Он полюбит все твои трещины.

***

Ваня сидел вместе с ним в комнате. Письмо в руках Саши дрожало, а рыжий лишь поднимал глаза на поэта, из раза в раз видя новую эмоцию на его лице. —Я написал это вчера. Хотел отдать тогда.. Как-то не сложилось, правда? В итоге тебя покалечил.. - Пока Саша отвлекся, Пущин проверил состояние его носа. Все не так плохо, как казалось. Только на переносице красовался розово-фиолетовый синяк, от прикосновений к которому Пушкин морщился. —Вань, не смешно совсем. —Я и не смеялся. Саша опустил руки с письмом, смотря на него. Ваня больше всего боялся увидеть в его голубых глазах разочарование, нежели злость или обиду. Пушкин молча обнял друга одной рукой, гладя его по голове. А Пущин растерялся. Но после минутного молчания тихо произнес. —Безусловно, я надеюсь, что не обуза для тебя и.. —Пожалуйста, перестань! - громко сказал Саша, что Ванька едва не подпрыгнул. —Я понимаю, может у тебя были какие-то проблемы, но, пожалуйста, перестань думать, что ты обуза для всех! Пушкин говорил эмоционально, с некой обидой даже. Посадил Пущина на постель, а сам уселся перед ним на корточки, взяв его руки в свои. На Ваню действует такая поза эффективнее всего, он уже вычислил. —Если ты считаешь себя проблемой, так скажи, почему? —Потому что я.. Нагружаю тебя. - Ваня посмотрел ему в глаза. Редко они так говорили за такой большой объём их дружбы. Да, они говорили, когда Сашку пришлось лечить после дуэли, когда они сбегали из лицея на улицу погулять, а потом вдвоем получали. Но.. разговора серьезнее никогда не случалось. И оба нервничали. —Ты переживаешь, а я.. что я? - продолжил Пущин. - Веду себя как последний эгоист. А ничего не говорю, потому что боюсь. Боюсь тебя потерять. Слышать это собственными ушами было сложнее, чем прочитать чернила на листке. Пушкин замер, затаив дыхание. —Прости меня. Я всегда остаюсь не прав.. comme d'habitude, j'ai tort. Ваня опустил глаза на их сплетенные пальцы. Сашины — тёплые. Как всегда. Капли въевшихся чернил на ладонях, срезанная мозоль. Ваня улыбнулся уголками губ. Она после дуэли. Когда Пушкин так неистово сжимал шпагу и потел от стресса. Потому что тогда Пущин впервые был его секундантом. Обычно Костя всегда был сильнее их двоих вместе взятых, и разнять Сашу и какого-нибудь лицеиста, который якобы оскорбил его честь. —Посмотри на меня. Это ведь серьёзно. - Саша выпустил одну ладонь и поднял лицо Жанно за подбородок. - Скажи, в чем дело такого поведения? —Откуда же мне знать? Ну.. - Ваня сначала тяжело вздохнул, а потом начал тараторить свою историю, причиной которой и стала его замкнутостью в последнее время. - Я думаю, что, может быть, дело в этом. В общем.. У нас в семье детей много, я средний. И.. все внимание всегда уходит младшим. Я всегда вспоминаю, как еще раньше мама обращала на меня внимание, а отец учил чему-то новому. А как только я вырос до более осознанного возраста, то вся моя жизнь превратилась в пеленки, детские крики и роль няни. Я часто няньчил братьев и сестёр по ночам, водил их в школу. Родители пытались уделить мне заботы столько, сколько могли. Но.. я думаю, им не удалось. А еще везде я всегда средний.. смешно, да? - Ваня прервал историю смехом и улыбкой, на что получил неодобрительный взгляд поэта, что пришлось состроить обычную мордашку. - В общем, нигде я никак и никому не нужен. На слова его отреагировали не так, как он ожидал. Ожидал, что Пушкин всплещет эмоциями, станет разводить руками, кричать, в конце концов. А он взял и погладил его ладони, осторожно целуя тыльную их сторону, что Ванька почувствовал себя девчонкой на балу. —Глупец ты. - тихо прошептал Саша. - Не нужен был в семье — нужен мне, понятно? Ты.. Саша вздохнул и приблизился к его лицу, широко улыбаясь, ставя руки на постель по обе стороны ног Вани. —Честно, ты самый близкий человек мне, mon précieux ami. Я никогда, никогда, никогда не скажу тебе плохого слова! И о тебе тоже не скажу. —Спасибо.. Ты первый кто меня выслушал. - Ваня потрепал его по голове, зарывшись пальцами в его волосы. - Раз уж ты выслушал меня, то я тоже готов. Ты хочешь? —Не обязательно. - Сашка почти сразу поник. Насупился, поджал губы. Но Ванька пытал его и пытал, что он сдался. Рассказал.

Что не любят. Да и не любили никогда. Что отец строгий, а маме все равно. И что иногда ему даже страшно возвращаться обратно! Выпуститься из лицея — и не вернётся домой. Вернётся к няне и скажет ей "спасибо" за то, что воспитывала его вместо родителей. Что получал он любви больше от женщины, которая не являлась ему родственником, а она подарила ему настоящую родительскую любовь.

А Ванька подарил ему настоящую дружескую любовь. Никогда Саша не думал, что будет ценить того, чей характер раньше мог раздражать.

