в раз он пытается избавиться от этих мыслей, из раза в раз сидит в новых компаниях, и все тщетно. Везде он посчитает себя чем-то неуместным и глупым. Глупый в компании умных, умный в компании глупых. А самое главное — что его просят довериться. Довериться — тяжело. Особенно когда ты боишься терять тех или иных людей.

***

Костя сидел, постукивая пальцами по столу, пока Сашка сидел напротив. —Ты хочешь сказать, что стало еще хуже? - спокойно спросил Данзас, хотя внутри него пылал огонь злости и на Сашку, и на Ваньку. —Хуже. - Пушкин сжал пальцами края стола, сводя брови к переносице. Он злился, неимоверно злился! Не на Пущина, на себя. За то, что такой слабак. То, что не смог ему помочь. —По моему плану он должен был открыться. - Костя закусил нижнюю губу в раздумьях. - Ты точно не наговорил лишнего? —Я бы стал? - Саша вспыхнул злостью на себя. - Костя, может, это я дурак? Клянусь, я не знаю, что его могло задеть! —Кто тебе сказал, что ты его задел? - парень попросил Пушкина жестом замолчать хотя бы на несколько минут. После совместных раздумий, споров и обид те еле как договорились на план, которые мог бы быть лучше. —Когда я пришел к нему, то он был в слезах. - тихо сказал Саша. —Бинго, Пушкин, бинго! - Костя стукнул по столу с раздражением. - Дурень же ты! Ну нельзя разговаривать с человеком в таком состоянии. —Почему нет? —Догадайся. - слегка раздраженно кинул Данзас. Что-что, а вывести его на такие эмоции было сложно, значит, он правда безумно злится. —Я правда не понимаю! —Потому что ты плачешь редко. А Ванька, видимо, эмоциональный. Он после того, как плачет, всегда сонный ходит, уж точно ему не до диалогов. А ты сразу к нему пошел! Заявился с порогу и давай извиняться. Перегружаешь ты мозг парню, вот что. Саша молчал пару секунд, и затем спросил. —Тогда по тому плану? Мне.. просто прийти? И аккуратно пытаться добиться? —Если увижу Пущина в состоянии хуже, чем сегодня, я тебя пришибу когда-нибудь. Саша приоткрыл рот и поднялся со стола. —Давай хотя бы сейчас без оскорблений! —А кто меня 10 минут назад назвал глупым медведем? - Костя улыбнулся, а затем махнул в сторону двери. - Чтобы не возвращался сюда, пока Ване не станет лучше. Саша лишь раздраженно махнул рукой и вышел. Оставшись в коридоре он сглотнул и облокотился об стену, уткнувшись затылком в стену. И что теперь делать? Вдруг Ваня теперь вообще его видеть не хочет? Может лучше вообще не говорить и ему станет лучше? Пушкин опять постучался к Косте и без ответа вошел. —А вдруг он не хочет со мной говорить? - спросил парень с порога. —Может просто попробуешь? Не захочет - ну и пусть. —Не пусть. Он мой друг. Ну, наш..

***

После утренней молитвы Саша стоял перед дверью в комнату Вани, все не решаясь постучать. Через полчаса начинался завтрак, а он был как на иголках. Глубоко вдохнув он уже поднял руку над дверью, как оттуда вышел Ваня, и так резко, что Саша не успел отскочить, и дверь попала ему по носу, что пришлось его закрыть. —Саша? - растерялся Ваня. Он стоял с запечатанным письмом в руке, которое сразу спрятал за спину. —Чего же ты так резко, Вань? - закашлявшись, спросил Пушкин. Убрав руку от носа, и тогда Ваня раскрыл глаза. Кровь стала потихоньку сползать из носа на губы, а затем на подбородок Саши. —mon Dieu, je suis désolé, je suis désolé.. Ваня сразу схватил его за руку и затащил к себе. —Вань, мне не так уж и больно. —У тебя кровь! - Ваня усадил его на свою постель, сразу заметавшись по комнате. Письмо бросил на пол, а потом наклонился перед тумбой, доставая маленькая аптечку. Руки сильно дрожали, пока Саша не положил свою ладонь сверху его руки. —Перестань. Давай аккуратно. - успокоил Саша. - От того, что у меня пошла кровь, я не умру от ее потери. Ты ведь не шпагой меня проткнул. —Еще лучше. Не разглагольствуй. Пущин для начала достал ватку. Повернул лицо Саши за щеку и промакнул остатки крови по периметру подбородка и губ. —Нос то сильно болит? - Ваня коснулся пальцем его переносицы, от чего Саша поморщился. —Значит сильно.. Дурак же я, Саш, правда? —Перестань так говорить о себе. - разозлился Саша. Не нравилось ему это. Не нравилось, что Ванька такого плохого мнения о себе. Разве можно так? Пушкин об этом думал, словно всего какой-то жалкий час назад тоже не называл себя дураком. —Ну, а как же по другому сказать, если правда? Не тебя бы пришиб, так другого лицеиста. - Ваня сунул ватку ему в нос, закрывая аптечку. —И ты бы также ему ватки засовывал? - слегка ревниво спросил Саша, хмурясь. —А мне оставить его на произвол судьбы? —Нет, но.. - Пушкин замялся. Руки его сжались, а щеки предательски покраснели. Чёрт его дернул это сказать! Безусловно, Сашка ревнует единственного и дорогого друга. Очень-очень! Боится потерять такого, кто его бы ругал, но лечил. Костя обычно просто кидал ему аптечку в руки и говорил, что Пушкин был не в себе, если устраивал очередную дуэль. —В общем, у тебя бы просто закончились ватки на все. - пробубнил он, встав с кровати, но чувствуя, как голова слегка кружится. —Сиди, сиди! - Ваня надавил на его плечи, чтобы вновь сел на кровать. - Нельзя тебе еще вставать. Только-только ударился, уже куда-то уходит! Пришлось его слушаться. Саша минут десять сидел вместе с ним, пока Ваня иногда ходил по комнате или менял ему ватку. —Может уже пойдем? - скучающе спросил Пушкин. —Только аккуратно.. - Пущин подал ему руку, а Саша довольно улыбнулся и подскочил, взявшись за его ладонь, но сразу слегка потеряв равновесие, от чего те вдвоем врезались в комод, об который Ваня ударился поясницей. —Вот уж спасибо.. Жанно потер поясницу,приоткрыв один глаз, увидев, как Саша стоит, склонившись над ним. А Пушкин положил обе руки по стороны комода, чтобы не врезаться в Ваню, так и застыл на месте. —Прости, не удержался я.. - Саша смущенно сделал шаг назад, поправив ватку в носу. А Пущин залился румянцем. Почему-то живот приятно скрутило внизу, а лицо сразу стало каким-то теплым.. Что контролировать выражение лица стало труднее, чем раньше. —Ничего, ничего. - Ваня кивнул и быстро отвернулся к двери, взявшись за ручку. - Пора бы уже пойти, не думаешь? Наверное все уже в очередь встали.. - Пущин заулыбался так нервно, постоянно поправляя рыжие прядки волос. А Саша быстро кивнул, тоже стоя в растерянности. Его руки все еще дрожали, потому что когда он пытался удержаться на месте, то случайно коснулся самого сокровенного — тела Пущина. Не абы где, а коснулся талии и живота. Если бы Сашка хватался за его плечи, он бы посмеялся над ситуацией. А сейчас руки хранили воспоминания о мягкой ткани мундира. Весь план о разговоре пошел коту под хвост. Но Пушкин все еще помнил то валяющееся письмо на полу.

«А. П.»

Пушкин сидел за письменным столом, трясся ногой. Руки сложил в замок, уткнувшись в них носом. Было странно. Они нечасто касались друг друга. Саша не считал это чем-то важным, но теперь, когда его руки коснулись.. казалось бы, такого обыкновенного, но в то же время недосягаемого места на теле друга, становилось трудно дышать. Дыхание перехватывало, а ладоням теперь надобится тяга вновь коснуться того места.

Нет, Нет! Пущин мой друг. Друг.

И никогда ничего большего. Никогда.