***

Ваня сидел рядом, держа его за руку и спокойно улыбаясь. —Что же ты раньше не рассказал? —Не знаю. Тебе интересно? - Саша перевел взгляд. —Конечно! Безусловно, мне жаль тебя.. Зато мы вместе. Это главное. И Костя. - Ваня весело рассмеялся. - Хотя он иногда так мало проводит времени с нами. Заметил? Сашка смутился. Заметить заметил, только вот он сам это устроил. А Данзас только махнул рукой и с ухмылкой сказал.

«Два голубка. Ну, что же, постараюсь»

Сам он два голубка! Пушкин тогда так разозлился, что он считает их двоих таковыми. А это же.. это неправильно. Нельзя любить Ванечку. Нет, любить можно! Но любить дружески. Да, он красив, заботлив, спокоен, рационален.. Сашка мог бы перечислять его качества бесконечное количество времени. Он отличный друг. Но.. Саша никогда не надеялся на что-то большее. Вернее, даже не представлял их вместе как партнеров по нескольким причинам. Их наругают. Их накажут. Это неправильно. Ваня вообще то по девочкам! —Наверное, он устал. - отмахнулся Пушкин. - на следующей неделе он мой секундант. —Что?! - Ваня подскочил, уставившись на Сашу. - Ты опять за свое? И кто на этот раз? Ваня выглядел явно обеспокоенно. Поджал губы, в глазах стал виден отблеск луны. Редко Пущин выражал недовольство с друзьями. Но вот сейчас — совсем тяжело сдержаться! —С Кюхельбекером. - Саша почти сразу насупился. - Он предложил первым! —Что на этот раз? —Ну.. - Пушкин вдруг задумался. Соврать? Лучше соврать, чем сказать, что он написал эпиграмму о товарище. - Мы просто слегка поссорились. А он весь сразу накуксился, так давай говорить мне «Дуэль»! Представляешь? —Представляю.. - Ваня хлопнул себя по лбу. - Саш, ты — такой.. Ах, даже слова мне такого не найти! Ваня быстро придумал план на ходу. Во-первых, конечно же, он поговорить с Вильгельмом о том, чтобы сорвать его дуэль. Не получится? Подговорит Костю! Всё, лишь бы Саша остался в порядке. И живой. И здоровый.

***

С самого утра, после завтрака, во время прогулки, Ваня тихо подошел к Вильгельму. —Слушай.. - протянул Пущин, неловко улыбаясь. —Чего? - Кюхельбекер выглядел не очень довольно. Возможно, все это Саша. Ладно, главное теперь все уладить. —Ты же не хочешь дуэли с Сашей? —Он написал про меня эпиграмму! Мой самый близкий друг! Эпиграмму! - Вильгельм всхныкнул, опуская голову. —Да, но.. он ведь не со зла. Ваня погладил друга по плечу, проводя вверх-вниз. Ему хватает того, что его и так постоянно задирают. Буквально за все! Тугоухость, худоба, акцент, слишком неловкий.. И перечислять так можно бесконечно. —Со зла! - Вильгельм оглянулся. Вокруг не особо много лицеистов. Обычно все в такую теплую погоду либо толпятся возле пруда, и наблюдатели пытаются их оттащить, либо просто сидят под деревьями. Обычно те, кто сгорает на солнце, или те, кому хочется посидеть одним. —Вовсе нет! - Ваня растерянно притянул друга к себе, сжав в крепких объятиях, разрешая выплакаться, если надо. - Сашка просто дурак. Я.. я поговорю с ним. Пущин думал предотвратить дуэль, а теперь ему нужно помирить двух своих друзей. Зная о том, до чего доводят длительные издевательства, ему не хотелось оставлять друга в такой сложной ситуации. Какой же Саша.. Дурак! Самый настоящий! И ведь нужно ему было это.. Хотя.. —когда ты узнал о его эпиграмме? - тихо спросил Ваня. —Мартын Степанович прочитал. Перед всем классом! Вот оно что.. это тогда, когда Ваню оторвали от уроков для росписи в документах. Забирают же его в самый важный момент! —И.. что Саша тебе сказал? —Ничего, ничего не сказал! - Вильгельм вновь всхныкнул и отодвинулся от друга, слишком долго они стоят так. Стыдно ведь. —Просто разозлился на Пилецкого и ушел? Пущин нахмурился. Почему? Он ведь знает о состоянии близкого человека. И что же он делает? —Его к директору за уши утащили. А после разговора там — молчит! Как рыба в воде. И ходит такой. - Кюхельбекер нахмурился до такой степени, что нос его сморщился. —Вот оно что.. Я обязательно попробую с ним поговорить. Ты веришь? - Ваня спрашивал это, лишь бы удостовериться, что друг будет в порядке. —Верю. Верю.. - Вильгельм кивнул, натянуто улыбаясь.

«И. П.»

Пущин сидел в своей комнате, поджав колени к груди.

Он впервые чувствовал злость на Сашу.

Такую злость, которая заставляет сжаться в комочек и дрожать от обиды. Ведь он не мог, правда? Написать о друге в плохом ключе? А что если он пишет так про всех? И про Вильгельма, и про Костю, и.. про него? Пущин ломал голову, но после подумал.. он ведь не спросил Сашку о том, что случилось? Но от обиды Ване даже не хотелось выходить из своей комнаты. Он впервые доверил человеку свою самую сокровенную тайну, а буквально через пару мгновений узнает о том, что он пишет эпиграмму о своих друзьях. И ведь не факт, что эпиграмма эта одна! Ваня впервые почувствовал злость, которую не сдерживает внутри. А настоящую! Схватил перо и тетрадку, размашистым почерком выписав план действий.

Бойкот.