Саша потряс головой и повернулся к стене. Где-то там сидит Ваня. Может, учит уроки, или что-нибудь читает. Например книги, которыми они обмениваются, где втайне пишут друг другу письма. Дядьки всегда проверяли содержимое книг, но никто ведь не запрещал обмениваться ими? Пушкин тихо постучал по стене, на что послышалось 2 ответных удара. «Что случилось?». Саша настучал «3-3-2-4», «Встретимся после отбоя». На что получил согласие, один короткий удар. Поэт довольно улыбнулся и облокотился спиной на спинку стула, а потом посмотрел в окно немного скучающе. Уже начинало темнеть, а до отбоя осталось всего ничего. Сегодня здезд почти не было. Одна только большая луна. Пушкин улыбнулся. Пододвинул письменный стол к подоконнику, чтобы спутник освещал его. Он аккуратно зажег новую свечу и положил чистый лист бумаги перед собой. Взял перо, перед этим обмакнув в чернильницу. Не чтобы написать очередной смешной стишок про одноклассников или попробовать написать поэму в сотый раз, которые из раза в раз Сашка выкидывал или хранил перечерканные листы в самом нижнем ящичке. А чтобы нарисовать. Пущина. Пушкин спокойно улыбался, вырисовывая черты его профиля. Он часто заглядывался, когда Ваня сидел где-нибудь рядышком. Слегка вздернутый нос, над которым Саша постоянно шутил. Мол, смотри, у тебя что-то на мундире! А потом дернуть за этот нос, что Ванька потом ходит весь день надутый как воздушный шар. Его светлые, как дневное небо глаза, особенно когда он опустит их вниз и появятся длинные ресницы. И, главное, всегда словно уложенные волосы! Признаться, Саша позавидовал им, как только увидел Ваню. Не то что кудри, с которыми Пушкин возиться минут по двадцать во время утренней молитвы, чтобы не выглядеть как человек, который скитался по улицам все тринадцать лет жизни. А Ваня.. Он будто всегда такой аккуратный. Никогда Саша не видел его не собранными, разве что когда Жанно уснул у него в кровати, и на утро проснулся с спутанными волосами, и пряди лежали так хаотично. Всегда такой рациональный, спокойный, вежливый. Вот это — Ваня. Пушкин не успел закончить рисунок, как вздрогнул от стука в дверь. Чернила не успели высохнуть, и поэт засунул рисунок в первый попавшийся ящик, надеясь, что ничего не растечётся. Иначе, если Пущин найдет этот рисунок измазанным, то подумает, что Сашка смеётся над ним. Ваня был терпеливым, от чего ждал за дверью все то время, пока Саша не откроет. —Сам напросился, и сам же не выходишь. - Пущин улыбнулся и проскользнул через него, усевшись на постель. —Что за письмо ты держал? - этот вопрос вертелся в Сашиной голове порядком всего дня, как только он его увидел. Пушкин всегда был нетерпеливым — покажи ему что-то закрытое, он будет доставать днями и ночами, лишь бы показали, что там. Он сам не заметил, как задал этот вопрос, попросту слетел с его языка. —А.. письмо.. - Ваня закусил нижнюю губу, окунувшись в воспоминания вчерашнего вечера.

Письмо для моего друга.

Прости меня, Саша. Я так виноват перед тобой. Признаться, я совсем не хотел вести себя так. Но мне пришлось. Я делал это не из того, что ненавижу тебя, а потому что боюсь потерять. Мне страшно рассказать о том, что тревожит меня с детства по сей день. Один только Костя знает, ибо не боюсь я его осуждения. Но я корю себя который день, что не могу рассказать правду. Может быть, в скором времени я откроюсь тебе. Я больше не могу ждать, больше не могу.. Тяжело признаться в том, что я люблю своего бесценного друга настолько, что боюсь рассказать правду. Она ранит меня, но одновременно с этим радует о том, что ты не знаешь.

Я обещаю быть честным с тобой.

Спасибо, что ты со мной, несмотря на все невзгоды.

***

—Это было для учителей. Меня.. не будет на следующем занятии. - Ваня кивнул. - Скорее всего. —Ты же никогда не пропускаешь? Твоя единственная причина не ходить —это смерть. Саша с подозрением выгнул бровь, смотря на Ваню. А особенно на его эмоции. Что-что, а с поэтом скрыть их трудно. Нос рыжего покраснел, а глаза он постоянно опускал, что значило одно — врёт.